home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 17




Коммуникатор, настроенный на общую линию запиликал, когда Вадим уже собирался уходить на обед. К слову, звонил он достаточно редко. Один-два раза в месяц. Потому что сослуживцы предпочитали внутреннюю линию, начальство — громкую связь, а приятелей, которые могли ему позвонить, было не так уж много. Поэтому чаше всего такой звонок означал, что дед или мама успели по нему соскучиться. Еще пару раз в год звонила тетушка Нэн. Кем ему приходилась эта очаровательная дама, он представлял себе смутно. То ли троюродной сестрой, то ли золовкой его давным-давно почившей бабушки. Но она всегда была с ним мила. И каждый год на день рождения присылала большую пластиковую коробку домашних конфет. И именно эти, не слишком красивые, а иногда и вовсе бесформенные комочки казались ему вкуснее, чем те, что продавались в самых дорогих кондитерских.

Еще был Станислав. Он приходился Вадиму двоюродным братом по материнской линии. Но хоть они и были ровесниками, общались крайне редко, хотя все их встречи проходили достаточно тепло. Они не были друзьями, по ряду причин в числе которых и отсутствие общих интересов, и слишком разные характеры. Но им довольно было и родственных уз, чтобы неплохо ладить. И про себя Вадим отметил, что надо бы позвонить Стасу и поинтересоваться, как у него идут дела. Потому как свидиться им удастся только через полгода на юбилее деда.

Майор глянул на экран и скривился.

— Да, мама, — ответил он, попытавшись выдавить улыбку.

Но у него ничего не получилось. Разговаривать сейчас с ней он не имел никакого желания. Потому что в последнее время все темы для разговора неизбежно сводились к одной: «Когда же ты женишься? Я хочу внуков».

— Здравствуй, мой хороший. Как дела?

— Нормально. А как у тебя?

— Чудесно! Я и Леонид чудесно отдохнули на Гоа-3. Он, кстати, передает тебе привет.

Леонид… мужчину еще раз перекосило. Хотя он попытался выдать это за милую улыбку. Своего, прости Господи, отчима он терпеть не мог. И что его мама в нем нашла? Во-первых, Леонид Динар был въедливым занудой с манией величия. Во-вторых, он являлся ровесником Вадима и не отличался особой привлекательностью. «Но что в этом такого?» — спросите вы. А то, что этот… штатский на правах отчима пытался учить его жизни. Пока Вадим не объяснил ему всю степень его заблуждения. Теперь он, стоит его супруге вспомнить о сыне, начинает нудить: «Дорогая, у него порушена психика. Ему нужна помощь. Я знаю чудесного психоаналитика. А не уговоришь ли ты его полежать в прелестной клинике для душевнобольных годика этак три? Это все для его пользы».

А Сильвия меж тем продолжала делиться впечатлениями:

— Море. Солнце. Ты не представляешь! Между прочим, я научилась ходить под парусом! Мы арендовали яхту и пересекли на ней залив! Кстати, почему ты никогда не путешествуешь с нами. Это было бы так здорово! А еще ты бы мог пригласить свою девушку. У тебя же есть девушка?

— Нет. У меня есть работа.

— Твоя работа не родит мне внуков.

— Да, не родит, — вынужден был согласиться с матерью Вадим. — Обещаю подумать над проблемой на досуге.

— Правильно, дорогой. Ты обязательно должен познакомиться с какой-нибудь милой девушкой. Или хочешь, я тебя познакомлю? У меня уйма знакомых подходящего возраста. Но я совсем забыла, зачем, собственно позвонила. Сынок, мы в субботу будем на Артене. Так сложилось, что Леонид должен заскочить туда по делам компании. И мы решили, чтобы он не делал крюк потом, из отпуска прилететь прямо туда. Так что мы можем вместе пообедать.

— Но вы ведь, наверное, спешите.

