home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



II. Его Королевское Высочество принц Жарпеадо

Самым замечательным в Париже Жарпеадо находил свое присутствие в этом городе, точь-в-точь как генуэзский дож в Версале[607]. Тем более что он был хотя и невелик ростом, но хорошо сложен; черты его пленяли взор, подкачали разве что ноги – чересчур тонкие, впрочем, обутые в ботинки с очень длинными носами, разукрашенные драгоценными каменьями. Спину Жарпеадо укрывала, по моде его родной Кактрианы[608], мантия, до которой было далеко одеяниям духовных особ на коронации Карла Х; она была усыпана алмазной крошкой, сверкавшей на лазоревом фоне, и разделена на две створки, которые посредством золотого шарнира легко поднимались на манер священнического одеяния. Знаком отличия ему – принцу Кокцирюбри[609] – служили сапфировые доспехи, а на голове вздымались две тончайших эгретки, способные своим изяществом затмить все те султаны, какими государи украшают свои кивера в дни национальных празднеств.

Анна нашла его совершенно очаровательным; правда, дело портили короткие сухощавые ручки, но кто бы стал обращать внимание на этот легкий изъян при виде его румянца, обличавшего чистую кровь, которая, казалось, была сродни солнцу и наливалась яркой краской под сверкающими лучами этого светила?[610] Вскоре Анна поняла, что имел в виду ее отец; ее глазам предстало одно из тех таинственных зрелищ, которые остаются незамеченными в этом страшном Париже, столь полном и столь пустом, столь глупом и столь ученом, столь задумчивом и столь легкомысленном, но всегда куда более фантастическом, чем многоумная Германия, и сильно превосходящем всю ту гофманиаду, которую сумел разглядеть важный советник берлинского апелляционного суда[611]. Воистину, мастер Блоха и его микроскопическое стекло не могли бы сравняться с месмерическими сивиллами[612], которые в ту минуту предоставили свои услуги в распоряжение прелестной Анны; сделали они это по мановению волшебной палочки той единственной феи, что у нас еще осталась и что носит имя Экстазиада, – той феи, которой мы обязаны нашими поэтами и нашими прекраснейшими грезами и которую так стремится компрометировать Академия наук (секция медицины).


I. Профессор Гранариус | Сцены частной и общественной жизни животных | III. Новое искушение святого Антония