home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 12



Майклу Кейну нравились трудные задачи и он всегда старался докопаться до сути. А еще этот человек любил упертых и самоотверженных детишек. Тех, кто мог встать в пять утра и пойти заниматься. Как эта неразлучная троица, например. Утренние самоистязания первокурсников не остались незамеченными. Даже Аверин, когда Майк ему за завтраком об этом рассказал, проникся. Правда, не сразу поверил, что к «жаворонкам» и его старшина примкнула. Запись у системы видеонаблюдения затребовал.

Диану Вирэн, кстати, лейтенант приберег для себя, как самый интересный экземпляр. А двух ее приятелей пришлось отдать Аверину, который уже подошел и даже успел перекинуться парой слов с парнями. Но Вадим, действительно, мог дать им больше. Так что жалеть не о чем, хотя было немного обидно, что другу достанутся целых два перспективных подопечных, а ему только одна. Снежных и Бурэ, которые с детства занимались плаванием достались Эмилю Солову. А остальные… нужно еще посмотреть, на что они способны. Может и среди них кто-нибудь стоящий отыщется.

Когда лейтенант в последний раз проверил исправность сенсоров, которыми буквально с ног до головы окутал свою новую подопечную, и отступил на пару шагов назад девушка, наконец, получила возможность разглядеть его глаза. Они были голубыми, почти серыми, но отчего-то не казались холодными. В них светилось любопытство пополам с азартом. А на лице было написано такое предвкушение, что и описать сложно. И он вдруг показался ей ребенком, получившим в подарок занимательнейшую головоломку. Видимо прочитав что-то на ее лице, Майкл ободряюще улыбнулся и сказал:

— Приступим?

— Да.

— Но для начала, давай договоримся. Ты держишь ситуацию под контролем. Я не знаю твоих возможностей. И даже более того, никогда не работал с гимнастками. Ведь если перевести твою подготовку в спортивный ряд, ты ближе всего станешь к этой категории. Но, к сожалению, у нас нет специалистов в этой области. Так что придется сначала провести одно-два индивидуальных занятия в сенсорном корсете и прогнать данные по компьютеру. И уже потом импровизировать с индивидуальной программой. Поэтому говори, если поймешь, что я даю тебе непосильную нагрузку. Или же если задание для тебя слишком легкое. Это сэкономит нам время и нервы. Хорошо?

Девушка кивнула. В принципе, это являлось оптимальным вариантом. Все же ей не хотелось прописаться в больничном крыле.

— Ты мышцы хорошо разогрела?

— Да.

— Хорошо. Тогда я попрошу тебя выполнить комплекс гимнастических упражнений. Ну, тех, что ты выполняла в своей школе. Гибкость, растяжка и все такое. На меня не обращай внимание.

Не обращать внимания на человека, который жадно ловит каждое твое движение цепким взглядом садиста-любителя достаточно сложно. Ведь по всему выходило, что она с каждой минутой все больше в его глазах из Человека превращается в Материал. А это… нет, с одной стороны это хорошо. Не даст расслабиться и будет пинками гнать ее в сторону недостижимого совершенства. Но с другой… совершенство-то будет не балетное, а спортивное. И это в лучшем случае. А значит, ей придется тяжело.

И, казалось бы, к боли ей давно уже стоило привыкнуть. Смириться с ней, как с вечной спутницей. За двенадцать лет, пока ее учителя раздвигали рамки возможностей человеческого тела, чего она только не пережила. Поэтому и не боялась. Вряд ли работа с лейтенантом будет страшнее уроков мадам Желис. Но все равно, ничего кроме тоскливой обреченности она пока не испытывала.

— Вирэн, у тебя кости, вообще, есть? — весело поинтересовался Майкл, когда она закончила.

— Есть. Я просто от природы очень гибкая. Все то же самое я могла проделать лет в восемь-девять. Причем, особо не напрягаясь.

— А совесть?

Девушка недоуменно вздернула бровь. Но лейтенант последнюю свою фразу пояснять не стал, и лишь многозначительно покачал головой.

— Теперь иди на тренажеры, — скомандовал он. — А завтра утром встретимся в этом же зале. В шесть. Ты ведь именно это время выбрала для собственных тренировок.

Девушка с ужасом посмотрела на него. И Майкл все понял без слов.

— Нет, не бойся. Тебе никто не станет мешать прямо или косвенно. Здесь не тюрьма и вы имеете право на личную жизнь и увлечения, не связанные с учебой. Это твое время, и ты можешь тратить его так, как сочтешь нужным. Я просто хочу проследить динамику и интенсивность всех твоих тренировок за сутки. Надену на тебя сенсор и посижу себе тихонечко в уголке. Идет?

— Да, — ответила Дана, несмело улыбнувшись. — Конечно.

