home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 506



Пока Ноготок размеренно переводил, я подобрался к терпиле поближе и потрепал его волосы.

-- Хороший цвет. Рухсас. Рядом с полу-лысой головой епископа - очень гармонично смотреться будешь.

Алан часто называли "светлоголовыми". Ибн-Руста подразделял алан на 4 племени, и отмечал:

"Почет и власть принадлежит племени, называемому Дахсас".

Это от иранского "рухсас" - "светлые (белые) асы".

Интересно: я уже достаточно наманьячил? Ну, типа страшный взбесившийся лютый зверь с позывами к кнутобойству, людоедству и садизму.

-- Он говорит, что не сделал ничего плохого.

Хорошо: пациент от угроз отмщения перешёл к оправданиям.

-- Ты сделал достаточно. Для самой лютой смерти. Ты, Аслан, соблазнил мою сестру. И тем унизил меня и весь мой род. Даже если я скормлю тебя живьём здешним бешеным рыжим лесным муравьям - это будет лишь слабая тень того наказания, которое ты заслужил.

Парень замер, вслушиваясь в равнодушный голос Ноготка. Потом до него дошло. И он панически забился в колодке.


***


В родовом обществе "честь рода" ещё большая ценность, чем даже в феодальном. По "Русской Правде" и "Уставу церковному" за подобные игры можно откупиться золотом-серебром. В родовом - только смерть. Желательно - максимально мучительная и изощрённая. Удовлетворяющее чувство мести сородичей и тягу к просвещению соседей: "чтоб неповадно было".

Род должен защищать своих членов. Например - видом потрошённого трупа обидчика. Или его обглоданным скелетом.

-- Он говорит - она, де, сама. На тряпку золочённую польстилась. Он и заплатить хотел, да не успел. В вещах его, говорит, гляньте. Он, де, не знал. Что она сестра воеводы. Что нельзя. Девки-то да бабы русские по всей дороге - завсегда.

-- Незнание не освобождает от ответственности. А к чему ты привык... твои заботы. Для начала мы тебя...

Я снял со стены железные клещи. Похожи на те, которыми меня когда-то в Киеве Саввушка... Подёргал ручки. Не смазаны. Скрипят. Выразительно.

-- Мы тебя охолостим. Чтобы не только не повадно, но и нечем. И станешь ты, Аслан из Царазонты, аки голубь божий. Чист и безгрешен. И хочешь - без, и не хочешь - без. Без греха.

Ноготок перевёл, а я, тем временем, взял следующий образец пыточной механики.

-- Спроси у него: ему как милее - чтобы откусили? Или чтобы раздавили? Тут вот губки острые. А тут вот тупые.

И я вежливо показал собеседнику оба инструмента, чуть пощёлкав ими, дабы подчеркнуть различие.

Парень... одурел. Панически забился в дыбе, заелозил голым задом по земле. Как я помню по Кучковским застенкам, это... не самое приятное занятие.

Я, пребывая в сомнении, тяжело вздохнул, никак не решаясь сделать выбор между клещами, сочувственно спросил:

-- Ты-то сам как? Дети-то хоть есть? А то младую ветвь знатного и славного рода...

Парень, уловив перевод Ноготка, понёс что-то жалостливое скороговоркой. Пытался быть убедительным, но не выдержал. Постепенно повышая тональность, перейдя в конце в визг и... и всхлип.

-- Говорит, нет. Детей у него нет. Неженат ещё. Молодой-де, осьмнадцати ещё нету. Пошёл в Суздаль - денег подзаработать. На свадьбу. А тут Боголюбский их всех выгнал.

Естественно: семейному человеку искать удачи в чужих землях - не с руки. В такие авантюры ввязываются бобыли да сопляки. Им-то кажется, что за морями, за долами и мёд слаще, и вода мокрее. И бабы - все, как на подбор, красавицы. Только и ждут. Его одного, лихого-удалого.


***


Аслан неточен. Насчёт - "всех выгнал".

Ясс Амбал, что по-аллански означает "сотоварищ", "соратник" останется в Боголюбово, примет участие в убийстве князя Андрея. Потом Всеволод отрубит ему голову.

Почему? Почему все заговорщики, не только привязанные к своим вотчинам Кучковичи, но и вот, человек иноземный, который мог уйти с заработанным-награбленным в родные пенаты - остался на месте преступления? Была какая-то надёжная гарантия прощения, амнистии? От кого?


***


Парень - то плакал, то пытался угрожать. Вспоминал родной аул, родовую башню, орлов над пастбищами...

Ноготок переводил, я изредка уточнял. Марьяша была права - парень и вправду не из простых. Седьмая вода на киселе нынешнему царю Джадарону. Называет себя князем, алдаром. Но... У его отца - аул в тридцать семей, каменная трёхэтажная башня и три сына. Этот - младший. Таких... алдариков в Алании - тысяч несколько.

Чисто для очищения души спросил:

-- Сестру мою в жёны возьмёшь?

Сперва он не понял. Потом снова начал елозить... гениталиями по полу:

-- Да! Да! Конечно! Хоть сейчас! Только отпустите и сразу...

Мда... И на кой чёрт мне такой зять?

А с другой стороны - и куда ту дуру девать?

-- Ноготок, этого... умыть. И в одиночку, на второй уровень.

"Насчёт колхоза я договорился. Высылайте колхозников".

В смысле: жених согласен. Теперь осталось уговорить невесту. И папашку еёную. О-хо-хо... Ну и занятие. Пирит искать - легче. Теперь понимаю - почему свахам на Руси хорошо платили.


"Слышишь песню бубенцов, красавица?

За твоею за красою тройка мчится.

Надевай скорей сережки, доставай наряды -

Сваты едут, сваты едут, сваты едут, едут сваты!

А жених наш работящий, да пригожий -

Он бедняк, зато душою он богатый.

Хлеб посеять, дом построить -

Все он сделать сможет.

Сваты едут, сваты едут, сваты едут, едут сваты!".


"Хлеб посеять, дом построить"... как это примитивно! И, пожалуй - вульгарно и низкопробно! У блягородных - всё изысканнее. "Сорок тысяч джигитов! И все скачут!". Жаль - не наш случай.


***


В балагане меня встретило рычание князь-волка.

Панорама... Мамай прошёл. Туда и обратно. И неоднократно. В моём кабинете.

Факеншит! Здесь же средоточие государственной деятельности и иновременной мудрости! Всё перевернули! И разнесли в кусочки.

Да, Курт, да. Эти голозадые обезьяны... они такие... разрушительные и переворачивательные.

Какой я умный! Что сообразил убраться отсюда...

Нетрудно представить - Аким прибежал, завопил:

-- А? Что?! Где горит?!

Наехал на Марьяшу. Та по-отпиралась и созналась. Во всём. Частично.

Дальше пошло углубление. В смысле - до подноготной. И не только сестрицы.

Похоже, в моё отсутствие родственники интенсивно общнулись: в одном углу свернувшись в клубочек и закрыв голову руками выла Марьяша. В другом, глупо уставившись в пространство, сидел Ольбег, периодически механически вытирая струйку крови из носа. В середине помещения, на персидском (между прочим!) ковре, скульптурная группа из двух мужчин изображала скачку на аргамаке по степи.

Ковёр в качестве Степи... могу представить. Яков верхом... ничего. Но аргамак из Акима... никакой. Седобородый старый мерин.


"Опять, как в годы золотые

Друг с другом спорят старики

И давят чувства молодые

Отеческие тумаки...".


В смысле: как в Пердуновке бывало. Наркоман психа успокаивает.

Слева от входа равнодушно взирал на происходящее Сухан.

А чё? - Приказа - не было, прямой и явной угрозы объекту охраны - нет. Ввиду отсутствия самого объекта.

Справа нервничал Курт. Беда же! Свои же! Дерутся-убивают! Но даже в его крокодилячью башку дошла мысль: лезть между двумя сцепившимися русскими бывалыми воинами... побьют оба.

-- Об чём веселье, люди добрые?

Ответ был неразборчив. Яков отвлёкся на моё появление, и Аким ухитрился очень прилично лягнуть его по копчику. Копчик у славного "Чёрного гридня"... чугунный. Не пострадал. Но передал ощущения в ЦНС. Отчего Яков... поморщился.

-- Эй, слуги! Ведро воды колодезной!

-- Уже! Вот! Мы по ведру на каждого запасли! Ну... ежели вдруг... И лекарку позвали!

-- Молодцы! Хвалю за службу!

Хорошие у меня мальки в вестовых. Сообразительные. Не одни матерщинники попадаются.

Я подхватил ведро и выплеснул на Акима. Яков сумел, как-то хитро изогнувшись, отскочить в последний момент. А вот родименький батюшка... умылся по полной. Аж до исподнего.

Ковру, конечно, хана... Ну и фиг с ним. И я повторил со вторым ведром. Аким Янович - человек бывалый, много чего переживший. "Старикам - везде у нас почёт". И - по нечёт. Ему - двойную дозу. Остальным?

-- Вот ещё ведро. Советую самим умыться. А то выглядите... некошерно.

Забавные у меня вестовые - и на мою долю ведро принесли. Предусмотрительны до противности.

Аким сидел в луже, шипел и выжимал воду из бороды.

-- Убить! Убить гадину! Паскуда! Где она?! Сбежала, падлюка?!

-- Аким! Не пори чушь! Чушь и так тебя боится. А падлюка - сзади, за спиной твоей. Убить...? Можно. А можно - замуж выдать.

