home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Холли

5 июня 1993 года


Был субботний вечер, ритмичная музыка, доносившаяся с дальней лестницы, вибрировала во дворе, – вечеринка первокурсников в самом разгаре. Шла шестая неделя летнего семестра. Одинокие студенты, отплясывая в дружелюбной потной толпе, могли при желании найти себе пару, обняв кого-нибудь за спину, обтянутую мокрой футболкой, или стиснув чьи-то ягодицы в первой неумелой ласке.

Новые парочки разбредались по темным углам, девушки, усевшись на стулья или на колени партнеру, потягивали или жадно пили пиво и приступали к восхитительно подробному исследованию щек, шей и ртов новых любовников. Те немногие, которых никто не выбрал, продолжали танцевать, игнорируя счастливчиков. Они ритмично сгибали высоко поднятую правую руку, прыгали на носках и вытягивались всем телом от избытка юных сил: всем им было не больше восемнадцати-девятнадцати лет, и единственной заботой для многих было завязать знакомство до конца вечера.

Музыка усилилась: мощным крещендо зазвучал университетский гимн. Его подхватили и проскандировали в едином радостном порыве. Холли пела чуть слышно – она нетвердо знала слова и сбивалась. Дэн, ее знакомый по студенческой газете, пригласивший ее сегодня в Уолсингем, опускал руку все ниже и ниже, пока его палец не ткнулся в Холли. Дэн кружил девушку в танце, что-то пел, уткнувшись ей в волосы – от него разило пивом, – легко придерживал за талию, но его руки то и дело взлетали вверх, задевая ее груди. Холли это сердило и возмущало, ее приподнятое настроение сменилось стыдом и неловкостью.

– Извини, голова закружилась, – сказала она с улыбкой и отошла от Дэна. Строго говоря, она не лгала – буйный танец и две пинты сидра, бурлившего и плескавшегося в желудке, вызвали нешуточное головокружение. Пробравшись по душному залу – воздух был спертый и сладковатый от множества потных тел, – Холли вышла во двор. Шум пульсировал за спиной, окружая девушку плотным коконом и будто подталкивая вперед, прежде чем его впитывал грубо обтесанный золотистый камень стен. Вибрация ослабла, когда Холли направилась к дому привратника, быстро и неровно стуча ботинками по мощеному двору. Ею двигало непреодолимое желание уйти отсюда, от Дэна, который, как она запоздало поняла, хотел с ней не только дружить.

Холли шла, сосредоточенно глядя на тротуарные плитки: она боялась, что непослушные ноги занесут ее на газон, где стояли строгие предупреждения не мять траву. Ее ноги определенно заплетались. От прохлады июньской ночи кожа у Холли покрылась мурашками, и она остановилась, чтобы накинуть на майку джинсовую рубашку, завязанную вокруг талии. Эйфория от сознания, что она была частью единой счастливой группы, прошла, и девушка начала тихонько напевать своим низким приятным голосом, стараясь вернуть ушедшую радость.

Голова кружилась уже меньше, и Холли несмело подняла голову к бескрайнему ночному небу – темно-синему, усыпанному мелкими бриллиантами звезд. Она попыталась разглядеть рисунок на бледной полной луне, стоявшей высоко в небе. Зеленая Венера подмигнула ей – Холли заморгала в ответ. Несколько секунд она смотрела в небо, словно не могла наглядеться на бездонную темноту над золотыми шпилями. Начитавшись феминистской литературы, Холли теперь повсюду видела фаллические символы, но остренькие башни казались удивительно жалкими и даже смехотворными в сравнении с роскошью звездного полога. Холли пошатнулась, засмотревшись на царственную красоту бескрайнего ночного неба, раскинувшегося, насколько хватало глаз.

Часы долгими, звучными ударами пробили полночь. Холли стала искать выход с территории колледжа. Повернув налево, она оказалась в крытой галерее, огибавшей залитый лунным светом прелестный внутренний дворик с дубовыми дверями в глубоких стенных нишах и мягким газоном. Неужели она заблудилась? Холли впервые оказалась в этом колледже, который был гораздо больше и роскошнее, чем ее, с оленьим парком и студенческим садом. Есть где заблудиться… Что, если она нарушает границы чужих владений? Но ее пригласил Дэн, и пригласил весьма настойчиво. Как всегда, Холли чувствовала себя непрошеной гостьей, чужой, белой вороной. Дэн, Нед, Софи, даже Элисон – хотя гордость северянки ни за что не позволила бы ей в этом признаться – с легкостью могли обосновать свое пребывание в Оксфорде, и только Холли до сих пор считала себя выскочкой, хитрой пронырой, попавшей сюда в рамках некой квоты для государственных школ, но недостойной здесь учиться, и была уверена, что рано или поздно ее разоблачат.