— Сынок, ну что ты! Мы специально взяли билеты на ночной рейс. Мне бы так хотелось с тобой встретиться. Я ужасно соскучилась. Ты же можешь вырваться из своей Академии на пару часов чтобы навестит нас? Мы ведь так давно не виделись. Запоминай. Отель «Шато-Легран». Суббота. Шесть вечера. И не опаздывай!

— Хорошо. Я приеду, — обреченно вздохнул Вадим. Ресторан он этот знал. Пафосное заведение. Не удивительно, что Лео выбрал именно его. Но отказаться невозможно. Мама не поймет.

Он шепотом выругался и заставил себя вернуться к работе. Этот звонок совершенно выбил его из колеи. Нужно составить план занятий на следующий месяц. А потом можно и на ужин пойти.

И только он взял в руки планшет, раздался стук в дверь.

— Да, — ответил он, пробежавшись пальцами по сенсорной панели стола для того, чтобы открыть ее. — Добрый вечер, Консуэлла. Проходите.

— Здравствуйте, Вадим, — улыбнулась женщина, нарочито несмело вплывая в его кабинет. — Я вам не помешала?

— Не помешали. Итак, чем я могу быть полезен моей очаровательной коллеге? — решил немного пофлиртовать он.

Нет, по-настоящему эта особа его не интересовала. Все же заводить интрижки на работе — последнее дело. Но почему бы не сделать ей приятное? Это ему ничего не стоит. А какая женщина не желает слышать о том, что она привлекательна?

— Я бы хотела с вами поговорить, — начала она, демонстрируя смущенную растерянность. — Мне нужен ваш совет и… помощь.

— Конечно. Я буду раз вам помочь.

— Ваши подопечные сорвали мне урок.

— Почему вы в таком случае не доложили мне об этом рапортом? Это же серьезное дисциплинарное нарушение. Я бы уже давно наказал виновных. Зачем было ждать до вечера?

— Ах, просто я не решилась на это. Ведь главным нарушителем является старшина группы. Все-таки это ваша протеже, коль вы ее назначили на должность старшины. И прежде чем обострять ситуацию, я решила поговорить сначала с вами.

Она доверчиво посмотрела на майора и робко улыбнулась, но на него такие женские хитрости не действовали.

— А есть и другие?

— Курсанты Андерс и Риз.

— Старшина и два ее заместителя. Интересная ситуация. Кто-то еще?

Консуэлла замялась.

— Кто еще?

Сержант начала перечислять, педантично сверяясь с ведомостью.

— Итого, десять человек из двадцати пяти. Не много ли для третьего урока, коллега? Как мне кажется, вы умудрились сделать то, что не под силу никому из преподавателей Артена. Вы не просто настроили против себя почти половину группы. Вы еще и потеряли контроль над ситуацией. Это недопустимо.

- Но зачинщиком являлась именно Вирэн. И вся вина за произошедшее лежит исключительно на ней. Она мешала вести занятие… хамила мне. Это же просто неприемлемое поведение! Вы так не считаете?

— Конечно, считаю. Но не могли бы вы для начала прояснить ситуацию. Потому как описанное вами не просто дисциплинарное нарушение. Это акт протеста, причем, массовый. И если они начали бунтовать, на вашем уроке, значит, у них на это были причины. Что бы дети не натворили, в первую очередь генерал спросит с вас. А курсанты отделаются замечанием, и скорее всего, устным. Вы понимаете это?

— Конечно. Но если бы не Вирэн, ничего этого бы не случилось. Это она их спровоцировала. Вы же понимаете, старшина… может оказывать влияние на собственную группу. А данное влияние нельзя назвать конструктивным.

— Допустим. Но вернемся к моему вопросу. Что конкретно произошло на вашем уроке?

— Диана Вирэн сегодня вы выучила домашнее задание. Но вместо того, чтобы признаться в этом и не усугублять ситуацию… начала дерзить и пререкаться, подрывая мой авторитет среди курсантов. И это в военной академии! Вы же понимаете, что такое поведение непозволительно?! Я крайне возмущена, Вадим. Какая-то наглая девчонка… которую вы, не иначе как по ошибке назначили ответственной за всю группу. Старшина должна поддерживать порядок, а не подвергать сомнениям слова старших по званию. Мало того… оба заместителя ей во всем потакают! И не один даже не попытался ее одернуть. Они со злорадными улыбками наблюдали за творимым ей безобразием. И я считаю, что на эту должность, при всем моем уважении, вы должны были назначить более разумного и сдержанного курсанта!