-- Чего?! Да кто эту... прости господи... старую драную облезлую...?!

"Кто нам мешает - тот нам и поможет".

-- Жениха я нашёл. В застенке сидит. Он согласился.

-- Хто?! Какой жених?!

-- Аслан. Тот самый с которым она...

Господи! Да что ж они так орут.

Разобрав в общем оре ломкий басок Ольбега, я повернулся к нему и посмотрел укоризненно. Парень устыдился и замолчал. Но эта парочка... папашка с дочуркой... Хорошо видно генетическое родство. И общая культурная традиция.

Аким добрался до Марьяши, ухватил её за волосы и принялся таскать в разные стороны. Сестрица истошно визжала и царапалась, батюшка рычал и плевался. Факеншит, облысеет бабу! У неё же такие мягкие приятные волосы...

-- Хорош орать! Сейчас ещё воды плескану!

Возникшая после моей угрозы пауза позволила поинтересоваться:

-- Так ты что, Марьяша, замуж не хочешь? То говорила: молодой, горячий, красивый. Ла-а-асковый. Не жадный. Обещанное тебе очелье, золотом шитое, сам видел. А то вдруг не люб стал.

Марьяша завыла снова:

-- А-а-а! Не хочу! Не пойду за него! Молодой, чужой... на чужбину... Ы-ы-ы.


***


Женщины, как и феодальные роды, только более инстинктивно, ищут в брачном союзе материальной выгоды. Надёжных гарантий обеспеченности себя и своего потомства. Выйти замуж в чужой народ, далёкое место... страшновато.

Три разных задачи: брак - обряд, традиция общины, которая зависит от принятых в ней законов. Любовь - влечение, привязанность к кому-то, явление психологическое и неизученное. Оргазм - обычная реакция здорового тела на определённое воздействие.

Могут дополнять друг друга, сочетаться в разных вариантах, но не являются гарантированной причиной либо следствием друг друга. Отчего и возникают коллизии, составляющие, в значительно мере, историю человечества и многих его культур.

Всё это, конечно, важно и интересно. Если у вас есть что есть и куча свободного времени.

На "Святой Руси" - обычно нет. Поэтому... "Стерпится - слюбится" - русская народная.


***


Аким, уловив негативную реакцию дочери на моё предложение, немедленно "попёр в перекор":

-- Чего?! Ты ещё кобениться будешь?! Как блудить - так согласная? А как под венец, так кочевряжешься?

Дальше пошла непереводимая (с русского на русский) игра слов, густо насыщенная негативными этическими оценками и разнообразными животноводческими терминами. Когда дыхание у Акима закончилось, и поток пожеланий и характеристик на короткое время прервался, я влез с уточнениями. По поводу "трёх разных задач":

-- Значится так. Аслан - христианин. Неженат. Так что брачный обряд - вполне. Тебе с ним... сладко. Тоже - подходит. А любовь... "Любовь зла. Полюбишь и козла". Своего.

-- Не-е-е-т! Не хочу! Не пойду-у-у...!

-- Цыц! Дура! Плетьми запорю! Волосья выдерну! Зубы выкрошу! С-с-учка...

Это - не моя реплика, это Аким "власть отеческую" восстанавливает.


***


Штатная, вплоть до обязательности, сценка. "Молодая" обязана, по традиции, рыдать, вопить и биться в истерике, выражая достоверно своё "в замуж не пойду!". Родитель - рявкать и мордовать. Но не сильно - красу несказанную попортишь.

Надо, наверное, заметить, что "вой невесты" - явление закономерное. У парней - сходно. Только менее выражено в акустике.

Дело в том, что "хомнутые сапиенсом" не приспособлены, как ни странно, к самостоятельному выбору брачного партнёра.

"Свобода брачного выбора" - новодел пары последних столетий. Даже и в 21 веке "примерно каждый второй человек испытывает трудности в личной жизни и в деле продолжения рода".

Уточню: я про психологию и выбор, а не про то, про что вы подумали.

Трудности на первых свиданиях или с поддержанием уже существующих отношений возникают у половины людей. Это характерно в равной степени, как для девушек, так и для парней. Причина кроется не во внешности, характерах или половых органах. Все обусловлено глубинными эволюционными и социальными причинами.

Половым поведением человека во многом управляют инстинкты, заложенные на уровне генов и приспособленные для жизни в той обстановке, в которой эволюционировали его предки.

"...большая часть таких инстинктов возникла в то время, когда у человека почти не было выбора в отношениях с противоположным полом: в большинстве случаев невесту или жениха за него выбирали родители. Эти обстоятельства изменились недавно, и у нас просто не было времени к ним приспособиться. В прошлом интроверсия не была проблемой для людей, так как задачу поиска подходящей пары решали за него".

Всё естественно, инстинктивно и эволюционно: мокрый и встопорщенный Аким с лысым "братиком" делают "выбор брачного партнёра" за Марьяшу. Так - везде. Особенность "русскости" - в демонстративной повойности "осчастливленной выборами".

"Устав церковный" предусматривает виру с родителей ребёнка, совершившего самоубийство из-за неисполнения родителями их обязанностей - "выбора". Но не из-за "мнения о качестве" выбора.


***


-- Что ж вы бедняжку так мучаете? Что она вам плохого сделала?

-- Она родилась. Бабой. Теперь мы её замуж выдаём. Забери дуру. И дай Акиму Яновичу что-нибудь сухое одеть.

-- Что, правда замуж? Ой как интересно! Пойдём-пойдем, моя хорошая, ты мне всё расскажешь, на плечике поплачешься, я тебя утешу, слёзоньки вытру. Не плачь, не плачь, золотце, все через это проходят. А уж тебе - и вовсе стыдно. Чай не в новость, чай не девка сопливая, глупая...

Гапа - умница. Появилась только тогда, когда все утомились. А истерика Марьяши стала неуправляемой. В смысле - бессмысленной. Сейчас шиповничком-пустырничком отпоит, медком сладким покормит, словами мягкими успокоит. И будет моя сестрица, как и положено доброй христианке - тихой и покорной. "Что воля, что неволя - всё равно". И примет крест свой со смирением. С надеждой. Не то - на жизнь счастливую, не то - на посмертие светлое. "Выигрыш" - гарантирован в любом случае.

-- Ты чего делаешь?

Я загибаю пальцы, считаю, не поднимая глаз на Акима:

-- Жених - согласен. Невеста - согласна. Отец невесты - согласен. А вот...

Я машу оставшимися пальцами:

-- А вот сторона жениха... Аким, ты, случаем не знаешь - что это за яссы к нам забрели?

-- Как не знаю?! Да я сам их сюда зазвал!

Оп-па...

Аким улавливает моё недоумение. С э... негативным оттенком. Пытается вспетушиться. Но мокрая борода... и вообще... Мокрая курица - знакомо? - Не кукарекает. Отступать и прятаться старому воеводе...? - Да. Умеет и легко делает. В бою. В разговоре - прёт напролом.

-- Я! Пришла сигналка! С рубежа! Гапа говорит - не пущать. Пока Воевода не вернётся - пусть там, в Гороховце на Клязьме сидят. А я глянул - мои. Иноземцы. Род-то царский! От самой княгини Суждальской! Гапка-то - нет. А я - кулаком по столу! Службу править мешаешь! Ужо я тебя!

-- Погоди, Аким Янович. А что ж ты сам к ним не сбегал?

-- Хто?! Я?! Буду я ко всякой наброди безродной бечь?! Не велик чин - сами добрели.

-- Не пойму я. То ты говоришь - царский род, то - набродь безродная. Ладно. Почему по телеграфу не переговорил прежде? Не вызнал: с чем идут, чего хотят.

-- Хрень это! Как я по буковкам в сигналке пойму - что за люди? Чего те скажут, то твои блымкальщики и отблымкают. Да ещё и переврут, поди. А в глаза глядя - видать. Врёт тот, аль нет.

Смысл понятен - Аким Янович заскучавши. Опять и сызнова.

Дальше - по стереотипам. Идти навстречу - нет. Младший идёт к старшему. Старше Акима... Рюриковичи. Всё.

Телеграфа он не понимает, форма деятельности - "работа с документами" - с души воротит, "доверенных лиц" - нет. И - скучно ему. Очень. А тут... на голов приказных топнул, кулаком грюкнул, вятшизм свой выказал. Пришли пришлые - снова: гонор почесал, уважение получил, слов наговорил... При деле.

В бумагу, в которой глупость сказана, хоть плюй, хоть нет - бестолку. А в морду, которая глупость сказала - с удовольствием. Азартно, весело.

Итого. Помниться, я собирался наказывать за ошибку, за допуск посторонних в город - Агафью. Типа: "ближники не должны ошибаться". А тут выясняется, что виновник Аким. Ошибка - следствие глупого гонора, неспособности воспринимать новые технологии, служебных упущений.

Негоден. Жаль.

Надо его как-то... снять с места.

Прежде - обдумать. Потом.

-- Та-ак... Ну и что за люди пришли - выяснил?

Аким, то недовольно фыркая, то ругаясь вполголоса, переодеваясь в присланное Гапой сухое платье, сообщил разные подробности.

Почти три десятка алан. Основная часть - младшие отпрыски младших родов из Царазон-та. Дальняя родня царю Джадарону. Мужик, говорят, здоровущий, прозвище - Джада-богатырь. Ходили в Боголюбово наниматься к княгине в "слуги верные". Но у той бюджет ограничен - нескольких взяла, остальных, зиму отгостевавши, с терема попросили.