Она на цыпочках отошла в тень, подальше от глухих окон, обрамлявших пейзаж невероятной красоты, и прислонилась к бледной стене из известняка. В тени Холли было комфортнее – она могла наблюдать, оставаясь незамеченной. Она не такая, как другие, но все-таки она здесь, пусть и с самого краешка. Холли крадучись двинулась вдоль стены, держась в тени, наслаждаясь тишиной и чувствуя, как от холодного ночного воздуха уходит хмель и возвращается способность думать. Она поступила довольно глупо; пожалуй, имеет смысл вернуться, притворившись, что долго искала туалет, найти Дэна и позволить ему снова поприставать к ней. Ее девственность становилась даже большей неловкостью, чем ее происхождение, и казалась настолько очевидной, что Холли боялась: скоро все об этом догадаются.

Сможет она решиться на это с Дэном? Холли подумала о своем приятеле: тощий, невысокий, с мягкими волосами и прыщами на подбородке. Красноречив – по крайней мере, на бумаге. Это ее в нем и привлекало – то, как Дэн умеет придать предложению идеальную форму. У него талант рассказать историю в нескольких точных словах. Он умен, а Холли ценила ум, пусть даже сегодня Дэн и вел себя неуклюже. Может, он просто нервничал и пытался дать понять, что хочет переспать с ней – или хотя бы что не считает ее физически отталкивающей? Возможно, лучше в первый раз проделать это с другом, когда это ничего не значит, когда в это ничего такого не вкладываешь и можно сохранить романтические идеалы. В первый раз же всегда больно и не очень приятно, и Холли не хотелось такого с тем, к кому она действительно неравнодушна. Сунув руку под джинсовую рубашку, она поправила груди, приоткрыв соблазнительный вырез, получившийся с помощью нового «Уандербра», подрывавшего ее феминистские принципы, но волшебно перегруппировавшего ее жирок: сегодня Холли не казалась дремуче целомудренной. Глядя вниз на две мягкие выпуклости, она ощущала вину и непривычную гордость, думая: это тоже я, это часть меня, наверное, не меньшая, чем мои умные мысли и прочитанные книги. Расстегнув еще одну пуговицу и выпятив бледные полушария, Холли повернула обратно, к комнате отдыха для первых курсов. В душе у нее росло беспокойство, от жгучего ожидания внутри все сжималось.

Из дальнего угла галереи метнулась фигура. Холли услышала его раньше, чем увидела: упругие толчки ног спортсмена по гулкой плитке и дыхание, неожиданно интимное в полной тишине, когда он выскочил из-за угла и едва не врезался в нее.

Холли точно окаменела, замерев, как один из оленей в парке за стеной. Она слышала, что бегущий приближается, но не ожидала такой скорости и не думала, что он заполнит все пространство своей крупной фигурой, дышащей энергией, так что места больше не останется ни для кого.

– О господи… извини, извини! – Он был шокирован не меньше Холли. Глаза над высокими скулами показались темными провалами, когда он вцепился в ее плечи, чтобы не упасть и не сбить ее с ног.

Девушка слышала, как колотится его сердце, и к страху и адреналину вдруг примешалась острое болезненное желание. Он тут же улыбнулся ей – привык очаровывать, хотя от него сильно пахло виски и его слегка шатало. Интересно, каково это – жить, зная, что тебе простят все ошибки, потому что твое природное обаяние неотразимо, даже когда ты пьян? Софи рассказывала, как «либертены» выливали в раковину дорогое шампанское, но Холли по-прежнему не верилось, что он, дисциплинированный спортсмен, выступающий за Оксфорд, участвует в подобных дебошах. Он не настолько плохо воспитан, думала Холли, жадно глядя на его гладкую кожу. Ее захлестнула нежность: может, ему не хочется быть в этом клубе? Может, он тоже не подвержен стадному чувству, хоть и одет сейчас в нелепый наряд «либертенов»? Он очень разгорячен, поняла вдруг Софи: возбуждение в нем так и пульсировало. Ей захотелось обнять его и убедить, что все будет хорошо. Она ощущала тепло его рук у себя на плечах, всего в нескольких дюймах от груди.