Он вообще первый раз видел, чтобы Консуэлла Энкхарт была в подобном состоянии. Расстроена. Взволнована. И немного потеряна. Он считал, что эти чувства, этой женщине вообще не ведомы. А вот о таланте тонкого манипулятора он был наслышан. Хотя ему самому еще не приходилось наблюдать его в действии.

— Думаете, если сместить с должности этого маленького провокатора, проблема исчезнет?

— Вот! Вы же признаете, что она…

— Признаю. И если бы ко мне пришел с предложением заменить старшину кто-то другой, я бы еще подумал. Без обид, Консуэлла. Но остальные преподаватели ее хвалят. И ни один из наших с вами коллег не выразил опасений на счет того, что она негативно влияет на группу. Более того, я слышал диаметрально противоположную точку зрения. И не раз.

— Но, Вадим…

— Коллега, девочка училась в балетной школе. С пяти лет. Немало, согласитесь.

— И это дает ей право в подобном тоне отзываться о моем предмете? — зло выпалила его собеседница. — Она всего лишь неудачница, которую исключили даже из заштатной школы танцев!

— Коллега, при всем моем к вам уважении, не переходите с проблем дисциплины на жизненные обстоятельства моих курсантов. Я этого не терплю. Давайте все же вернемся к вашей жалобе. С чего начался ваш конфликт?

— Не было никакого конфликта. Просто, курсант Вирэн посчитала для себя возможным не выполнять данное ей задание. Вместо этого она потребовала список вопросов, знание которых я буду проверять на зачете.

- И?.. — майор с преувеличенным вниманием посмотрел на собеседницу. — Что же было дальше?

— Дальше?

— После того как курсант Вирэн посчитала, по вашим словам, невозможным выполнения домашнего задания?

— Я занесла в ее табель оценку «неудовлетворительно» и потребовала покинуть класс. За ней вышли и остальные. Молча. Просто встали и вышли, игнорируя мой приказ вернуться на места.

— Спасибо, что сообщили, Консуэлла. С данным дисциплинарным проступком я разберусь. Можете не сомневаться. И, если вас не затруднит, принесите мне завтра список вопросов к зачету.

— Зачем?

— Ознакомиться хочу, — ответил он, прожигая ее раздраженным взглядом. — А теперь, прошу меня извинить, но мне необходимо пообщаться с моей группой и их старшиной.

И не дожидаясь даже пока она выйдет, зло рявкнул в коммуникатор:

— Курсант Вирэн, ко мне в кабинет! Живо!

Сержант Энхарт торжествующе усмехнулась. Вот была выскочка старшиной, а теперь? Никто! Аверин на расправу очень скор. И на жалость ему давить бесполезно. Он, вообще, такого слова не знает. И поделом ей. Нечего было норов показывать. Таких «звезд», как она — целая академия. Так нет же! Считает себя самой яркой. Ну, ничего… Вадим быстро опустит ее с небес на землю, а может и ниже. Туда, где ей самое место.

А майор пытался унять клокотавшую в нем злость. Пытался думать о хорошем, делать дыхательные упражнения. Даже встал из-за стола и прошелся по кабинету. Не помогало. Это было очень плохо. Встретить свою старшину он должен спокойным и излучающим доброжелательность. В первом конфликте куратор должен быть открыт для диалога. Вирэн в должности всего ничего. Могла просто не сориентироваться в ситуации или просто вспылить. Человек все же. И раз другие курсанты ее поддержали, значит, она была права. По крайней мере, в какой-то степени.

