home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





От той же – к той же Письмо четвертое

Да, Детка, госпожой Бриске!!!

Пожалей меня, Детка; ведь в этом слове таится причина всех моих несчастий!

А ведь я была счастлива или по крайней мере думала, что счастлива, ибо поначалу все обещания Бриске исполнились. Я получила богатство, почести, лакомства; я получила муфту! – и любовь мужа.

Наше прибытие в посольский особняк оказалось поистине триумфальным. Ради нас нарочно отворили окно будуара госпожи посланницы. А увидев меня, эта благородная дама воскликнула, что я прекраснейшая из всех виданных ею Кошек. Она приняла нас очень радушно, одобрила наш союз и, осыпав меня приятнейшими комплиментами и самыми лестными похвалами, позвала слуг, приказала им обходиться со мной в высшей степени предупредительно и, выбрав среди своих служанок самую любимую, поручила ей заботиться о моей особе.

Случилось то, что предсказывал Бриске: назло завистницам самые прославленные Ангорцы Парижа вскоре провозгласили меня царицей Кошек, модной красавицей. Странная вещь! я принимала все эти почести без смущения, как должное. Я появилась на свет в лавке, но родилась благородной, говорил Бриске, утверждавший, что благородным можно быть повсюду.

Муж гордился моими успехами, а я была счастлива и полагала, что счастье мое будет длиться вечно.

Знаешь, Детка, когда я погружаюсь в эти воспоминания, я удивляюсь, что сердце мое не превратилось в камень!

Мое вечное счастье длилось две недели!.. а когда они истекли, я вдруг почувствовала, что Бриске меня разлюбил, если когда-нибудь любил. Тщетно уверял он меня, что не переменился, ему не удавалось меня обмануть. «Твоя любовь все та же, но с каждым днем ее становится все меньше», – говорила я ему.

Но в любви надежда умирает последней и удовлетворяется немногим; именно этим немногим я и утешалась, Детка, и даже когда от него не осталось вовсе ничего, я все равно продолжала надеяться! Сердце подвержено возвышенным заблуждениям. Да и как решиться поверить, что твоя любовь никому не нужна?

Запомни, Детка, Коты благосклонно принимают наши старания им понравиться только до тех пор, пока эти старания успешны. Бриске не только не был мне благодарен за мою верность, но, напротив, злился на меня. «Как можно, – восклицал он с гневом, – превращать любовь, самое веселое и самое приятное времяпрепровождение юношества, в занятие самое серьезное, самое унылое и самое продолжительное!»

– Одно лишь постоянство служит оправданием страсти, – отвечала я ему, – я оставила мать и сестру, потому что полюбила тебя; я погубила себя ради тебя, значит, я обязана тебя любить.

И я заливалась слезами!!!

Печаль чаще всего вызывает раздражение; очень скоро Бриске сделался со мною резок, груб, требователен, даже жесток; а я, некогда оскорбившаяся мнимой несправедливостью бедной матушки, я повиновалась, я ждала, я не роптала. За две недели я научилась сносить очень многое. Время – неумолимый учитель; оно учит всему, даже тому, чего мы не хотим знать.

Кто много страдает, в конце концов излечивается от страсти. Я решила, что утешилась, потому что стала спокойнее; но в страсти спокойствие наступает следом за возбуждением примерно так же, как покой следом за землетрясением – в тот момент, когда уже нечего спасать. Я была спокойна, это правда, но сердце мое опустело. Я больше не любила Бриске, а перестав его любить, я его простила и поняла, почему он перестал любить меня. Почему? Ах боже мой, Детка, такой Кот, как Бриске, перестает любить просто потому, что разлюбил.

Бриске был одним из тех простодушных эгоистов, которые не стесняются признаваться, что любят себя больше всего на свете, и на первое место из всех страстей ставят тщеславие. Именно эти Коты волочатся за Кошками и пленяют их, не любя. У каждого из них в сердце две двери: вход и выход, и открываются они почти одновременно, так что вполне естественно, что чем сильнее Бриске охладевал ко мне, тем более пылкой страстью он загорался к другой.