– Ничего страшного. – Она опустила глаза, боясь, что он угадает ее реакцию.

Его зрачки сузились – он вглядывался в ее лицо.

– А я тебя знаю?.. Молли? Полли?

– Полли, – согласилась девушка. Еще бы ему помнить ее имя – их же не знакомили.

– Прелестная Полли…

Она засмеялась, смутившись от комплимента и его неуклюжей попытки сострить.

– Я тебя наверняка знаю – по крайней мере, должен знать. – Голос Джеймса стал мягким. Он придвинулся ближе, вглядываясь в ее лицо: – Милая, милая Полли…

– Ты слишком добр. – Стоя с пылающими щеками, она старалась смотреть вниз, но ее взгляд помимо воли сам то и дело устремлялся на его лицо.

– О нет, – сказал он с улыбкой.

Они сделали еле заметное движение друг к другу. Его рука скользнула ей за спину и оказалась у нее на шее. Девушку бросило в жар, когда он провел кончиками пальцев по ее стриженому затылку – самой, как она ошибочно считала, неженственной, из-за мальчишеской стрижки, части ее тела.

– Ты выглядишь, как лесбиянка, – сказала однажды Софи, как всегда без задней мысли. – Ты что, это самое?

– Нет, что ты. Я – нет, – замотала головой Холли, смущенная своим нежеланием прослыть «розовой», потому что это же часть нормы, но испытавшая большое облегчение оттого, что подруга не догадывается о ее чувствах к нему.

На мгновение закрыв глаза, Холли представила, как будто смотрит со стороны: двое студентов, словно в замедленной съемке, за несколько мгновений до первого поцелуя. Ведь все шло именно к поцелую. Да-да, в воздухе возникло то особое напряжение – связь, которую можно разорвать в последний момент, но которая, скорее всего, перейдет в поцелуй. Это же закон жанра – неизбежное сближение, падение друг другу в объятия, сплетение рук, «слияние уст», закрытые в ожидании чуда глаза, легкая улыбка, играющая на приоткрывшихся губах…

Ее глаза открылись сами собой. Он по-прежнему смотрел на нее, но взгляд его стал пристальным. Откровенное желание положило конец попыткам вспомнить, кто перед ним. Узнал ли он ее? Холли сомневалась. Она для него лишь очередная подвыпившая студентка, случайно подвернувшаяся при лунном свете, а он – здоровый, возбужденный спортсмен. Его пальцы скользнули по ее щеке, он склонился к ее лицу…

Его губы были мягкими, и первый поцелуй превзошел все ожидания Холли. Это было удивительно. Она искала взглядом его теплые зеленые глаза. Он посмотрел на нее, улыбнулся и снова склонился к ней. Его руки скользнули по ее талии, проникли ей за спину и притянули поближе. Холли упивалась его теплым дыханием, когда он целовал ее, щекоча языком ее губы. Она чувствовала вспышки удовольствия в самых неожиданных частях тела: вот такая частная вечеринка с фейерверком.

Это волшебство, подумалось ей, однако наблюдатель в ней отстраненно следил, как происходящее захватывало ее целиком. Страсть оказалась заразительна – у нее часто, возбужденно забилось сердце. Его губы стали тверже, настойчивее, язык проник ей в рот. Он был как волна, как сила, которая подхватила ее и несла, не заботясь, не слишком ли быстро это для Холли.

– Я, пожалуй, пойду, – начала она, не зная толком, куда идти и хочется ли ей этого. Она желала лишь немного замедлить происходящее, понять, где и что делают его руки: одна нырнула ей под рубашку, и широкий большой палец поглаживал сосок, а вторая оказалась под ее мини-юбкой.

– Правда? – Его глаза расширились, как у заблудившегося маленького мальчика, и Холли увидела в них золотые искры и непонимание. Неужели он никогда не встречал отказа?

– Правда, – повторила она и улыбнулась, стараясь его задобрить.

– Не может быть. – В его голосе слышалось отдаленное ворчание грома, свидетельствовавшее о безграничной самоуверенности. – По-моему, ты совсем не хочешь уходить. – И он поцеловал ее сильнее, почти яростно, так что у нее начало саднить губы. Страсть, догадалась Холли и почувствовала удивление и даже гордость, что вызывает у него такие чувства. Но одновременно в ней пробудились страх и ощущение, что ситуация выходит из-под контроля.

