home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Возвращение в сельские края. – Люди отвратительны, но и Звери ничем не лучше. – Петух, завсегдатай заставы Травли[191], вызывает нашего героя на поединок. – Дуэль на пистолетах

Вскоре я очутился в лесу и полной грудью вдыхал чистый воздух; я так давно не видел над головой небесного свода целиком, что смотрел на него как будто впервые в жизни. Мне показалось, что луна стала красивее. Звезды сияли у меня над головой так ярко, что я не знал, какую предпочесть: все были бесконечно прекрасны. Истинная поэзия живет только под открытым небом. Располагайся Париж в деревне, сами Люди, живущие в нем, смягчились бы сердцем.


Сцены частной и общественной жизни животных

Среди Людей находятся такие, которые бродят по плодоносной земле, прося подаянья


Утром меня разбудил лязг железа: два господина ожесточенно дрались на шпагах. Я решил было, что дело кончится смертоубийством, но лишь только они проголодались, как помирились и рука об руку направились в ресторан. В добрый час, подумал я, вот люди, у которых есть капля здравого смысла. После этой пары явилось множество других; все они с большей или меньшей решительностью предавались тому же занятию, и я скоро догадался, что попал не в лес, а всего-навсего на променад[192]. Меня это не устроило: для меня лес – это такое место, где нет Людей; поэтому я сказал «прощай» Булонскому лесу и пустился дальше. Неподалеку от деревни под названием Пюто я заметил Петуха. Я так долго прожил среди господ и дам, что с приязнью устремил свой взор на этого Зверя.

Петух этот был настоящий красавец: длинноногий, грудь колесом, он смотрел орлом и чем-то напомнил мне французских солдат, которые часто составляли мою публику на Елисейских Полях.

– Клянусь гребнем! – вдруг воскликнул он. – Чего это вы на меня уставились? Для Зайца вы ведете себя довольно нагло.

– Неужели, – отвечал я, – предосудительно любоваться таким прекрасным Зверем? Я провел много времени в Париже, где видел одних лишь Людей, и счастлив наконец увидеть Животное.

Полагаю, что ответ мой был самый естественный; однако Петух и в нем ухитрился найти повод для обиды.

– Я деревенский Петух! – вскричал он. – Я не позволю, чтобы какой-то жалкий Заяц безнаказанно меня оскорблял!

– Вы меня удивляете, – сказал я, – у меня и в мыслях не было вас оскорбить; я Заяц очень мирный и ссор не люблю; примите мои извинения.

– На что мне сдались твои извинения! – отвечал он. – Всякая обида должна быть искуплена кровью; я уже давно не дрался и охотно дам тебе урок хороших манер. В виде одолжения могу предоставить тебе выбор оружия.

– Драться? – изумился я. – Вы предлагаете мне драться? Да я скорее умру! Успокойтесь, прошу вас, и дайте мне пройти: я направляюсь в Рамбуйе, где надеюсь разыскать кое-каких старых знакомых.

– Нет, любезнейший, – возразил он, – мы еще не кончили; в приличном обществе так дела не делаются. Мы будем стреляться, а если ты откажешься, я сам тебя пристрелю. Глянь-ка, – прибавил он, – показывая на подходивших к нам Быка и Пса, – а вот и секунданты; очень кстати. Следуй за мной и не вздумай дать деру: я с тебя глаз не спущу.

Противиться было невозможно, бежать также, и я повиновался.

– Все Животные братья, – сказал я Быку и Псу, когда они подошли поближе, – этот Петух дуэлянт, если вы позволите ему меня убить, кровь моя будет на вашей совести; я никогда не дрался и надеюсь не драться и впредь.

– Ладно-ладно! – отвечал Пес. – Это беда небольшая; нужно же с чего-то начинать. Ваша наивность мне мила; я готов быть вашим секундантом. Итак, имейте в виду, любезнейший, я за вас в ответе; дело идет о моей чести. А посему вы обязаны драться.

– Вы чересчур честны, – возразил я, – и я очень тронут вашим вниманием, но лучше уж я обойдусь вовсе без секунданта и драться не буду.

– Слышите, любезный Бык! – возмутился мой противник. – Какие времена настали! Поверить невозможно. Вот увидите, скоро эти трусы возьмут над нами верх; слабые начнут помыкать сильными и их тиранить.

Бык безжалостно заревел в знак согласия; я не знал, на что решиться.

«Домашние Животные ничуть не лучше Людей», – подумал я.

– Умирать так с музыкой, – сказал Пес, отводя меня в сторону, – а еще лучше – с оружием в руках; между нами говоря, я этого Петуха не люблю и желаю вам удачи; поверьте, я не из охотничьих псов и не имею никаких причин желать зла вашему роду. Итак, не бойтесь, любезный Заяц, и доверьтесь мне. Кстати, чтобы драться, вовсе не обязательно быть храбрым, достаточно им казаться. Под дулом пистолета постарайтесь думать о чем-нибудь постороннем.

– Ничего не выйдет, – сказал я, полумертвый от страха.

– Бросьте, – возразил он, – рано или поздно что-нибудь всегда выходит. Послушайтесь меня, раз выбор оружия предоставлен вам, не выбирайте шпаги: ваш противник хладнокровнее и опытнее вас; выберите пистолеты, а я их сам заряжу.

– Неужели, – изумился я, – неужели вы полагаете, что я стану стрелять из заряженного пистолета? и не надейтесь; не судите по себе. Если уж этому упрямому Петуху так необходимо драться, у него ведь есть шпоры и очень острый клюв! Неужели это оружие недостаточно опасно? а я бы уж постарался, по мере сил, от него увильнуть. Будьте милосердны, постарайтесь уладить это ужасное дело, в котором я ничего не могу понять.