А еще он был наслышан о непростом характере Консуэллы Энкхарт. Майк ее иначе как «Крашеной истеричкой» и не называет. А вот самому Вадиму как-то не приходилось сталкивался с ней раньше. Чему он был сейчас рад. Крайне неприятная особа, которая ведет совершенно ненужный предмет. Чертовы танцы. Одни проблемы от них. Вот если бы старшина доставила проблем по любому другому преподавателю, все было бы просто. А так…

Его размышления прервал стук в дверь

— Войдите.

— Курсант Вирэн по вашему указанию прибыла, — отрапортовала девушка, появившаяся на пороге, глядя куда-то поверх его головы.

Вадим мягко улыбнулся. Точнее, попытался это сделать. Но судя по напряженному состоянию подопечной, попытка эта замечена не была.

— Вы догадываетесь, почему я вас вызвал? — спросил он самым спокойным тоном, на который был способен в данный момент.

— Да, сэр. Из-за неудовлетворительной оценки по «Основам хореографии»?

— Садитесь, Вирэн, — майор указал на стул для посетителей и сел сам.

Мужчина хмыкнул, глядя, как девушка присаживается на самый краешек, будто бы готовая в любой момент вскочить. Да и поза закрытая, напряженная. На лице не отражается ни единой эмоции. Паршиво. Девчонка способна сейчас только защищаться, а вот на готовность к диалогу даже намека нет.

— Хотите чаю? Или может кофе? — спросил он и с удовольствием отметил, как Дана встрепенулась и с удивлением посмотрела на него.

— Нет, благодарю.

Вадим кивнул. На его памяти не было ни единого случая, когда курсант согласился бы что-либо выпить. Субординация и все такое. Но действовал этот прием безотказно. Человек расслаблялся. Ведь это вполне логично. Если тебя пытаются напоить чаем, значит, убивать пока не будут. Максимум — пожурят. Но ничего такого уж страшного не произойдет.

— Меня только что посетила сержант Энхарт и рассказала о сегодняшнем конфликте. Теперь я хочу услышать и вашу версию. Расскажите, что произошло.

Девушка молчала, глядя в пол. То ли искала нужные слова, то ли не знала, что именно можно сказать, а о чем и заикаться не стоит.

— Смелее.

— Сержант Энкхарт, — несмело начала девушка, но потом вдруг перевела взгляд на Вадима, и продолжила, уже твердо глядя ему в глаза. — Совершенно не ориентируется в своем предмете. И речь даже не о том, как она его преподает. Мы не должны писать маловразумительные диктанты, заучивать их наизусть. Искусство не предполагает подобного подхода к обучению.

— Курсант, — в голосе майора, зазвучал метал, — Как вы думаете где вы учитесь?

— В Артенийской Военной Академии.

— Правильно, в военной! А значит главными вашими принципами на ближайшие пять лет должны стать «субординация и дисциплина». И даже если вы не согласны с преподаванием или еще с чем, регламентированным уставом школы и ее учебным планом, в первую очередь вы должны были прийти к куратору, а не устраиваться непонятно что на уроке, в том числе унижая сержанта Энкхарт.

— Я не… — попыталась возразить девушка, но Вадим поднял руку, и она замолчала.

— Я не говорю, что сержант во всем права. Но надеюсь, вы понимаете, что и вы поступили неправильно? И как мне теперь с вами быть, курсант?

— Да что я такого сделала?! — в голосе девушки вдруг зазвучали слезы. — Я не критиковала ее методы обучения, не переходила на личности, в отличие от нее, не отказалась ответить на поставленный вопрос. Просто…

Диана почувствовала тоскливую безнадежность и пустоту. Эта эмоциональная вспышка выпила все ее силы. И она устало откинулась на спинку стула. Опустила глаза и подумала, что нет смысла доказывать что-либо Ледяному Адмиралу. Все равно справедливости от него не добьешься. Он просто из солидарности будет поддерживать свою коллегу, даже если та идиотка каких поискать. Но что в этом удивительного? Так всегда… учителя в одном лагере, ученики — в другом. А между ними пропасть под названием «учебный процесс». Добра от майора девушка не ждала с самого начала. Но он хотя бы признал, что сержант Энкхарт может быть в чем-то не права. Небывалый либерализм.