– Нет, правда же. – И Холли со смешком отодвинулась.

Неужели он имеет наглость считать, что лучше знает ее желания? Это ее возмутило. Или это игра, чтобы ее соблазнить? Его взгляд стал мягче, и Холли безумно захотелось повторения первого поцелуя, дразнящего и нежного. Может, он поцелует ее так еще раз?

Он нагнулся и поцеловал ее в нос.

– Так лучше?

– Гораздо. – Значит, он ее понял. Холли испытала невероятное облегчение. Она тоже поцеловала его, задержавшись на его губах, наслаждаясь моментом, лунным светом, освещающим их молодые лица, безмолвной прохладой арок галереи, смесью возбуждения и трепета, побуждающей ее быть смелее, прогнать неловкость перед Софи, страх, что их застанут, опасение, что он плохо о ней подумает, и поддаться ощущениям, пульсирующим в ней и грозящим завладеть ею целиком.

Его пальцы играли с ее волосами, губы скользнули вверх по шее, покрывая кожу легчайшими поцелуями. Он подтянул девушку к себе и стиснул так, что у нее чуть не затрещали ребра и остановилось дыхание – воздух вылетел из груди, как из сложенного аккордеона. Услышав его шепот, Холли замерла, пораженная скрытой угрозой этих слов, хотя голос оставался негромким и ласкающим. Неужели он вправду произнес такое? Холли цеплялась за надежду, что ослышалась.

Но тут же поняла, что он не шутил.


Все изменилось. Она решила вытерпеть, прибегнув к привычной роли наблюдателя, представив, что просто смотрит, как это происходит с другой девушкой – Тесс Дарбифилд, например, – и видит ее боль. Холли сосредоточилась на гаргулье, гротескной фигуре, закрывающей глаза ладонями, в ужасе приоткрыв рот с опущенными вниз уголками. Гаргулья была вырезана в углу, у самой крыши. Смотри на происходящее глазами гаргульи, повторяла себе Холли, прижатая к холодному неровному камню. Это всего лишь рядовой случай в истории университета. Здесь такое происходит уже несколько веков – джентльмены получают удовольствие от девок-прислужниц или мальчишек-слуг. Ничего личного, к тому же она сама напросилась, выставив свои нелепые груди и пялясь на него с нескрываемым желанием. Это ее вина, потому что вначале она сопротивлялась и говорила «нет», отрываясь от его губ, но он, должно быть, не слышал, и Холли быстро замолчала. Он закрыл ее рот своим, тяжесть тела заглушала вырывающиеся у нее звуки, иначе он бы так не поступил, ведь правда же? Ну если бы расслышал, что она на самом деле против? Шокированная ухмылка и толстый нос каменной гаргульи расплывались от слез, хотя можно было разглядеть ладони, прикрывающие глаза, и большие пальцы, затыкающие уши. Не слышать дурного, не видеть дурного.

Она вытерпела. Ей удалось выдержать почти все, только не получилось остаться отстраненным наблюдателем, когда он вторгся в самую интимную ее часть и тело пронзила резкая боль. Холли не удержала слез, покатившихся по щекам, но не закричала – она была слишком подавлена и испугана своей полной беспомощностью.

Закончив, он отодвинулся и извинился – не за сам акт, а за то, что она оказалась девственницей.

– В первый раз? О господи, извини. – Он взглянул на кровь, струйкой текшую по ее ногам и оставившую пятна на нем. – Что ж ты не предупредила? – Он спрятал свидетельство ее дефлорации и стыда под темными брюками. – Я бы не торопился… – Он стоял красный и растерянный – ему явно редко попадались девственницы. – Блин! – в сердцах произнес он в заключение.

Холли не делала попыток ему помочь. Он пригладил волосы, задорно взглянул на нее из-под челки и обаятельно улыбнулся.

– Блин! – повторил он и, запечатлев поцелуй на ее лбу, прижал ее к себе. Холли чувствовала, как перестукиваются их сердца через преграду ребер – сильно и быстро. Он попытался закончить на дружеской ноте: – Но ты уж не держи на меня зла!

У Холли перехватило горло. Тяжело дыша, она неподвижно стояла, ожидая, когда он ее отпустит, и мечтая уйти и смыть, соскрести с себя его следы.

– Не держу, – выговорила она.


Глава 18 | Анатомия скандала | * * *