В результате следующие полчаса Дана провела на каких-то странного вида тренажерах. К ее удивлению это оказалось непросто. Когда все закончилась она чувствовала себя изрядно измотанной.

— Непривычно? — улыбнулся Майк, снимая сенсор. — Считывание биоритмов в таком режиме — тяжелая штука. Иди к себе отдохни немного, а потом у вас ужин. И не смей его пропускать.

— Да я не очень голодна.

— Не смей его пропускать! Ясно? Тебе силы нужны.

Дана понуро кивнула. Подумав про себя, что лейтенант, конечно невероятно обаятелен, но при этом явно деспот и тиран. А ужин она и не планировала пропускать.

Прямо из зала она отправилась в душ. Простояла под теплыми струями воды минут десять, а потом пошла к себе, оккупировав мягкую постель на целый час. Хорошо, что Кейн отпустил ее немного пораньше. И этого времени оказалось достаточно, чтобы полностью восстановить силы. Не такую уж и большую нагрузку дал ей инструктор, если быть совсем уж честной. В Тание от них требовали на порядок больше. Просто немного непривычно и все.

И она в приподнятом настроении пошла на ужин, выловив по дороге Джейса и Рея. Они, кстати, уже успели неплохо поладить и воодушевленно спорили о том, какой из стилей единоборств дает больше преимуществ в реальном бою.

Лейтенант Кейн посмотрел вслед удаляющейся троице и улыбнулся. Тогда, как остальные первокурсники едва ползли в сторону столовой с кислыми минами, эти вовсю болтали и улыбались.

Спустя неделю за завтраком Майк заливался соловьем, а его лучший друг терпеливо выслушивал дифирамбы в честь Дианы Вирэн. От этого Вадиму хотелось лезть на стенку. Потому, что он уже начал задумываться над тем, не было ли назначение Вирэн на должность старшины перстом судьбы? Потому что она со своими обязанностями справлялась. И, неплохо справлялась. И даже последняя надежда на то, что ее не примет группа, развеялась пеплом. Девчонка взяла себе двух заместителей, скинув на них вопросы дисциплины, а сама работала с документацией.

Нет, это было, безусловно, мудрое решение. Сделать из двух потенциальных лидеров, а значит конкурентов — соратников, это дорогого стоило. Почему Риз и Андерс согласились? Этого майор понять не мог.

Иногда нам слишком тяжело признавать собственные ошибки. В особенности, если существуют зрители, которые в будущем не раз и не два напомнят об этом досадном происшествии.

Вполне возможно, если бы Майк с первого дня не защищал свою любимицу, от его нападок а генерал менее пристально следил за успехами своей протеже, все было бы проще. Тогда Вадим мог бы пойти на компромисс с собственной совестью. Признать, что она не совсем бестолковая и забыть о ней, соответственно, перестав цепляться. Так нет же! Ему о ней забыть не дают. Приятель не упускает повода, чтобы рассказать какая она умница. Остальные преподаватели от него не отстают. Все же одна из лучших учеников курса. «Золотой ребенок с незамутненным разумом. Умеет находить нестандартные решения. Показывает положительный пример. Прекрасный характер. Удивительная работоспособность» — говорили ему по несколько раз на дню.

Но больше всего Вадима бесила ее маска нейтральной доброжелательности. Безмятежный взгляд и намек на улыбку. Он не разу не видел, чтобы она даже просто хмурилась. Тогда как остальные краснели, бледнели и изображали предсмертные конвульсии, она отвечала на его нападки спокойным, добрым голосом врача-психиатра, разговаривающего с буйным пациентом. Выражение лица всегда было нейтрально-благожелательным. А все эти ее: «Да, сэр», «Нет, сэр», «Так точно. Разрешите исполнять?» — смотрелись форменным издевательством.

И хотя и он чувствовал, что девушка его слегка побаивается, это не приносило никакого морального удовлетворения. Потому что его многие пятикурсники боятся до одури. А эта…

Вадим ощущал себя полным идиотом когда пытался добиться от нее желанной реакции. Даже пару раз отчитал, выискав-таки для этого повод. Так она абсолютно спокойно ему отвечала, что все немедленно исправити что в дальнейшем такого не повторится. А потом майор долго гнал от себя чувство вины. Почему? Потому, что понимал. Он хотел бы увидеть ее слабой и ни на что негодной. Чтобы самодовольно заявить: «Ничего другого я от нее и не ожидал». А Вирэн оказалась сильной и стойкой. Как оказалось, у его старшины внутри оказался стальной стержень. И это не могло не восхищать.

Но все равно ему порой хотелось стереть это выражение безмятежности с ее лица. Чтобы на нем проявились хоть какие-нибудь, но, черт побери, настоящие эмоции. Растерянность, удивление, ну, или хотя бы злость. Но так как перед ним стояла девушка, он не мог даже в своей голове прокрутить как сжимает кулак и бьет изо всех сил. Чаще всего такая терапия помогала выпустить пар, не причинив никому вреда. А что? Представил, как врезал доставшему тебя курсанту. Получил моральное удовлетворение. Успокоился. И можно жить дальше.