— Расскажи, что произошло, — он мягко попросил ее, переходя с вежливо-безличного «Вы» на более личное «ты». — Просто расскажи, с чего все началось.

Диана помедлила минуту, но потом, все же, начала свой рассказ тихим безжизненным голосом. И Вадиму показалось, что делает она это нехотя, словно бы через силу, но достаточно четко, то есть мямлить не начала:

— Сержант Энкхарт попросила меня привести общую классификацию танцевальных направлений. Я это сделала. Точнее, попыталась. Примерно на середине ответа она меня оборвала, сказав, что ответ в корне неверен. И поинтересовалась, откуда я взяла эту чушь? И напомнила, что давала нам под диктовку совершенно другую информацию. Пришлось ответить, что это не чушь, а практически дословная выдержка из «Большой энциклопедии сценического искусства» под редакцией Иржи Левковского и Адель Пуари. Том третий. Сорок шестое издание. Так же я пояснила, что «Большой энциклопедии сценического искусства» является главным методическим пособием всех без исключения искусствоведов вот уже восемьдесят лет. Аналогов ей не существует. На что сержант мне ответила: «На моем уроке вы должны цитировать собственные конспекты, а не написанные еще в прошлом веке книжки, которые давным-давно устарели. Не забывайте где находитесь, курсант. Это Артенийская Военная Академия, а не кружок актерского мастерства». Мне хотелось многое ей сказать, но я сдержалась, сэр. С трудом, но сдержалась. Потом она… попросила еще раз привести общую классификацию танцевальных направлений, но только уже «правильную». А я не смогла. Мой конспект, который мне необходимо было выучить к сегодняшнему уроку, противоречил всему тому, что мне преподавали последние двенадцать лет.

Майор тихонько выругался. Такого он не предполагал. Признаться, он ожидал чего угодно, но не этого. И как тут быть, мужчина не знал.

— То есть сегодняшний инцидент — только верхушка айсберга? Вирен, ты — моя головная боль, знаешь об этом?

— Прошу прощенья…

— До твоего появления никто не жаловался на Консуэллу. Все были довольны. А теперь? Что мне делать со всей этой ситуацией?

— Я могла бы сдать предмет экстерном хоть сегодня.

— Да, это погасит ваш конфликт. Но проблема ведь не в этом. Неужели не понимаешь?

— Нет.

— Завидую тебе, ребенок. Самое паршивое во всем этом то, что в штате Артена оказался некомпетентный преподаватель. Сами собой возникают вопросы. Как она попала к нам? И почему продержалась так долго? И ответы на них мне предстоит найти в самое ближайшее время.

Девушка встрепенулась и с невероятной смесью надежды и недоверия посмотрела на него. А потом несмело улыбнулась, сказав:

— Спасибо.

— За что?

— За справедливость.

— Я стараюсь понять своих подчиненных. У меня это не всегда получается, но наказывать, не дав возможности оправдаться, я не стану. Поэтому в следующий раз, когда у тебя, или кого-то из твоей группы возникнет конфликтная ситуация с кем-то из преподавательского состава, ты скажешь об этом мне. Сразу же. Договорились?

— Да.

— Вот и хорошо. А теперь вернемся к этим вашим танцам. На следующий урок идут лишь те, кто этого хочет. Исключительно по желанию. Это мое распоряжение. Но чтобы у кого не возникло желания просто прогулять занятие под благовидным предлогом недовольства преподавателем, я буду ждать вас в спортивном зале. Устроим внеплановый урок самообороны.

— Тогда на хореографию почти никто не пойдет. Даже те, кто относится к предмету сержанта Энхарт более чем лояльно, предпочтут вас.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся майор. — Но поживем — увидим. А теперь шагом марш к своим — делиться новостями.

— Хорошо, — сказала девушка, поднимаясь со стула. — Разрешите идти?

— Разрешаю.


ГЛАВА 16 | Серебряная клетка | ГЛАВА 18