-- Тута вот какое дело, Иване... окромя сопляков этих, джигитов со стояками, мать их... Мда... есть промеж них пара-тройка людей... умудрённых. И один их них, именем Урдур, сильно хотел с тобой потолковать.

-- Об чём?

-- А не говорит. Так... петляет. Будто заяц от борзых. Я так понимаю, что есть у него к тебе тайное дело. От княгини Анны. А может, и от самого...

-- Солнце встало. Тут - прибрать, завтракать, через час - приведи этого... Урдура. Под рукой.

Суетня последующего часа совершенно не дала времени для обдумывания ситуации. Когда у дверей моей приёмной раздалось покашливание Акима, я не сразу вспомнил - о чём это он.

Бывший у меня с докладом Чарджи собрался уходить, но я притормозил:

-- Аким, на каком наречии говорить будем? На кыпчакском? Чарджи, будь любезен, поработай толмачом.

Аким и Чарджи... очень насторожены друг с другом. И это хорошо: дело выглядит серьёзным. Мне нужны разные точки зрения. И важна точная передача смыслов. А Аким, как всякий русский военный человек, кыпчакский понимает, но... "Слезь с коня, хвост кобылячий! Руки в гору, паскуда косомордая!"... ограничено.

Аким был в дорогой шубе, высокой шапке, расшитых сапогах... при параде. Гость наш тоже... кафтан шёлковый, пояс с самоцветами... А мы-то с Чарджи... "по-домашнему".

Видно было, что этот Урдур нашу "непарадность" заметил. Но не стал устраивать скандала по поводу статусности, типа: смертельное оскорбление высокого гостя видом неглаженных шнурков хозяина, а довольно спокойно принялся излагать суть дела.

Ну, как суть... Восток, однако. Хорошо, хоть, не стал пересказывать свою родословную от библейского колена Ефремова (Эфраимова).

Было такое племя у древних евреев. Постоянно скандалило с другими "коленами". В эту эпоху аланы постоянно называют именно этих древних евреев - потомков младшего сына Иосифа Прекрасного - своими предками.

Соответственно, грузинские летописи называют Сослана - "сыном Ефрема", а русские - ключника Боголюбского Амбала - Ефремом и иудеем.

Суть... княгиня Анна хочет денег. Типа: подарков по случаю рождения сына. И вообще... Намекает на возможную "любовь и благоволение".

"Любовь" - здесь имеет смысл не физиологический, а лоббирования моих интересов.

-- Что ж, я благодарен тебе, Урдур, за сообщение мнения княгини. Спешу заверить, и надеюсь, что ты найдёшь способ довести до слуха княгини Анны, то глубочайшее уважение и почтение, которое царит в душе моей в отношении супруги князя Суздальского. Мысль о посылке подарков представляется мне весьма своевременной и привлекательной. Я обдумаю её.

Как говаривал генерал-лейтенант Леонид Шебаршин:

"Если государственное учреждение не поражено коррупцией, значит, оно никому не нужно".

Так зачем же мне княгиню - поражать и коррумпировать?

Пока Анна не станет мне явно полезной или опасной - обойдётся. Мой Лазарь напрямую работает с Боголюбским - этого достаточно.

Форма ответа - японская. Сказать "нет" - невежливо. Сказать "да" и не сделать - правдолюбие не велит. "Мы подумаем".

Оп-па... А Урдур это понял. И затосковал. Надеялся выцыганить мешок серебра? Вернуться в Боголюбово, получить признательность княгини, место при дворе...? Обломал мужику надежды. Но рогом не становится. Умный? - Имеет смысл поговорить.

-- Не желает ли благородный Урдур выпить немного вина? Давай поговорим о тебе. Мне интересно - кто ты? Откуда? Каков жизненный путь довелось тебе пройти?

Да, бывалого человека издалека видно. Один из немногих, кто сумел выбраться, после разгрома десятилетней давности, из Южной Италии.

"Массагеты" (аланы) были посланы во главе с "известным своей многоопытностью в сражениях" Иоанникием Критоплом и "персом" Перамом завязать перестрелку с противником. Совершив рейд в тыл врага, отряд с трофеями вернулся к Бриндизи. Где и был разгромлен вместе с остальной армией.

-- Тогда, десять лет назад, в один день погибли многие из моих родственников. Когда я вернулся в родное ущелье... женские вопли достигали ледяных вершин наших гор. Род ослабел, обеднел... тяжёлые были времена. Дети мои умерли, жена - тоже. Сейчас в ауле подросла молодёжь. Но мне там... Попросили присмотреть за юношами - поехал в Суздаль.

"Попросили"... тут оттенок... имущественный? Не - "своей волей". Дядя живёт у богатой родни в прихлебателях?

-- Плохо присматриваешь, Урдур, один из твоих поднадзорных, Аслан, сидит сейчас у меня в зиндане.

Пауза. Встревоженный взгляд.

Опытен - никаких резких движений или звуков.

-- В чём же вина его, алдар Иван? Не случилась ли в этом деле ошибки? Не было ли здесь клеветы и обмана?

-- Твой э-э-э... родственник соблазнил мою сестру. Я сам застал их за этим... делом. Это - смерть. Ты меня понимаешь? Но я говорил с ним. Он юн и... понятлив. После беседы со мной, решился просить руки моей сестры. У нашего отца, у Акима Яновича.

Я киваю на Акима. Урдур ошарашенно переводит взгляд с меня на Акима и обратно.

Он же, наверняка уже слышал об этом! Но не понял, не поверил. И теперь снова "зависает".


***


Так не бывает! Старший в роде - старший в иерархии! Не может отец быть слугой у сына! В роду, будь то кудо или аул, глава рода остаётся на своей "должности" до смерти или утраты дееспособности. А здесь... Родитель подчиняется своему отпрыску? Голова Посольского Приказа служит Воеводе Всеволжскому - понятно. Но отец - сыну?!

Разницу между подчинённым и прислугой... "Служить бы рад, прислуживаться тошно"... Приходите веков через семь. И то: не везде и со скандалом. Да и потом-то...


***


Пока он встряхивает головой, чтобы уложить там картинку извращённых обычаев этого странного народа - "стрелочников", я пытаюсь найти ответ на встревоживший меня вопрос.

-- Скажи Урдур, как Аслана с молодой женой примут в ваших ущельях?

-- Ха! Никак! Выгонят. Твою сестру вернут тебе. Если Аслан будет упираться - выгонят и его. Станет изгоем. Нищим. Как может юнец жениться без согласия рода? Без благословения отца?! Скорее небо упадёт на землю! Наступит конец света и кровавые реки зальют горы!

-- А если за невестой будут дорогие подарки?

-- Э... Нет. Я знаю его отца - он... нет. У Аслана есть старший брат, тоже не женат. Нельзя младшему идти впереди старшего. Я, конечно, могу попытаться поговорить. Но...


***


Ситуация - типовая.

"Не велел ему батя жениться... И заплакал тогда Андрияшка. А за ним зарыдала Парашка"" - наполняет народные песни столетиями.

Подобно женщине, юноша не является "полноправным членом". Архаика, типа древнеримского права или нынешних "святорусских" обычаев, позволяет главе дома законно убить или продать в рабство своего сына.

Даниил Заточник описывает случай, в этом времени, в этой (Суздальщина) местности. Овдовевший мужчина выводит на продажу своих детей:

"Не у кого же умре жена; он же по матерных днех нача дети продавати. И люди реша ему: "Чему дети продаешь?" Он же рече: "Аще будуть родилися в матерь, то, возрошьши, мене продадут".

Даниил рассуждает о погибелях, происходящих от "худых жён". Но описываемый способ борьбы - вызывает сомнение в разумности и мужей.

Юноша - существо неполноправное. Даже и в своей личной жизни. Просто нет тут "личной жизни" - есть род.

Плач. "Плач Андрияшки". В мужском и женском вариантах. Тысячелетний вой в фольке множества народов. "Исконная посконность" почти забытая в "золотом миллиарде" в 21 веке. Увы... Или к счастью? - Зависит от успешности конкретного случая. От совмещения в одном месте-времени-человеке "трёх разных задач".

Здесь, в средневековье, самое главное - "четвёртая задача" - "что ты жрать будешь?". Основные средства производства принадлежат роду. "Колхоз - коллективное хозяйство". Которым управляют старейшины. Они обеспечивают "оперативное управление материальными ценностями". Как деды скажут - так и будет. И ты - исполнишь их решение. Иначе ты, с молодой женой, сдохнешь с голоду.

В аланских условиях, при постоянной работорговле и "...в малом числе не могут никак выйти безопасно из своих местечек" - сдохнуть - не самое скверное.

На это накладываются прелести личных психик конкретных "аксакалов и саксаулов". Среди которых встречаются и патологические. И - стереотипов, культурной традиции: "чти отца своего". - Ах, не чтиться? Ну и пшёл ты. Голый и босый, бесправный и беззащитный.


***


Честный ответ. Умный. Для умного человека.

Урдур разрушил мои планы: Марьяну за Аслана не выдать. Или - выдать, мне ж деваться некуда! - но потребуются дополнительные, специфические, дорогостоящие усилия компетентных экспертов...