Но с этой пигалицей это не прокатывало. Потому что ударить девчонку, которая весит в килограмм сорок-сорок пять, и достает тебе до плеча, исключительно в прыжке… это может прийти в голову только садисту, к коим майор себя не относил. А вот представить, как делаешь шаг навстречу, притягиваешь ее к себе и впиваешься в губы жарким поцелуем… это, да.

По крайней мере, такое желание вполне объяснимо. Хотя бы с точки зрения Матушки-Природы. А вот с точки зрения уголовного законодательства… не очень. Все же Диана была еще несовершеннолетней, да еще и находилась у него в подчинении.

Но она ему нравилась. По-настоящему. Во всяком случае, выбросить ее из головы или убедить себя, что она его внимания не стоит, не получалось.

И это было странно. Потому как она относилась к тому типу женщин, от которых Вадим старался держаться как можно дальше. Тоненькая, хрупкая… такую даже обнять страшно. Того и гляди переломиться, как стеклянная фигурка. А еще, он терпеть не мог изнуренных всевозможными диетами моделей, называя их «ходячими анатомическими пособиями». Балерины от данных образчиков красоты ушли не далеко. У них лишним весом считается все, за вычетом скелета. А посему наблюдается драматическое отсутствие, так называемых женских округлостей. Хотя, ножки у Вирэн, надо признать, очень даже ничего. Да и личико вполне себе симпатичное. Кукольное. Детское. И это тоже проблема. По документам ей до совершеннолетия всего ничего. А посмотришь на нее и больше пятнадцати лет не дашь. Поневоле себя извращенцем чувствовать начинаешь.

Столовая для офицерского состава располагалась на втором этаже и представляла собой уютный зал, отделанный, в бежево-золотистых тонах. Строго, но со вкусом. С мягкими креслами и небольшими столиками вокруг которых бодро носились официанты. Они, как остальной обслуживающий персонал, являлись гражданскими служащими, получающими неплохую зарплату, а не проштрафившимися курсантами, что существенно улучшало уровень жизни в Академии. Ведь лучше, когда работу, пусть и не самую квалифицированную, выполняют те, кто умеет и хочет это делать, а не те, для кого она — кара за дисциплинарные нарушения. На порядок качественней выходит. А наказывать можно и по-другому. Лишний час в спортивном зале под руководством опытного инструктора кого угодно заставит задуматься. Да и на всякие каверзы сил больше не останется. Так что сплошная польза.

— Вадим, она — нечто невероятное, — в очередной раз выпалил Майк.

— Да?

— Да! Я и представить себе не мог, что… у меня слов нет! Вадим, она…

— Майк, а не влюбился ли ты часом? — лениво поинтересовался майор, бросая на друга насмешливый взгляд.

— Что? — задохнулся от возмущения тот. — С чего это тебе в голову взбрело?

— А что? Она достаточно хорошенькая. Этого у нее не отнять. Да и как человек, в принципе… небезнадежна. Нет, буду справедлив. Девочка она хорошая. Не злая, Не распущенная. Подлости в ней нет. Умненькая. Собранная. Наивная немного, но так для ребенка семнадцати лет, всю жизнь прожившего в закрытой школе — это не порок. Солдата из нее, конечно, не выйдет. Что ты с ней не делай. Но, именно, как личность, она мне даже симпатию внушает. Но, сам понимаешь, тебе на ней придется жениться. Иначе вылетишь из Артена в мгновение ока. Отношения курсантов и преподавателей у нас не приветствуются. Ты же знаешь. А вот, если у вас все будет официально, тут уже никак не подкопаешься.

— Вадим! Я тебя убью когда-нибудь! Нет, она мне нравится, конечно. Ты все правильно сказал. И умненькая, и собранная, и подлости в ней я не заметил. Хороший ребенок. Но где общечеловеческая симпатия, а где влюбленность? И, вообще, у меня Тони есть.

— О том какая Диана потрясающая, ты рассказываешь мне уже минут пять. Причем весь твой монолог строится на одних драматических паузах.

— Просто…

— Вот! Именно об этом я и говорил.

— Понимаешь, я не думал, что для того, чтобы просто танцевать, нужно так изнасиловать собственное тело. Мне казалось, что балетные тренировки проходят легко. Что те девочки, порхающие по сцене, и не устают вовсе. И танец для них одно и сплошное удовольствие. А оказалось…

— Что?

