home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement







II

Жестокосердый отец заставил меня провести несколько дней в этом унизительном положении. Нравом он был горяч, но имел доброе сердце, и по взглядам, которые он украдкой бросал в мою сторону, я понимал, что он готов простить меня и позвать домой, матушка же беспрестанно поднимала на меня глаза, полные нежности, а порой даже отваживалась подзывать меня коротким жалобным криком; однако мое чудовищное белое оперение внушало им обоим невольный страх и отвращение, с которыми они ничего не могли поделать.

– Я не Дрозд! – твердил я себе, и в самом деле, чистя перышки по утрам и глядя на свое отражение в воде, скопившейся в желобе, я очень ясно видел, как мало у меня общего с моими родичами. – О Небо! – молил я. – Открой же мне, кто я такой!

Однажды ночью шел проливной дождь; обессилев от голода и горя, я уже готов был заснуть, когда заметил рядом с собой Пернатого невообразимо мокрого, бледного и тощего. Насколько я мог разглядеть сквозь струи дождя, он был почти того же цвета, что и я; перьев у него было так мало, что едва хватило бы прикрыть Воробушка, а между тем он был крупнее меня. На первый взгляд он показался мне пернатым убогим и неимущим; однако несмотря на потоки воды, заливавшие его почти совсем лысую голову, он держался горделиво и тем пленил меня. Я низко поклонился ему с должной скромностью, а он в ответ ударил меня клювом так сильно, что чуть не сбросил с крыши. Видя, что я чешу в затылке и отступаю с сокрушенным видом, не отвечая ему на его языке, он спросил меня голосом столь же хриплым, сколь плешив был его череп:

– Кто ты такой?

– Увы, Ваша Светлость, – отвечал я (опасаясь второго удара), – я сам не знаю. Я думал, что я Дрозд, но меня убедили, что это неправда.

Необычность такого ответа вкупе с моим простодушным видом вызвали его интерес. Он подсел поближе и приказал мне рассказать мою историю, что я и исполнил со всей печалью и всем смирением, какие подобали моему положению и чудовищной погоде.

– Будь ты, как я, Диким Голубем, – сказал он, выслушав мой рассказ, – ты бы и внимания не обратил на все эти глупости, которые тебя печалят. Мы странствуем, в этом наша жизнь, и не чуждаемся любви, но я не знаю, кто мой отец; рассекать воздух, преодолевать пространство, видеть под собой горы и долы, вдыхать самую лазурь небес, а не испарения земли, мчаться стрелой к намеченной цели, которая никогда от нас не ускользает, – вот наши радости, вот наша жизнь. За один день я проделываю путь длиннее, чем человек за неделю.

– Право слово, сударь, – сказал я, немного осмелев, – вы настоящий бродяга.

– Это меня тоже ничуть не волнует, – продолжал он, – у меня нет родины; мне важны три вещи: странствия, моя жена и мои дети. Где моя жена, там и моя родина.

– А что это висит у вас на шее? Похоже на старую измятую папильотку.

– Это важные бумаги, – отвечал он, напыжившись, – я теперь направляюсь в Брюссель и несу знаменитому банкиру *** известие, от которого курс государственной ренты упадет на один франк семьдесят восемь сантимов.

– Боже милостивый! – вскричал я, – какая у вас прекрасная жизнь, а Брюссель, я уверен, очень любопытный город. Не можете ли вы взять меня с собой? Раз я не Дрозд, возможно, я Дикий Голубь.

– Будь ты Диким Голубем, – возразил он, – ты бы давеча ответил мне ударом на удар.

– Полноте, сударь, за этим дело не станет, не будем ссориться из-за таких пустяков. Уже светает, буря почти утихла. Умоляю вас, позвольте мне последовать за вами! Я гибну, у меня нет никого в целом свете; если вы откажете, мне останется только утопиться в этом водосточном желобе.

– Ну что ж, в путь! Следуй за мной, если сможешь.

Я бросил последний взгляд на сад, где спала матушка; слеза покатилась из моих глаз, ветер и дождь унесли ее с собой; я расправил крылья и двинулся в путь.


ИСТОРИЯ БЕЛОГО ДРОЗДА [710] | Сцены частной и общественной жизни животных | cледующая глава