Урдур, по моему мнению, просто себе цену набивает: "Нет! Нельзя! Ай-яй-яй! Но вот если я замолвлю словечко... приложу усилия... пользуясь своим авторитетом обращусь к старейшинам колена, а те потолкуют с потенциальным тестем...".

Сумма оплаты таких услуг не называется, она только-только начинает прикидываться.

-- Та-ак...

Я смотрю на Акима. А вот Аким, похоже, этот "торговый" оттенок не уловил. Он человек воинский, прямой. Что сказали, то и услышал. Ну и? Как будем выкручиваться, "добер батюшка"?

Столько сегодняшних страстей, испорченный ковёр (персидский!), а всё впустую. Что, Аким Янович, будет плетями дуру забивать? Или в Волгу кинем? Причём - одну. Парня-то наказывать уже не с чего - он-то с моей идеей согласился. А за его папашку... "Сын за отца не отвечает", сынишка-то - всей душой "за". После осознания перспективы кастрации.

-- А скажи-ка мне, достославный Урдур, а не хочешь ли ты сам ожениться? А? Не хотишь ли взять за себя мою доченьку?

Во! Гениально! Аким сообразил, а я нет. Молоток, батяня!

Ага, понятно. Для меня Урдур - взрослый, даже - пожилой мужчина. Как-то... не брачного возраста. Для Акима - юнец. Примерно такие же постоянно под венец лазают.

При таком подходе тема уговоров... где-то там... кого-то из тех... способствования, споспешествования и "личного авторитета искусного применения"... - полностью отпадает! Комиссионные - обнуляются! Похоже - можно серьёзно сэкономить.

Решать - здесь, сейчас, тебе. Решайся, дядя.

Урдур... крутится. Пытается аккуратно уклониться. Сказать просто "нет" - нарваться. "А, так ты родством со мной брезгуешь!". Последствия могут быть... разнообразно неприятные.

-- Благородныя господа! Мне лестно ваше предложение. Однако, как вы видите, я уже немолод и давно перешёл перевал своей жизни. Дни, отведённые мне Создателем на грешной земле, стремятся к концу, и вскоре, по воле Всевышнего, придёт мне время накрыться сырой землёй. Хорошо ли оставлять твою дочь, о благородный Аким, неутешной и беззащитной вдовицей?

-- На всё воля господня.

А кавказское долголетие в тех местах отмечали ещё античные авторы.

-- Давай подумаем вместе, достославный Урдур. После случившегося возможны два исхода. Или сестра моя Марьяна выходит за тебя замуж. Или Аслан умирает. За посягательство на честь нашего рода. Юноша будет умирать долго и показательно. Потом ты вернёшься в своё Алагирское ущелье. Встретишь там отца Аслана. Что ты ему скажешь? Что мог спасти его сына, но поленился? Испугался?

Третий вариант - брак с Асланом - отпадает. Ты же сам всё только что чётко объяснил! Про "конец света" и "кровавые реки". А мы - поверили.

Крепкий мужик. Я слушаю перевод Чарджи и вижу, что Урдур не вскидывается на обидные предположения в конце. Новая попытка уклониться:

-- Такое событие... смерть под русским кнутом славного отпрыска от семени Ахсартага... Гнев охватит всех мужчин в колене Царазон-та. И во всех других племенах алан. Ибо мы все потомки Оса-богатыря.

Не люблю говорить "нет". Но порадует ли тебя моё "да"?

-- Конечно. И немалая часть этого всенародного гнева обрушится на твою голову. На голову человека, который мог спасти отпрыска от семени, но не захотел.

Урдур крутит головой - довод убедительный. Я вновь выставляю его соучастником в возможной смерти Аслана. Но он продолжает юлить:

-- Ану... э... Княгиня Суждальская Анна была благосклонна к юному Аслану. Несчастье с ним... вызовет её неудовольствие.

-- Что ж, мы изложим обстоятельства дела. И княгиня, коль она следует древним обычаем твоего народа, поймёт и одобрит наше решение. В смысле: мучительную смерть совратителя, соблазнителя и традиций нарушителя.


Если мальчик

любит баб,

тычет

в бабу

"пальчик",

про такого

говорят:

шаловливый мальчик".


И предпринимают меры для исключения возможности шалостей в будущем. Окончательные. Недавняя (всего полвека) история Элоизы и Абеляра - мягкий вариант - все живы. Хотя и не вполне целы.


***


Давай, дядя, решайся. Венчание - не отпевание, возможны варианты. В отличии от "жизни после смерти", "жизнь после свадьбы" - есть! Точно!

-- Если же ты опасаешься, что окажешься несостоятелен... м-м-м... на супружеском ложе в силу количества прожитых лет... То, сообщу тебе, моя сестра не только страстна, но и искусна.

Тема... скользкая. Но в сватовстве - допустима. Даже в письменном виде. Есть грамотка новгородской свахи этой эпохи своей нанимательнице с таким радостным завершением:

"И пусть пенис с вагиной повеселятся!".

Выражено, естественно, не в медицинско-латинских, а в исконно-посконных, средневеково-новгородских анатомических терминах.

Урдур несколько ошарашенно смотрит на меня. Я многозначительно подмигиваю ему. Он изумлённо переводит глаза на Чарджи. Тот авторитетно подтверждает:

-- Это правда. Страстна и искусна.

Аким злится: чёт многовато "экспертов по страстности и искусности" объявилось, Урдур - ошалевает, а я продолжаю:

-- Ещё мы дадим тебе настойку... которая позволит убедить в твоих э... мужских талантах, не только жену, но всех женщин, встреченных тобою в Алагирском ущелье. И - по дороге к нему.

О! У мужика в глазах интерес появился. Чуть разовьём тему:

-- Хорошо, что ты не юнец, вроде Аслана, а взрослый, бывалый муж. Ты - вдовец. Она - вдова. У вас обоих есть опыт семейный жизни. Который может способствовать вашему счастью. У тебя нет детей, сын Марьяны, Ольбег, останется у меня. У вас не будет этой причины для разногласий. И, наконец, ты получишь богатые подарки. Которые позволят тебе вести достойное существование. Достойное такого славного героя. И помогать своим менее успешным родственникам.

Последнее - не только о человеколюбии, но и напоминание тщеславию. Любовь родни... можно купить.

Две основные причины для ссор в семьях: воспитание детей и деньги. Здесь... конечно возможны! Но я пытаюсь смягчить.

Увы, "круг ассоциаций" вытаскивает ещё одну тему - "любовный треугольник".

-- Ты сказал, достопочтенный воевода Иван, что застал молодого Аслана и свою сестру за... э-э-э... непристойном занятием. Если она... когда-нибудь... с кем-нибудь... с тем же Асланом...

А вот сейчас Аким кинется и перегрызёт алану горло. Высказать предположение, что дочь - "нечестная", "блудливая" - прямое оскорбление отцу. Перехватываю инициативу. Пока не началось. В смысле - кровопролитие.

-- Х-ха! Посмотри на себя, Урдур. Что есть у Аслана, лучшее, чем у тебя? Ты умнее, храбрее, богаче, опытнее. Ты - алдар, он - так, алдарик, третий сын в бедной семье. Моя сестра не отличается особым умом, но всякой женщине понятна разница между быть "третьей невесткой" у нищих или "главной хозяйкой" в доме уважаемого воина.

-- Он - моложе.

-- Этот недостаток быстро проходит. А моя сестра не глупый ребёнок. Она уже похоронила первого мужа и будет держаться за тебя.

Мужчина не может признать превосходство другого. Точнее: может. В чём-то. Во взятии интегралов или в рубке с коня. Но не "по жизни". А уж взрослый воин в отношении юноши... "Хороший мальчик. Ему есть куда расти и чему учиться".

Урдур всё-таки пытается отказаться от предложенной чести.

-- Если я возьму её в жёны - люди будут говорить...

Ну, это вообще лепет.

-- Славный алдар не может заткнуть вонючие пасти сплетников? Тебе показать, как нужно отрезать грязные языки? У меня есть для этого очень хорошие инструменты - могу подарить.

Если мужчина не может защитить свою честь и свою женщину, то чего ради мы тут время переводим? "Ты - никто. И звать - никак".

-- Э... ты говорил о свадебных подарках. И каковы же они?

Ну вот! Конструктивный подход. А то ломается...

-- Достойные. Тебя и моей сестры. Иди, готовься. Бракосочетание - в полдень.

-- Э... Но нельзя же так! Мне надо подумать, посоветоваться...

-- Думай, советуйся. В полдень - в церкви.

-- А Аслан?

-- Отыграем свадебку - тогда и выпущу. Иди.

Аким провожает Урдура за порог. И немедленно вскакивает назад. Прямо светится от радости:

-- Так чего?! Сдыхались?!

-- Погоди. Не кажи "гоп" пока не перескочишь. Мда... Приступаем к оптимизация динамики работы тяглового средства передвижения, сопряжённой с устранением изначально деструктивной транспортной единицы.

-- Ч-чего??! Эт ты по каковски сказал?

-- Наречие такое. "Заумь" называется. Перевожу: "баба с возу - кобыле легче". Приведи себя... в соответствующий вид. Скажи Гапе, чтобы Марьяну... ну... подготовила. Одежда там, наряд подвенечный... Да! И самой - скажи! А то как-то... тут свадьба - а невеста не в курсе.

Аким, радостно подскакивая на ходу, убегает.


"Отдавали молодУ на чужую сторонУ.