Волею случая соперница у меня оказалась очень необычная: китаянка из провинции Пеши-Ли[593]; она недавно приехала и уже успела влюбить в себя всех парижских Котов, которые, как известно, влюбчивы не только в марте. Эту интриганку вывез из Китая театральный антрепренер, который не без основания решил, что Кошка, прибывшая из столь дальних краев, не преминет привести в волнение остроумнейший народ в мире. Новизна этой добычи подогрела самолюбие Бриске, а длинные уши китаянки довершили дело.

Однажды Бриске объявил, что уходит от меня. «Я взял тебя нищей, а оставляю богатой, – сказал он, – когда я тебя нашел, ты была несчастна и совершенно не знала жизни; сегодня ты Кошка здравомыслящая и многоопытная; всем этим ты обязана мне; скажи спасибо и дай мне уйти» – «Уходи; лучше бы мне никогда тебя не знать», – отвечала я. И он ушел.


Сцены частной и общественной жизни животных

Я вверяю это письмо мимопролетающему Пернатому


Ушел веселый и довольный. Ничто не забывается так легко, как зло, причиненное другому.

Я его больше не любила, но это не помешало мне впасть в отчаяние после его ухода. Ах, Детка, если бы я могла все забыть и снова стать ребенком!

Именно в ту пору был сочинен такой искусный и остроумный рассказ об исчезновении Бриске – достопамятная история «Сердечных страданий английской Кошки», которая хоть и написана прелестным языком, представляет собой невообразимую цепь небылиц, особенно отвратительных потому, что к ним примешано немного правды. Эту историю написал по наущению Бриске один знаменитый писатель: негодник, перед которым никто не может устоять, воспользовался его доверчивостью и внушил ему все, что только захотел.

Бриске выдал себя за покойника, чтобы вновь обрести свободу, жениться, при моей жизни, на своей Китаянке, одним словом, стать двоеженцем!!! – Что он и сделал, поправ все законы божеские и человеческие и укрывшись под вымышленным именем.

Между прочим, нет ничего легче, чем доказать лживость этой пресловутой английской истории, которая никогда не существовала иначе, как в воображении Бриске и его биографа, и которая ни в коем случае не могла произойти в Англии, где дело о прелюбодеянии никогда не рассматривается в суде Doctors’ Commons[594], где оскорбленный супруг никогда не требует у правосудия ничего, кроме денег… для исцеления своего израненного сердца.

Что же до меня, не в силах вынести этого последнего удара, я отреклась от света, возненавидела себе подобных и перестала поддерживать с ними отношения.

Пребывая в одиночестве в покоях моей хозяйки, которая любила меня так же, как детей и мужа, – но не больше; имея доступ повсюду; слыша одни похвалы, а следственно, избаловавшись до предела, я очень скоро заметила, что в истории о Кошке, превращенной в Женщину[595], которую нам рассказывали в детстве, когда мы себя хорошо вели, больше правды, чем можно было бы подумать. Развлечения ради я принялась изучать человеческое общество с нашей звериной точки зрения и решила, что сделаю полезное дело, если составлю на основе своих наблюдений небольшой трактат под названием «Естественная история модной красавицы, предназначенная для Кошек. Сочинение Кошки, некогда бывшей в моде». Я выдам его в свет, если найду издателя.


Сцены частной и общественной жизни животных

Сегодня утром я завтракала наедине с прелестнейшим в мире певцом. Это Соловей


Перо выпадает у меня из лап, Детка! лучше было мне оставаться бедной.

Тогда жизнь у меня была бы такая же безупречная, как у тебя, и сегодня я не чувствовала бы себя посреди всей этой роскоши, которая меня окружает и расслабляет, опустошенной, бессильной, пресыщенной.

Только тот, кто искал чего-то необычайного, знает, до чего могут довести эти глупые поиски.

Я решилась, Детка, и от решения своего не отступлюсь: я должна вернуться на чердак, к тебе, к нашей бедной матушке, которая, быть может, все-таки узнает меня. Не бойся, я стану трудиться, я позабуду всю здешнюю мишуру; я буду терпеливо и смиренно охотиться вместе с тобой, одним словом, я научусь быть бедной! Будем надеяться, что Кошачье Провидение, более могущественное, чем Мышиное, нам поможет. Да и вообще, все бросить – в этом, пожалуй, что-то есть.

Прощай, у меня только одна мысль – как бы сбежать; быть может, завтра мы увидимся.

Киска


Киска – Детке Письмо третье | Сцены частной и общественной жизни животных | Детка – Киске Письмо пятое