– Фу, какая гадость! – вскричал Петух. – Дуэль на клювах! Вы что же, принимаете меня за мужлана? Ладно, хватит болтать. Зайдем вон в тот лесок. Один из нас живым не выйдет!..[193] – произнес он тоном, достойным оперного тенора.

При этих словах холодный пот омыл мои члены и я предпринял последнюю попытку спастись.

Я напомнил Псу и Быку о последних законах касательно дуэли и о наказаниях, грозящих секундантам.

– Вы что, с луны свалились? – отвечали они. – Неужели вы не видите, что эти законы написаны Людьми, которые однажды уклонились от дуэли? Все это ничуть не мешает драться на поединках, как и прежде. Кто имеет веские основания пристрелить ближнего, не станет спрашивать позволения у господина генерального прокурора.

– Господин Петух, – обратился я к своему противнику, – дело может кончиться очень скверно; я такой неуклюжий. А вдруг я вас убью? Подумайте о ваших Курицах; я им очень сочувствую. Умоляю, давайте помиримся.

Все было напрасно; мой секундант отсчитал двадцать пять шагов, причем я очень пожалел, что имею дело с Бульдогом, а не c длинноногим Борзым псом, и зарядил пистолеты.

– Умеете ли вы обращаться с этим оружием? – спросил меня Пес.

– К несчастью, да, – отвечал я. – Но Бог свидетель, я никогда ни в кого не целился и никого не ранил.

Теперь нам предстояло тянуть жребий, чтобы определить, кому стрелять первому; Пес на мгновение отвернулся, а затем протянул мне обе передние лапы; одну из них он успел облизать[194].

Едва сознавая, что делаю, я выбрал первую попавшуюся; благодарение Небесам, я угадал!

– Смелее! говорю вам: смелее! – твердил мой секундант, – и цельтесь как следует; я ненавижу этого Петуха.

«Если он его ненавидит, – думал я, – отчего ему не занять мое место? я бы ему это с радостью позволил».

Противник мой с важным видом встал напротив меня.

– Увы! – крикнул я ему, – мы здесь уже целую вечность; неужели вы до сих пор гневаетесь? Обнимемся и забудем прошлое. Уверяю вас, даже Люди иногда поступают точно так же.

В ответ он принялся страшно сквернословить: «Черт! дьявол! стреляйте наконец! И цельтесь точнее; если вы промахнетесь, то, клянусь, я-то уж не промахнусь».

Такая грубость меня возмутила; кровь бросилась мне в голову. Я в правоту свою поверил[195].

– Держите меня крепче, – сказал я своему секунданту. – Вы видели: я сделал все, что мог, чтобы помешать этой дуэли.

Бык отошел на несколько шагов и три раза ударил о землю копытом. По этому сигналу я нажал на курок, выстрел грянул, и мы упали оба: я от волнения, а Петух от пули. Он пал жертвой собственной упрямства. Смерть его была засвидетельствована Пиявкой, присутствовавшей при нашем поединке.

– Браво! – вскричал Пес, поднимая меня с земли. – Вы оказали мне большую услугу. Проклятый Петух жил со мной на одной ферме; он ложился спать с Курами, а с утра пораньше принимался голосить и не давал никому покоя. Тому, кто не стремится созерцать восход солнца, такой сосед не нужен.

– Я об этом не подумал, – подхватил Бык, – как бы там ни было, благодаря бравому Зайцу мы теперь можем спать сколько душе угодно. Вообще вы поступили, как настоящий француз, – обратился он ко мне, – ведь противник ваш, подозреваю, принадлежал раньше английскому посланнику, который и научил его боевым приемам. Не знаю, воспитание ли тому виной, но никогда еще ни один Петух не ввязывался так безрассудно в любую свару.


Сцены частной и общественной жизни животных

Кто знает толк в еде, достоин вечной славы


Я с грустью бросил взгляд на труп моего противника, лежавший в траве.

– Отчего не смог ты услышать это безжалостное надгробное слово, пока был еще жив? тогда ты узнал бы, чего стоит репутация бретера, которою ты так гордился и за которую заплатил жизнью.

– Да падет кровь этого несчастного Петуха на ваши головы! – сказал я Быку и Псу. – Ведь вы могли помешать нашему роковому поединку. Что до меня, я неповинен в этом убийстве: я ненавижу убивать; смерть всегда казалась мне чудовищной!

В великой печали продолжил я свой путь в Рамбуйе. Перед глазами у меня все время стоял окровавленный труп моего противника. Впрочем, чем дальше я уходил, тем менее яркой становилась эта мрачная картина. Зрелище мирной сельской жизни исцеляет самые страшные душевные раны, а когда я добрался до Рамбуйе и очутился в моем возлюбленном лесу, воспоминания детства заставили меня позабыть обо всех горестях. Через несколько месяцев после возвращения в родные края я познал счастье отцовства, а вскоре стал дедом. Остальное вы знаете сами, дражайшие дети; теперь ступайте играть. Мой рассказ окончен.

При этих словах старца слушатели, уже давно не издававшие ни единого звука, пробудились. Малыши не заставили себя просить дважды; история дедушки показалась им хотя и очень интересной, но немного затянутой; они были рады немного размяться.

– Госпожа Сорока, – спросил меня младший Зайчонок, протирая глаза, – неужели все, что дедушка рассказал, правда?

– А как же! – отвечала я. – Дедушка – это вроде Господа Бога, он не может ни ошибаться, ни врать.


На ловца и Зверь бежит. – Наш герой сводит дружбу с мелким правительственным чиновником. – Смерть бедняка. – Прощание с Парижем | Сцены частной и общественной жизни животных | Что такое счастье? Заключение, извлеченное из «Исповеди» Блаженного Августина