Ой, лышеньки-лихо, на чужую сторонУ".


Ну, типа - "да". Сдыхались.


***


Чарджи сидит, мрачно уставившись в пол. В мой, безвозвратно испорченный персидский ковёр. Крутит в руках палочку "для ковыряния в левом ухе". "Шофёрская привычка" - я стащил у Ноготка, даже не заметил как.

-- Почему ты выдаёшь её за неизвестного человека? За старика? В дальние края?

Вона чего. "Старая любовь не ржавеет". Вроде, и отгорело всё, а снова... беспокоит и потягивает.

-- Потому, что её надо выдавать замуж. "За неизвестного"... А за кого "известного"?! - За тебя, что ли? Ты же мне сам говорил: "Я инал, наследник ябгу! Даже сестра твоя - мне не ровня".

-- А ты... ты бы отдал?

-- А ты спросил? Ничего не изменилось. Ты - инал. Марьяша - дочь Акима. Ольбег вот только вырос. Чужие дети быстро растут. Не твои. И не мои.

Чарджи продолжал крутить палочку. Потом вдруг взорвался, отшвырнул прутик в стенку, вскочил на ноги, зашипел мне в лицо:

-- Почему?! Почему мне нравятся те же женщины, что и тебе?! Почему они с тобой, а не со мной?! Почему ты всегда опережаешь?!

О-ох... вот только этого... а вы говорите пневмат... тут и кулаком мозги вынесут... просто от полноты чувств.

-- Уймись. Сядь. "Почему такие же"... Мы с тобой одной крови. Разной, но одной. Хуже - одной души. Почему я первый? - Потому что я - не инал. Я вижу человека, ты - обёртки. Титулы, родословные, имения... Как ты оцениваешь воина в бою? По его движениям? Или по размеру родового кладбища? А женщину? - По высоте шапки её родителя? В глаза смотри людям. Истина там. Иногда её можно разглядеть. Жизнь - бой. В котором женщина - "товарищ по борьбе". А не лялька, цацка, мамка или ломовая лошадь. "И вечный бой. Покой нам только снится". Вечный. До гробовой доски.

Помолчал. Мрачно как-то получается. Безысходно. Перестать быть иналом - он не может.

-- Да и "всегда"... всего пару раз и было. А так-то... Где уж мне. С плешью против тебя, красавчика. Бабы-то через одну за тобой умирают...

-- То-то и оно. Что через одну. Через ту, которую надобно.

Ну вот, накал озлобления спал. А вот начал бы я... вести себя неправильно, насмехаться, к примеру... В рубке Чарджи лучше меня.

-- Хочешь, я за тебя какую-нибудь королевишну высватаю? Или, там, султанку падишахнутую?

Ишь как зашипел... Чего-то он такое себе под нос сказал... нелицеприятное. На непонятном языке. И только двери - грюк-грюк.

Интересно: он теперь меня зарежет? Или поймёт, что сам дурак? Или, поняв, всё равно зарежет? Просто с досады на себя.

Та-ак... Надо проверить, как Горшеня кирпичи с металлургическим шлаком делает - говорят, грызуны запаха не выносят. Если правда - во всех мельницах, молотилках, ссыпных ямах надо сделать вставки из такого кирпича... Попробовать растяжку коровьих шкур на стекле с приклеиванием крахмалом... Модификация двоильного станка у меня сообразилась... Ковёр сменить...

А, блин! Свадьба! Парадный кафтан! Подарки надо...

Факеншит уелбантуренный!

-- Вестовой! Трифу ко мне! Срочно!

Трифена влетела в комнату со связкой каких-то цветных верёвочек в руке.

-- Господине! Что случилось?!

-- Бумагу, чернила, перо. Садись. Пиши...

-- Но... Там бабы к свадьбе наряжаются... Я вот... На твой взгляд: какой поясок к этому платью пойдёт? Ну, не к этому, конечно, но примерно такого цвета. Только темнее, тут - рукав широкий, тут сборочки...

-- Пиши. На греческом.

Она тяжко вздохнула, с трудом выпустила из рук пук поясков, присела за стол и взяла письменные принадлежности. А я, сплетая пальцы - "сношая ёжиков", принялся диктовать.

-- Царю Аслании Джадарону от Воеводы Всеволжского Ивана привет.

-- Вот так прямо? У него ж, наверное, титулы всякие, род его надо... сыну такого-то...


***


Я не Сигизмунд, а Джадарон - не Лжедимитрий. И нефиг забивать каналы связи этикетным лепетом:

"По совершении поклонов, от его королевской милости говорил пан Малогощский такие слова:

"Наияснейший и великий государь Сигизмунд Третий, Божьей милостью король польский, великий князь литовский, прусский, жмудский, мазовецкий, киевский, волынский, подольский, подляский, инфляндский, эстонский и других, наследный король шведский, готский, вандальский и князь финляндский и других, послал нас, Николая Олесницкого из Олесниц, каштеляна малогощского, и пана Александра Корвин-Гонсевского, секретаря и дворянина своего, старосту велижского, державца конюховского, чтобы мы именем его королевской милости, всемилостивейшего государя нашего вашей государской милости наияснейшему, Божьей милостью государю, великому князю Дмитрию Ивановичу всей России, володимерскому, московскому, новгородскому, казанскому, астраханскому, псковскому, тверскому, югорскому, пермскому, вятскому, болгарскому и иных многих государств царю, поклон братский отдали, узнали и справились о здоровье вашей милости и поздравили с счастливым воцарением в столице предков его и сообщили о желании братской дружбы его королевской милости, государя нашего, вашей государской милости".

Вот такую хрень надо сперва узнать, потом вбить в текст. А потом нарваться на ответ:

"Наияснейшему и непобедимому самодержцу великому от наияснейшего Сигизмунда польского и великого князя литовского вы отдали письмо, на котором нет титула цесарского величества, но обращено оно к некоему князю всей Руси. Дмитрий Иванович - цесарь в своих преславных государствах. И вы это письмо возьмите обратно к себе и отвезите его своему государю".

И пошла раздача. С обидами и оскорблениями.

"Несвойственно и непривычно монархам, на троне сидящим, с послами договариваться. Но нас к тому принудило умаление титулов наших. Объявляли мы королю польскому через послов наших и через старосту велижского, который в недавнее время от короля польского посланцем у нас был, и теперь посол, с которым такие же имели мы разногласия перед этим об умалении титулов наших, как и с вами теперь. Не только князем, не только государем, не только царем, но мы являемся также императором в своих обширных государствах! И миропомазаны мы тем титулом, который имеем от самого Бога, и пользуемся тем титулом не на словах, но по самой справедливости: ни ассирийские, ни лидийские монархи, ни даже цесарь римский с большим правом и справедливостью тем титулом не пользовались, чем мы. Разве остаемся мы только князем или государем, когда, по милости Божьей, не одних князей или государей, но и королей под собою имеем, которые нам служат, и никого себе в царствовании равного в тех полуночных краях не имеем, и никто здесь не повелевает, кроме как сначала Господь Бог, а после него мы сами. Вот почему все монархи нас тем титулом императорским величают, один король польский чинит нам в этом умаление".

Так это - польско-литовский ставленник Лжедимитрий Первый королю польскому по поводу приезда Марины Мнишек. Почти сразу как в Москву въехал и на столе уселся. А эти-то "рухсастые" ребята - прямиком от Цезаря. Или - от Эфраима?

Не зная как сделать хорошо, я вообще ничего в этой части делать не буду. Перевожу текст из разряда "официальное межгосударственное послание" в совершенно иной класс. Из "дипломатии" - в "пророчества".


***


-- Пиши. 1) В скором времени у тебя родится сын. И ты назовёшь его Сосланом. 2) В скором времени твоя жена умрёт. И ты возьмёшь себе новую. 3) Приедет к тебе Русудан, сестра первой твоей жены, и увезёт мальчика в Грузию, в дом царя, где будет его воспитывать. 4) Через время царь грузин умрёт. И царём станет его старший сын. И тот тоже умрёт вскоре. И царём станет младший сын Георгий. 5) Его племянник Димитрий восстанет, многие вельможи его поддержат. Но Георгий победит и отрубит племяннику голову. 6) Царь Георгий назовёт наследником свою дочь Тамар. Это непривычно, но так будет. Ибо у царя не будет сыновей. 7) Царица Тамар через двадцать два года выйдет замуж за твоего Сослана. 8) Твой сын вырастет в красивого, доброго, храброго, умного юношу. Он станет великим воином и мудрым государем. 9) И убьют его вельможи из лучших родов Грузии в зените славы, в сиянии победы.

Вроде - всё. Главное сказано, достаточно туманно. Есть близкие точки проверки, что заставит относиться к пророчеству внимательно. А к самому пророку... аккуратно. И к членам его семьи - тоже.

Теперь завершающую фразу:

-- Вот, Джада-богатырь, ты узнал. Обрати же знание на пользу. Себе и своему народу. Да поможет тебе господь.

Я не ищу здесь каких-то политических выгод. Не из щедрости, а просто не вижу внятных целей. Просто - благодеяние. В форме умножения познаний. Которые, как известно, "умножают печали". Думай, Джада-богатырь. Становись умнее. А там...

Трифа, застыв, смотрела на меня. Они тут как-то подзабыли. Что прозвание моё - "Зверь Лютый". Что я - иновременная сущность. Что "гляжусь из времени в вечность".

