home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА, из которой следует, что у Животных, как и у Людей, одна революция похожа на другую

Однажды все Звери еще раз собрались все вместе, и шум стоял такой, что хотелось заткнуть уши.

– Но в конце концов, на что вы жалуетесь? – спросил Лис у толпы.

– Если бы мы знали, – отвечала толпа, – разве стали бы мы жаловаться?

– Мы этого не знаем, – произнес чей-то голос, – но если хорошенько подумаем, то узнаем.

– Думайте, – сказал Лис.

– Какого черта было издавать книгу? – продолжал тот же голос. – Да и что это за книга? слишком длинная и слишком короткая. Не лучше ли бы сразу перейти к революции?

– Как сказать, – возразил оратор, – книгу сделать легче, чем революцию. А когда хотят сделать революцию, зачастую не делают вовсе нечего. Были случаи.

– Господа, – пришла на помощь своему приятелю Лису Куница, – попытка не пытка. Давайте начнем все сначала.

– Мог поспорить, что этим все кончится! – воскликнул Пересмешник. – Чернила, одни чернила. Что же – третий том? а затем четвертый, пятый, и так до восьмого, а затем до сотого, пока всем это не надоест хуже горькой редьки. Нашли что предложить! Вы забыли, любезнейшая, что приедается все, а хорошие вещи в первую очередь. Еще строчка, и у вас останутся только те подписчики, которым вы станете посылать книгу бесплатно, – да и они того и гляди откажутся ее получать.

– Браво! – закричали со всех сторон. – Довольно бумаг! Довольно слов! Долой болтунов!

В зале была всего одна чернильница, и ту разбили.

– Здесь стало нехорошо, – сказала Куница Лису. – Нет пророка в своем отечестве; пора нам позаботиться о себе, любезный друг.

А в других углах между тем слышалось вот что:

– Все шло как нельзя хуже, – говорил Бык.

– Я орошал море слезами, – тосковал Краб.

– Ни море, ни землю это нисколько не тронуло, – отвечала Лань.

– Так заведено от века, – прибавила Птица-печальница.

– Даже слепцам даны глаза, чтобы проливать слезы, – всхлипнул Крот.

А поодаль Соловей пропел:

– Нашему миру недостает гармонии.

– Отваги, – сказал Лев.

– Ярости, – сказал Тигр.

– Ненависти, – сказал Волк.

– Аппетита, – сказал Паразит.

– Смирения, – проблеял Баран.

– Все это вздор, – сказала Голубка. – Нам недостает любви. Если бы мы любили друг друга!

– Возможно, вы правы, – сказал Голубке Соловей. – Но вас никогда не поймут, потому что мы друг друга не любим.

Наконец все решили дать слово Лису.

– Господа, – сказал он взволнованно, – к чему сводить счеты? Если мы не сделали ничего путного, наша ли в том вина? И потом, разве научить народ читать – такой пустяк?

– Нам нужно сено, а не книги, – сказал Осел, затягивая пояс.

– Как! и ты, Осел! и ты отрекаешься от науки! – горестно произнес Лис.

Осел покраснел до ушей, а Скворец, который имел несчастье попасть в клетку, потому что его приняли за редкую Птицу, воскликнул:

– Фу! фу! и еще раз фу! Сено хорошо только для таких, как вы. А нам нужна воля!

– Свобода! свобода! – закричала вся толпа.

– Свобода – это когда у тебя всегда вдоволь еды и питья, – сказал Хряк.

– Замолчите, – презрительно произнес варшавский Орел. – Только те, кто готов за нее умереть, знают, что такое свобода[746].

– Умоляю вас, не торопитесь! – сказал Лис. – Прогресс поспешает медленно; целый век может прирасти одной маленькой соломинкой… Древо свободы, быть может, уже посажено…

– Но еще не расцвело, – подхватил Медведь, внезапно явившийся перед толпой, опираясь на посох. – И тем более не дало плода, – прибавил он, демонстрируя всем свою осунувшуюся морду и исхудавшие бока. – Я голоден и с утра ничего не ел. Мой сторож меня обворовывает!

– Какой ужас! – закричали все хором.

– Ах вот как! я тебя обворовываю! – произнес тут некий голос, и все с ужасом поняли, что голос этот принадлежит Человеку, а именно сторожу Ботанического сада. – Я тебя обворовываю, а ты этим хвалишься!

Но тут нужно на время прервать наш рассказ и кое-что пояснить. Поскольку предатели отыскиваются везде и, как ни больно это признать, отыскались они, по всей вероятности, и среди звериных редакторов и подписчиков, с некоторых пор человеческие власти были осведомлены обо всем, что происходило в Ботаническом саду, и ежедневно наблюдали за ходом событий.

Пока Звери только писали, рисовали и болтали, их не трогали, хотя время от времени и вставляли им в колеса палки цензуры; но когда выяснилось, что вот-вот соберется новая Ассамблея, которая, весьма возможно, породит жаркие споры и увенчается резкими резолюциями, к месту сбора подтянули, по слухам, чуть ли не половину парижского гарнизона!

Именно этим, вне всякого сомнения, и объяснялось появление сторожа, прервавшее ход звериных дебатов.

– Черт подери! – сказал сторож, внезапно войдя в залу примерно так же, как некогда короли входили в парламент, с кнутом в руке[747], – черт подери, любезные друзья, мне смешно на вас смотреть. Как! вы можете быть уверены, что до конца ваших дней вас будут содержать, кормить и поить за государственный счет, а затем из вас сделают чучело! вас поставят под стекло! снабдят ярлыком! и номером! – и все это совершенно бесплатно… – а вы смеете жаловаться! плести заговоры!.. – Твари вы неблагодарные, имейте в виду, что я отдал бы все, что мне дают, а в придачу и то, что я беру сам, чтобы занять место ничтожнейшего из вас.

С этими словами он и его помощники, орудуя кто кнутом, а кто и настоящим оружием, захватили заговорщиков, не ожидавших такого развития событий. Сделать это оказалось, увы, не трудно: большинство Животных отгрызли себе когти, чтобы взяться за перо, и не смогли оказать ни малейшего сопротивления. По прошествии часа на свободе не осталось ни одного из грядущих освободителей звериной нации; а когда за ними закрылся последний засов, сторож вновь взял слово:

– Вы суетились, – сказал он, – вы говорили, писали, вас печатали, вас читали… и все кончилось ничем. Иначе говоря, все идет по правилам. И, разрази меня гром, вы должны быть довольны.

Таким образом был положен конец славной революции; другого надгробного слова, кроме только что приведенной бранной фразы, она не удостоилась, а может, и не заслужила.

Говорят, что еще несколько дней после этого к дверям бывшей редакции приходили разные странные особы, из тех, что всегда являются слишком поздно; дорога, вероятно, обошлась им недешево, ибо, судя по их виду, они явились едва ли не из края антиподов… куда их и отправили обратно.

– Будь мы здесь во время революции, – говорили эти скромные Животные, – мы бы не сдались так скоро!

На них никто не обращал внимания. Те, кто крепок задним умом, – орешек не слишком крепкий.


предыдущая глава | Сцены частной и общественной жизни животных | Продолжение и окончание последней главы