— Я на Вирэн сенсорный корсет вчера одел. Попросил до вечера не снимать. Так вот, когда она утром занималась, датчики лишь иногда зашкаливать начинали. На ряде упражнений. Когда она делала что-то, что обычные ребята не смогут повторить даже под угрозой пистолета. Прыжки, вращения и так далее. Днем, на занятиях абсолютную норму показывали. А вот вечером… она по вечерам находит тихий зал и танцует. Как говорит, для души. Красиво так. Легко. Кажется, едва ногами пола касается, словно бы и не весит ничего. Улыбается. А датчики с ума сходят. Выдают такой коэффициент нагрузки, как при двадцатикилометровом марш-броске по пересеченной местности в полном боевом оснащении. Нам с тобой такое дай, так мы дня два потом едва ходить будем, а она в шесть утра встает, проспав едва ли часов восемь.

— Все с тобой ясно, — усмехнулся Вадим. — Ты нашел удивительную игрушку. Вроде бы и простую, а понять, как она работает, не можешь. И даже более того, понимаешь: наблюдать за ней со стороны будет самым разумным. Потому что сделать ее лучше ты не сможешь. Она ведь и так… совершенство, эталон мира балетных па. А вот сломать — запросто. Но гордость не позволяет отступить.

— Как у тебя получается?

— Что?

— Мысли мои читать?

— За столько лет научился.

— И что мне делать?

— Ничего. Майк, не трать на нее время. Она все равно уйдет. Через год или два. Не важно. Может даже три отучится, а потом все равно уйдет.

— Почему? С первого дня твердишь, что ничего из нее не выйдет.

— Я так не говорил. Из нее не выйдет военного. Да! И от слов своих не отказываюсь.

— Но почему? Почему ты так думаешь?

— Ты представляешь свою жизнь вне службы? Представляешь свою жизнь без всего того, что дает нам наша работа?

— Нет, конечно.

— Правильно! Служба — наш внутренний стержень. Уж такими нас воспитали. И заметь, воспитывали нас с восьми лет, осторожно отрезая другие дороги, чтобы к восемнадцати годам мы видели перед собой только одну. А, потом, не сворачивая, шли по ней всю оставшуюся жизнь. Теперь представь себе ее. Из своих семнадцати лет она двенадцать провела в балетной школе. Причем, готовили ее, как будущую приму, звезду мирового класса. Я тут на досуге про ее школу в сети почитал. Так вот, это одно из престижнейших учебных заведений. Лучшие театры в очередь выстраиваются, чтобы кого-нибудь из выпускников получить. В ее личном деле… да-да и такое имеется. И мне, кстати, было не так уж просто его достать. Сорок два поощрения за особые достижения и отличную учебу. Значит ее преподаватели, и мысли не допускали, что она из балета может уйти. Да и она об этом не думала никогда. Спорить готов. Просто мы предполагаем, а жизнь располагает. Вот и попала маленькая звездочка в Артен, а не в труппу театра. И оказалась Диана Вирэн запертой в серебряной клетке. Отметь, даже не золотой.

— Друг, а что ей остается? В данной ситуации только смириться и жить дальше. Пусть не той жизнью, что она для себя ждала, но жить. Это не так уж и мало. Ты-то должен понимать.

— Ты еще речь про стойкость и смирение толкни. Девчонке, у которой одни сволочи убили всех…ты понимаешь? Всех тех, с кем она выросла, с кем дружила. Другие несправедливо обвинили во всех смертных грехах. А третьи решили за них же покарать. У нее жизнь украли. И она попытается ее вернуть. Не может не попытаться. Иначе не тратила бы все свое свободное время на тренировки. Так что мой тебе совет: оставь. Проку все равно не будет. Ну, хочешь, дай ей несколько уроков самообороны. Если уж тебе совсем неймется. Это дело хорошее. По крайней мере, не навредит. А может даже и пригодится. Но учить ее новым трюкам — дело бессмысленное. Лучше время удели тем, кому ты можешь что-то дать. А Диану возьми в ассистенты. Практика это обычная. Пусть тебе помогает. Сам же понимаешь, она в акробатике смыслит на порядок больше тебя и меня вместе взятых. Так что, если у кого с гибкостью проблемы, можешь спокойно скидывать этих ребят на нее. А сам в это время заниматься с другими.

— Нет, ты все же не хочешь, чтобы я с ней занимался, — покачал головой Майкл.

— Да мне все равно, — вздохнул Вадим, доставая из кармана портативный планшет. — Это, вообще, не мое дело. Хочешь — занимайся. Вот только, лучше будет, если ты ограничишься курсом самообороны. Плавать научи. Судя то ее анкете, она не умеет. Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Завтрак почти остыл. Давай есть. А эту интереснейшую дискуссию перенесем на другой раз. У тебя через пятнадцать минут занятие с третьим курсом. Да и у меня работы непочатый край.

Майкл тяжело вздохнул, но все же, кивнул, признавая правоту друга.


ГЛАВА 11 | Серебряная клетка | ГЛАВА 13