Бегает-подпрыгивает тут какой-то лысый придурок. Хлебает щи, трескает кашу, в сортире зависает... Ну, начальник, ну, странный. Да мало ли на Руси странных людей? А уж среди начальных - через одного.

Только мой уровень "странности" выше. Иггдрасильнутее.

-- Текст - никому. Завтра на русском запишешь в "Книгу пророчеств". Беги, собирайся-наряжайся.

Через четверть часа в балагане опять "дым коромыслом": Аким сообразил, что на свадьбе, за столом, нужно жениху подарки отдать.

Я по подаркам... не очень.

Ну... конверт. Толстый.

Мало?! - Блин! Два толстых конверта!

Анахронизм! Товарно-денежные - в зачаточном! Только - натурой!

А какой? - А тут каждый "фигурный болт" имеет глубокий символический смысл. Сразу три. Русский - для дарителя, аланский - для получателя, половецкий -... потому что соседи.

Классический набор: конь, бурка, кинжал... отпадает сразу.

Коня в лодейке везти тяжело, бурки у меня нет, ножи на Руси не дарят.

-- Ну... сто серпов стальных. Они ж там жнут? На пользу...

-- Ты с ума сошёл! В лицо плюнуть! Обида вечная! Он - воин! Он - алдар! А ты ему серпы. Как смерду какому!

-- Ну, знаешь, Аким Яныч, по пристойностям - ты знаток. Второй такой - Чарджи. Инал торканутый да боярин обшапкнутый... вот и решайте.

Э-эх, Николашки нет. Он бы сообразил - как и достойно, и подешевле.

Добавил пару ребятишек из Торгового приказа, для освещения текущего состояния складов, и пошёл к Домне.

Сообразить свадебный пир вот так сходу - задача практически неразрешимая. "Царской ухи" - точно не будет. Домна сейчас... поварню разносит, поварятам головы отрывает. Надо принять участие.

Сам процесс... Вопрос: "Есть ли жизнь после свадьбы?" возникает в голове каждого серьёзного мужчины, которому довелось выдавать женщину замуж. Мне это по первой жизни знакомо, но здесь легче. В смысле - быстрее. Вопросами типа: а вот я мамашкину фату изнутри к подолу подошью - "на счастье". С какой стороны? - Не донимают.

Донимают другим.

-- Вот! Горшок с дырой! А красное вино где?

-- Горшеня! На кой чёрт на свадьбе дырявый горшок?!

-- А ты не знаешь?! Я ж специально сделал! С дыркой под палец! Экий ты, Воевода... необразованный. Значится так. Утром мать жениха, в смысле - свекруха, осматривает постель молодых. Ежели невеста - не того... В смысле - не девственница, то наливает горшок вином, затыкает пальцем и ждёт. Кого-кого! Тёщу! И говорит той: "А дочка твоя - горшок дырявый!". Выдёргивает палец и поливает сватью красным вином. Засим семейство мужа гнобит молодую как захочет. А община тамошняя - всю родню невесты. По обычаю! Закон у них такой! Старинный красивый горский обычай!

-- Горшеня! Этнограф хренов! Очнись - Марьяна вдова! У неё уже сын большой!

-- Эта... Дык, выходит, я зря старался... Жаль. И обычай такой красивый... Эта приходит, а та ей - плесь в морду...

Факеншит! Как всегда! Невеста опаздывает. Заявляются в суете. Марьяна зарёванно-восторженная, Аким - багрово-озлобленный.

Несколько поздновато, но надо исполнить стандартные "метания". В смысле: обряды и приговорки. Лучше поздно, чем... чем очень поздно. Как же оно там... А!

-- У вас - купец, у нас - абзац!

Э... Чего-то неправильно? А как надо? Капец? Писец? Да что ты на меня цыкаешь?!

Не-не-не! Я в церковь не пойду - у меня епитимья! Слава тебе, господи! Я снаружи постою, сквозь ворота погляжу. Да там и не протолкнуться - церковка у нас маленькая, народ более снаружи во дворе стоит.

Подпихнул батюшку с сестрицей внутрь. И пошёл ритуал...

-- Венчается раб божий Урдур и страх божий Марьяна...

Итить ять! Кто это сказал?! - Извиняюсь, навеяло.

Венцы над головами... Держать! На подол - не наступать! К алтарю сводили. Для Марьяши - второй раз в жизни. Женщин за царские ворота не пускают. Как в мужской туалет.

Вокруг аналоя - походили, слов обязательных - наговорили, поклоны - били, к чему принято - поприкладовались. Как и положено, молодых при выходе закидали зерном. Потом они его из разных мест до утра выковыривали. Невеста рыдала. Надеюсь - от счастья. Жених выглядел дураком. Надеюсь - от того же.

Тут же, без роздыху, прямо на церковном дворе - по аперитивчику.

-- Мы ж христиане? Наш пророк нам не запрещал? Тогда выпьем!

"Люди готовы испить любую чашу. Была бы закуска".

Сказано про русских, но чем аланы хуже? Или - лучше? Пил я с их потомками, главное - одиноких женщин вовремя убрать.

"Чашу испили"? Закуска где? - Прошу дорогих гостей на почестный пир. Не обессудьте - чем богаты, тем и рады. Пожарные водовозки зачем? - А вдруг кому помыться захочется? Не отходя от стола.

Ну, Домнушка, давай. Всё что есть в печи - всё на стол мечи. Народ - ночь неспавши, с утра не евши - всё сметут аж до дров жаренных. И ещё попросят.

Недостаток разнообразия угощения гасится частотой выпивания. Запомнили? - Уточняю: поддерживаемой скоростью тостирования и градустностью потребляемого.

Дорогие друзья, уважаемые гости! Сегодня, в столь радостный и солнечный день мы являемся свидетелями... Кто-нибудь! Переведите меня. Да не через дорогу! - На аланский... Тогда - на кипчакский... Соединение двух славных родов... Сила любви, преодолев тысячи вёрст от снежных вершин гор до зелёных вершин лесов... Так выпьем же за то, чтобы даже высоко-высоко в горах, среди каменных... э... камней и ледяных э... ледников... Короче: здоровье молодых! Хми!

"Хми!" - по-армянски, по-алански - не помню. Но меня поняли. Дёрнули. Занюхали. Пошли дальше. Тост со стороны жениха... О как! С родословной от Ефрема. Оказывается, Царазон-та - не прямо от Цезаря, а от его сына от Клеопатры - Цезариона.

Не возражаю! Хорошенький был мальчик. Жаль - не долго. Но на племя сгодился. Как на какое? - На славное и храброе племя Царазон-та!

После чего Август становится просто случайным удачливым самозванцем и захватчиком чужого имущества. Со всеми его потомками. Следовательно, Бриндизи - наш. Исконно-посконно. Где это? - В Италии. Далеко, отсюда не видать, но всё равно - наш. В смысле - их. Но мы - поможем! Мы ж теперь - родственники! Извините за выражение.

Дядя! Не тяни! У нас стол полупустой, а народ закусывать активно начал. Кор-роче! За Цезаря Ефремыча? За Цезариона Клеопатрыча? За Урдура Цезарионыча? Без проблем! И ещё налили. "Посуда любит пустоту". Но с этим надо бороться. Аким Яныч! Если ты... по-алански тост толкать... Наизусть выучил?! Не надо! Мы ж не понимаем нифига!

Русская народная мудрость гласит: "Не красна изба углами, а красна пирогами". Не будем искать пятый угол. Не надо! А то найдём. А вот и пироги несут. Пришло время ими покраситься. Покрасоваться? Покраснеть? Будешь так кусками заглатывать - подавишься. Тогда и будешь - "красен пирогами".

А теперь мать жениха...! Как нету?! А где...?! Вона чего... Мои искренние соболезнования... Давно? Да ты что! Так помянем же, друзья, маму славного Урдура. И в её лице всех... бедных женщин... которые в муках тяжких... выпустили нас, вот таких оболтусов... и разгильдяев с оболдуями в сию юдоль печалей и горестей...

Не хочешь быть оболдуем? А обо что ты хочешь? Совсем не хочешь? - Так и не будь! Всё в твоей власти! Но-но-но! Твой тост - в порядке очереди. Рыг-ламент. Блин. Следующий... Гапа, ты мать посажёная, а не посаженная. Давай, высказывайся... Очень хорошо. Кратко и в тему. Дамы и господа, леди и джентльмены, товарищи и товарки... мда... Короче. Что мы ценим в женщине? - То, что отличает её от мужчины!

В лице Гапы мы видим умную женщину. В лице Марьяши - добрую. Так выпьем же за то, чтобы каждому из нас на жизненном пути повстречалась двуличная женщина. Э... двуликая. Как Янус. Типа: начало и конец. В одном э... флаконе. Правильно подсказывают: где влез, там и слез, где начал, там и кончил... Почему "монстр"? - это не монстр - это идеал. Впрочем... а в чём разница?

Запомните, други мои:

"Губят Россию грамотность без культуры, выпивка без закуски и власть без совести".

Запомнили? Очень хорошо! А теперь - Домна! Оркестр! Урежьте туш, пожалуйста! Она ж поросёнка тащит! Нам наш пророк свинину не запретил? Что даёт надежду. На не-загубленную Россию - закуска уже появилась. И вот, товарищи, внедряя культуру и найдя у себя совесть... Я понимаю, я согласен... не просто, очень не просто... Да здесь даже алмазы сыскать можно! Неужто мы у себя совести не найдём?... Будем искать. С перламутровыми пуговицами. Как чашу Грааля. "Треугольник будет выпит!".

