home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

Дом в моем сне выл от ветра. Ветер проникал в него через разбитые окна; занавески трепыхались и бились о покрытые сажей стены.

Я осознавала некоторое вещи, такие, как, скажем, время. Когда я бодрствовала, то не сомневалась, что стоит январь, значит, и во сне дело, по всей вероятности, происходило в январе. Возможно, сон существовал неотрывно от меня, зеркально отражая погоду и праздники: я жила дальше, и он делал то же самое.

Но если бы это было так, красные угольки, оставшиеся после пожара, должны были бы уже потухнуть.

Если время во сне было тем же самым, Фиона Берк была бы гораздо старше. Как и все другие девушки. Из газет я знала, что Натали Монтесано уже двадцать четыре.

Натали нашла меня прежде, чем я смогла найти ее. Она стояла на втором этаже; блеклые глаза смотрели на меня поверх покореженных черных головешек, некогда бывших перилами, за которыми виднелись ее волосы. Она хотела, чтобы я поднялась к ней, а я – чтобы она спустилась, и в результате мы встретились посередине лестницы.

Если бы у меня были мозги – если бы они были у меня не только наяву, но и во сне – я бы спросила ее, почему она всюду следует за мной. Она чего-то хочет от меня? Именно поэтому продолжает приходить ко мне?

Но жвачка вместо мозгов в моей голове была годна только на то, чтобы подобраться к ней поближе. Попытаться расслышать, что она говорит.

Я не хотела сделать это, сказала она. И опять. Я не хотела сделать это. Иногда она повторяла одно и то же по столько раз, что я сбивалась со счета.

В доме не было электричества, и мы парили на ненадежных ступеньках в темноте.

– Они меня не нашли, верно? – спросила Натали, и то, как она это произнесла, смирившись с дующим в лицо ветром и затягивающим темноту дымом, говорило о том, что она и не ожидала от них чего-то подобного. Не в этой жизни.

– Нет, – ответила я. – Ты хочешь, чтобы я… позвонила кому-нибудь? Сделала что-то?

Она склонила голову набок, и ее холодные глаза затуманились. Что ты можешь сделать? – спросила она. Мне не следовало задавать глупых вопросов.

Если бы она вообще могла чего-то хотеть, то хотела бы вот чего: если где-то за пределами места, где она пребывает, желание девушки, подобной ей, может быть выхвачено из темноты и исполнено, то пусть они знают, что она не хотела этой аварии. Что ей очень жаль. Что она все переиграла бы, если бы могла.

И тут дым сна, казалось, начал рассеиваться, волосы разделились на прямой пробор, и я смогла увидеть ее лицо – впервые с тех пор, как она появилась в зеркале моей ванной комнаты. И оно оказалось совсем иным, потому что здесь, в этом доме, она была подлинной собой. На щеках по-прежнему были видны отметины от разбитого ветрового стекла, лицо и кровоточило, и поблескивало. Это было красиво и ужасно одновременно.

Она повернулась ко мне спиной и взошла по лестнице наверх. Мои глаза привыкли к тусклому свету, и я увидела, что у нее невероятно длинные волосы, никогда не знавшие ножниц, прямые и гладкие. И какое-то мгновение в темноте вся она казалась лишь волосами, а я была человеком, который ничего не сделал, чтобы помочь ей.

Она превратилась в облако клубящегося дыма.

Слишком поздно, сказала она, для меня. Облако дыма стало светлее, и осколки стекла на ее щеках заблестели сильнее, дым пронзили две острые иглы – ее холодные глаза. Но еще не слишком поздно… для нее.


предыдущая глава | 17 потерянных | cледующая глава