Нет, уважаемые. Мы не будем заниматься уподоблядством. И пособлядством - тоже. Вот! Правильно мне подсказывает импозантный гость в элегантной папахе - и вообще не будем. Слышь, гость, шляпу сними. За столом же!

А теперь... когда все уже набрались... э... но ещё не убрались... Подарки молодым!

О! Позвольте представить: шуба рысья хребтовая! Пожертвовавшие на эту шубу свои шкуры лесные рыси долгое время состояли в исконно-посконных насельниках Линды. Где это?... Эт так, провинция моя. Одна из... А как они воняли при первой встрече... Потом расскажу...

А теперь... Золото! Большое золотое блюдо! Из деревянного золота! Только у нас! Только один раз! Виноват, для вас - два. Первый и последний. Наполненное камнем смысла китайской жизни! Фигурки. Из нефрита! Эта - к деньгам. Эта - к здоровью, эта... для охраны. Но не вообще, а специально во время исполнения супружеских обязанностей. Ты будешь исполнять? Обязанности? - Тогда носи постоянно с собой. На всякий случай. Я же сказал - на всякий! Увидел ишака... не любишь ишаков? Тогда - верблюдицу... Проверь - с собой ли? А вдруг - это случай пришёл? Ну-ну-ну! Пути господни неисповедимы. ГБ скажет - и ишака полюбишь! Блюдо нравится? - Мы, русские, очень талантливы. Особенно евреи. Вы же - от Ефрема? Во-от. А мы от другого. Тоже еврей, но сильно младше. Андрей Первозванный - слышал? Вот тут где-то его уконтрапупили. А потом раскаялись и... и произошли. Как - не бывает? Божий промысел! ГБ скажет - и от мощей понесёшь. И ты, алдар, понесёшь. И многократно. Поскольку... ГБ.

Да, Чарджи, пойдём. Чёт я... устал. А помнишь, два года назад, мы с тобой так же шли? Пья-я-яненькие... По Окскому пляжу. После Бряхимовского застолья. Тебя тогда на всю ширину пляжа носило... А давай спустимся... К реке... Пройдём той дорогой ещё раз. "А в конце дороги той...". Может, там, в конце... она - живая? А? Может... время - это ж такая забавная штука... обратный ход, петли... А, ты ж про Иггдрасил не знаешь... Красивая? А это важно? Умный ты парень, Чарджи. Но - дурак.

"Красота? - Пусть спасает мир.

А нам - хоть чуточку доброты".

О-ох... Пошли спать, инал, завтра докуём.


***


Завтра... Как и положено быть "завтру" после такого "вчера". В голове - никаких мыслей.

"Если нет мыслей, значит, они не нужны. Этим мысли отличаются от денег".

Деньги - на месте. В смысле - город не сгорел. Хотя пожарникам пришлось поработать. Не, не по пожарам - по отдыхающим. Зря я, что ли, загодя пожарные водовозки к "банкетному залу" пригнал? Были попытки... "по-негораздить". Одних - водой смыло, других - Ноготком уложило. Горячие ребята! Что хорошо - быстро успокаиваются. Ползают на четвереньках и обблёвывают пространство. Нет привычки к крепкому. Потом их можно безопасно складировать. Ивашко, вон, до сих пор собирает по кустам. Никак счёт не сходиться. А, блин! Жениха не посчитал!

Вглядываясь в глаза постепенно стягивающимся в балаган ближникам, я рутинно отмечал: повсеместный диагноз - острая алкогольная недостаточность. Как результат таковой же вчерашней избыточности.

Тут заявился Аким. Весь из себя такой... розовенький. Весёлый, энергичный. Мало что не чирикает. Аж противно. И пытается заставить меня думать. Чем-то. О чём-то. Садюга.

-- Стоп. Повтори.

-- Молодым надо лодейку дать! У их и так местов нету! А тута Марьяша! А барахло еёное?! А служанок пару? А подарков кучу? Ложить-то некуды! А итить-то им - не близко! По Волге - до Низу, от Низа - морем до Терека, по Тереку вверх, аж до этого... Дар-ял. Ну... место такое. Где даром яют.

Интересная у Акима этимология. Хотя... с тамошними ставками пошлин...

-- Я вот чего думаю, Ваня. А хрена ли мне тута сидеть? Делов-то нету. А не сбегать ли мне с Марьяшкой? Проводить доченьку до места перманентной дислокации. Дорогой присмотреть, чтобы, ну, не обижали. Там, знаш, кого куда - по местам рассувать... Ну, чтобы помнили. Места свои.

Песец. Большой белый пушистый полярный лис. Невидаль невиданная в Поволжье и на Северном Кавказе. Теперь все познакомятся.

Мыслей у меня не было. Только невыразимое чувство зависти:

-- Да что ж ему всё нипочём?! И скачет, и скачет...

Позывы я задавил. А вот слово... не хватило сил.

-- Да.

Я мечтал побыстрее вытолкнуть этот бродячий осетинский цирк в Волгу и забыть о нём. Тем более, что некоторые... молодые и горячие вели себя... чересчур молодо и горячо. До крови дело не дошло, но обиды были.

Что радовало: счастливый вид Марьяши и несколько заторможенный - Урдура. За ручку он её не держал, но постоянно искал взглядом. По пересказам Марьяшиных откровений в женском кругу - настойка из хвоста оленя оказала своё волшебное действие, дав отдачу и в эмоциональную сферу. Лишь бы она мужика досрочно не ухайдокала. Витаминов бы ему...

-- Дик, у нас два ушкуя свободных есть?

-- Так точно! Завтра завершаем ходовые испытания и хоть куда!

-- Завершить. Разоружить до минимума. Назначить капитанов и кормщиков. Пойдут... до Дарьяла. Ребят подбери... стойких и... многофункциональных. Не факт, что ушкуи удастся сохранить.

Дик чуть не расплакался. Как это?! Отдать чужакам новые кораблики? А уж когда понял, что гребцами там будут вот те самые "молодые и горячие"...

-- Господине! Это ж горцы! Это ж овечьи пастухи! Какие из них гребцы?! Они ж большой воды...

-- Знаю, Дик. Но из лесных вадавасов ты гребцов сделал. Сделаешь и из этих... горных.

Команды... отдельная форма дурдома. По счастью, аксакалы держали молодёжь крепко. Только один раз пришлось двоих "джигитов" заслать на ночь выгребную яму чистить. Остальным Урдур сумел объяснить, что не вытягиваться во фрунт перед капитаном сопляком-мари в предуказанных ситуациях - утрата чести джигита. Поскольку их предки - колено Эфраимово - в те времена, когда они топали в Палестину вслед за своим одноколенником Иисусом Навином, обязательно вытягивались. И даже каблуками щёлкали. За время блуждания по Синаю у них такие каблуки на пятках выросли...! Предков не уважаешь?!

Смена транспортного средства позволила достаточно свободно разместить не только алан и молодую с подарками и служанками, но и посадить на корабли Акима с Яковом. И ещё несколько человек: картографы, точильщики, приказчики... Задача из "выпихнуть гостей незванных быстрее" постепенно переросла в иную: сформировать исследовательско-торг.-дип.миссию.

Прокол Акима с приглашением чужаков в город - я не забыл. Как и свой вывод: в головы Посольского приказа - не годен. Ситуация складывалась так, что я снимал Акима Яновича с должности, не обижая его. По его желанию, без громких деклараций. Да ещё и с прибылью - поручая ему тяжкое, опасное дело.

Аким, радостно представлявший как он лихо на коне или ушкуе... быстренько "всем там" вправляет мозги и даёт укорот, постепенно грустнел. Слушая мои "мысли по поводу".

-- В Булгаре - посмотреть. Там нынче Николай. Нужно будет - помоги. Кое-какой товар для него возьмёшь. Дальше по Волге... сторожко. Булгаре, буртасы, кыпчаки, торки... могут на зуб попробовать. В Саксине... не знаю. Кланяться - не смей! Впрочем, кому я это говорю... Сможешь с тамошним ханом потолковать - хорошо, нет - не страшно. Нам бы там... двор да волю. От их законов да налогов. Дальше - устье Терека. Семендер... Первая столица каганата. Дважды - арабами и русскими - разгромленная, брошенная и восстановившаяся. Там, говорят, сорок тысяч одних виноградников, дома - шатрами из дерева, переплетённого камышом, с остроконечными крышами. Красиво, наверное...

Аким хлопал глазами. У нас с ним отношение к эстетике... несколько различное. Ему чужое - уродливо по определению. А мне - чужого нет.

-- Аланы будут тянуть вверх по Тереку. Это правильно. Но... В 4 днях сухопутного пути - Дербент. Железные ворота. Дороги, крепости, народы, рынки, люди... Там, говорят, крайняя башня - в море стоит. И глубина возле неё - два аршина. Сумеешь навестить? Да - да, нет- нет. Убиваться-упираться - не надо. Дальше - Алания. Вся. И восточная, и западная. Дарьял... х-ха... подробно. Вплоть до Крестового перевала.

-- А чего - Крестовый? Там крест поставленный или креститься особо надо?

-- Там - крест. Креститься? - Будешь. По дороге. Место там есть... Скала так и называется: "Пронеси господи". Ещё: с той стороны, от самой Куры стояли кресты каменные, с языческих ещё времён - перекладинами своими указывали на вход в ущелье к перевалу. Давняя дорога, Страбон-грек ещё описывал.

-- А ты откуда про этого Стра... Страсть-бона знаешь?

-- Да слышал как-то. А тебе... сможешь за Кавказ пройти - делай. Но не рискуй. На той стороне гор есть, вроде, местечко такое. Цхинвал называется. Дальше там... тоже не степь, но не так неровно, пройти можно и в стороны.

-- Это ты тоже от этого, Страсть-бона, знаешь?

-- А? Ага, и от него тоже.


***


Аким, ну что ты пристал?! Ездил я там. Не! Не на танке! В те времена танки в этих ущельях - казались глупостью совершенно невозможной. Вообразить ночной артналёт на тот, полный садов городок... Обострение клиента псих.лечебницы.

Вот где-то в тех местах приходили ко мне здоровенные кавказские овчарки, приваливались к боку, укладывались к ногам... Спутники бегали вокруг и кричали:

-- Только не шевелись! Сща щёлкнем!

А спутницы восхищённо спрашивали:

-- А вам не страшно? Они же такие большие. Могут укусить. Больно. А почему они только к вам приходят?

А я откуда знаю?! Я же - не пёс. Даже - не пастух.


***


-- Парней-приказчиков пусти по рынкам пошляться. Пусть прикинут. Как там цены, как наши товары пойдут. И чего дорога встанет. И иди дальше. По Кубани до Тамани. Без надрыва. Аким Яныч, Христом богом прошу! Не залупляйся.

-- Чего?! Ты мне...!

-- Я - тебе! Ты мне живой нужен! А не гордый и мёртвый. Спокойно. Посмотрел-послушал. Уважение выказал. Хамят дурни? - Им же хуже, встал - пошёл. Пошёл... Я даже не знаю... Мне бы и по Крыму... Там-то и аланы, и готы, и половцы... армяне, евреи... Греки командуют...

-- Да на что тебе Крым?!

-- Там главный торг русскими людьми. Аким, ты меня знаешь. Я эту... торговлю поломаю. В пыль пойдёт. Но... хотелось бы малой кровью. Понятно? После Кафы и Сурожа - в Днепр. "Ой, Днипро, Днипро, ты широк-могуч...". "Когда чешешь и пилишь клёвые воды свои...". Топ-топ через пороги. Попадёшь в те края - смотри внимательно. Вот так Днепр от Киева идёт: на юг, на восток, на юг и, ниже порогов, на юго-запад. Про пороги мне всё интересно. И они сами, и берег. Особенно - правый. Особенно... тут вот речки текут, ниже и выше излучины. Там бы полную съёмку с высотами. Э-эх... шурфы бы пробить до гранита...

-- К-какого г-гранита??

-- Тамошнего. Там под чернозёмом лежит песок, глина. А внизу... саженей 30-50 - гранит. Так это... зубьями гребешков. Пороги-то не только в реке торчат. Они и под землёй тянутся. На тыщу вёрст в обе стороны.

-- Ваня! Да на что оно тебе??!

-- Есть у меня мыслишки по поводу... Знаю мало, говорить пока рано. А там уже Киев, Чернигов, Десна, Ока и домой. Короче, Аким, путь дальний тяжёлый, рисковый. Отсюда, с Дятловых гор, чего и как - не разглядеть. Тут нужен человек... умудрённый. Кроме тебя... Сам понимаешь. А Марьяша с Урдуром... так, кусочек. Повод. Кстати. Будешь у алан - найди их царя, Джаду-богатыря. И передай ему вот эту записку. Тайно.

-- А чего там?

-- Эх, Аким Янович, есть дела. Про которые меньше знаешь - дольше живёшь. А царю скажи... что я всегда к нему... и к детям его - с превеликим уважением и любовью.

Я надеялся на три дня. Конечно - нет. Но через неделю два новеньких ушкуя со смешанными командами Урдура и Акима отвалили от Стрелки. Этот дурдом кончился - стало возможным вернуться к своему обычному.


Марьяна была нормальной женщиной. Не связанной с местной аристократией, как Самборина в Гданьске, не обладающая храбростью, самоотверженностью, энергией, как Елица в Каупе. С чуть иным жизненным опытом, чем остальные женщины в тех местах. Чуть больше понимала в сексе, была грамотна, что там большая редкость. Несколько тщеславна, легковерна, суеверна, непредусмотрительна, пуглива, нерешительна... Совершенно не годилась на роль лидера. Только на роль "канала передачи". Именно так мы её и использовали. Как точку опоры в сложной сети меж-клановых отношений. У неё хватило реализма понимать, что в местном обществе её главная ценность - "сестра Воеводы Всеволжского". Поэтому она способствовала продвижению наших интересов. В меру разумения, конечно.

В Алании не было единого центра власти, которым можно было бы манипулировать. Но тысяча маленьких "центриков" - тоже вполне годились. Просто чуть другие способы. Сильнейший из северо-кавказских, четверть-миллионный народ попал в поле моего зрения. Ещё - не интересов. Ибо существенной выгоды я просто не находил. Конечно, Дарьяльские и Дербенские ворота - важны. Примерно, как Суэцкий перешеек. Или "Дорога Рамы" возле Цейлона. Но вот сейчас, здесь... Непонятно.

Поход Акима продолжался два года и дал ценную информацию. Мои люди, под прикрытием Урдура, точнее - авторитета Царазон-та, прошли от Дербента до Тамани, заглянули в Грузию и Крым. Предметно осмотрели Нижний Днепр. Карты, описания местностей, отношения между владетелями, цены на рынках, образцы полезных ископаемых... Это очень помогло при принятии последующих решений.

Посылка именно Акима оказалось удачной идеей. Местные владетели видели в нём родовитого военного аристократа. Его упрямство, вздорность воспринимались как свидетельство "полков за спиной". Успешность его команды - от этого. Сами мальчишки-простолюдины... прирезали бы их.

Встреча Акима и Джадарона случилась вскоре после рождения Сослана и смерти его матери. Пророчество, написанное несколькими месяцами ранее, получило явное подтверждение. Знаю, что Джадарон был этим потрясён. Он многократно и недоверчиво расспрашивал Урдура и других обо мне. И, видя явное сверх-свойство - пророкизм, уверовал в мою избранность, в особое покровительство Мыкалгабырты. Возможности его были ограничены - алдары творили, что хотели. Но самая главная сила в Алании - всегда была на моей стороне.

Уход Акима позволил перетряхнуть Посольский приказ. Особой нужды в нём не было, но я начал формировать более бюрократическую, не столь "персонально заточенную" структуру. Оно-то, конечно, правильно. Но отсутствие Акима заставило уже зимой сунуть собственную голову в одну... неприятную ситуацию.

Что говоришь, девочка? Аслан? - Убили его через год. "Молодой, горячий"... Вышел из селения хоть и с оружием, но "в малом количестве". Какая-то межклановая разборка. Сослан? - Славный парень. Немало пользы в делах моих принёс.

От Прегели до Терека далеко? В те времена я не искал выгоды в столь далёких землях. Честно - не до того, не интересно было. Вот форма штырей в кожевенных барабанах - это важно, актуально. А там... Туда хотели мои люди. И тем - своим интересом, своими нуждами - вызывали и мой интерес. Я не люблю терять людей. Выпихнул-забыл - не моё. Помогал, втягивался в их заботы... Неблагодарность? - Страшный грех. Бывало... Так и не введи человека в искушение! Не дай ему возможности проявить свою неблагодарность. Для этого надо знать человека, присматривать - что и как у него... болит. И помогать.

Ничего нового: внимание, размышление, деяние. Да я всю жизнь так живу!


Ушли. Ушли куда-то на восток и юг Аким и Марьяша, куда-то на север и запад Самборина и Сигурд, Кастусь и Елица. Отправился искать руды рудознатец с командой, прибегал и, спустя три дня, всхлипывая от полноты чувств, потрясённый размахом и потоком Всеволжских новизней, убежал Кавырля. Сотни людей, кто - больше, кто - меньше, покрутившись возле меня, поднабравшись "ветра перемен", "духа Зверя Лютого", уходили в леса и степи, моря и горы. Распространялись, расселялись. Устраивали землю нашу.

"О, светло светлая и прекрасно изукрашенная, земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками месточтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, диковинными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными большими городами, славными селениями, монастырскими садами, храмами Божьими и грозными князьями, честными боярами и многими вельможами. Всем ты преисполнена, земля Русская, о, правоверная вера христианская...".

Мда... Кое-чего из списка надо выкинуть. А иного - добавит. Потому что это - "Слово о погибели Русской земли".

Так - не надо.


Одуванчик. Растёт себе, желтеньким светит радостно. Потом "седеет". И множество пушистых семян разлетаются по ветру. Уносит их в новые края. Где они укореняются, сами цвести начинают. А цветок - "лысеет", сморщивается, умирает.

Так и я. Разница - что с самого начала лысый. А сморщиться да помереть... этого никто живой не минует. Без лишних мук хорошо бы.

Подобно одуванчику я выпускал от себя свои "семена" - людей, которых я выучил, которые жили возле меня. Только, в отличие от цветка неразумного, старался не терять с ними связи, поддерживать их. И они тянулись ко мне, и они - мне помогали. Их дела сливались с моими.




Глава 505 | Одуванчик | Конец девяносто второй части