home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 503



Разгруженную расшиву стянули с мели и под завязку забили её булгарским товаром.

Сюда она шла полупустая. У нас-то товар или очень деньго-ёмкий, типа "деревянного золота", или малые партии, вроде бусин хрустальных, или просто сигнальные образцы для тестирования рынка. А вот "в обратку"... цены-то на булгарский экспорт мы хорошо провалили.

Из рабов, освобождённых эмиром, и других, из каравана, кто надумал ко мне перейти, сформировали команды бурлаков, которые потащили, под присмотром и охраной моих людей, расшиву и "чёрную барку" вверх "по бережку Волги-матушки".

Билярские "лавочники" были очень... фраппированы необходимостью освободить своих рабов.

Всё просто: Кавырля уже принёс мне присягу. Следовательно, эта земля, на которой мы стоим - моя. А у меня рабства нет.

Муса на возмущённые вопли ответил несколько злорадно:

-- А я вам говорил! Я вас предупреждал! "Зверь Лютый" - это вам не фунт изюма, кулёк инжира.

Кучка ветеранов-"дальнобойщиков" радостно подтвердила:

-- Точно-точно! Было-было! Мамой клянусь!

Бурлаки - необходимы. Надо обязательно пройти этот путь ножками - с лодки многие вещи видятся иначе. А так мы поймём - что надо на берегу подправить, чтобы ходить свободно.

Другой, чем бурлаки, тягловой силы - у меня нет.

Тогда... надо браться за дело всерьёз, восстанавливать технологии, найденные ещё при разгроме банды Толстого Очепа в Смоленске: широкие лямки "лифчиком", трёхсменка, освещение... И то, чего тогда не было: фарватер, вешки у мелей, вычистить пляж от плавника и бурелома, переходы через притоки, выбить зверьё...

Говорят, что выражение: "дело - табак" происходит от манеры бурлаков вешать кисеты с табаком себе на шею. В пути им приходилось входить в воду довольно глубоко - "под табак". А вот глубже - совсем плохо. Этого - не надо.

Кавырля, получив выживших людей своего рода и компенсацию за погибших, оказался вдруг самым богатым кугураком из всех черемис. Ещё мы оставляли здесь, под его присмотром, кучу купленного барахла, которое не влезло за один раз. Он выпросил у меня "матерщинника" в помощники - они подружились за эти дни, и получил инструкции.

-- Кавырля, ты стал взрослым. Азором. Самым главным в роду, самым богатым в народе. Тысяч десять душ, полсотни кудо... Твоё - самое богатое. Вещами. И самое бедное. Воинами. Тебя... заставят делиться. Это неизбежно - таков закон твоего племени. Другой закон - отдариваться. Делись вещами с теми, кто отдаст тебе в дар свою свободу.

-- Э... но как...

-- Ты уже начал. Присягнул. Принял мой закон. Предложи это остальным. Это сразу разделит народ. На своих и чужих, на тех, кто, как ты, будет под моей волей. И под моей защитой. И прочих. Первые тебе - братья, вторые - только соседи. Слух о твоём богатстве распространится по реке. Я не думаю, что твои соплеменники придут убивать тебя, чтобы взять эти тряпки и блестяшки. Придут другие. Удмурты, суваши, булгары, буртасы... На Волге есть много людей, которым понравится твоё богатство. И твоя слабость. А соседи... доберут оставшееся на пепелище твоего дома.

Очевидные перспективы доходили до "матерщинника" с "пикинёром" медленно. Ребята так радовались спасению людей из рода "Берш", богатому выкупу...

Богатство - смертельно. Если ты не можешь его защитить.

Через день они снова пришли ко мне. Кавырля не только публично подтвердил клятву верности вместе со своим родом. Мы договорились о множестве важных мелочей: о размещении моего гарнизона, о строительстве на Криушинском острове и здесь, в устье Аиши, погостов. О заготовке леса и снабжении новосёлов провиантом, о мерах, предпринимаемых Кавырлей для склонения остальных родов этого племени к переходу под мою руку.

Парень пребывал в очень сильном сомнении. Но присутствие при моей беседе с давешним сувашом подтолкнуло к принятию решения.

Я позвал к себе чёрно-портяночного бывшего пленника, и попросил его донести до старейшин его народа простую новость:

-- По воле блистательнейшего эмира мне надлежит выбить всех шишей на Волге. Род "берш" - под моей защитой. Того, кто нападёт на них - я буду считать разбойником. За которым я, по воле победоноснейшего, должен последовать столь далеко, сколь это необходимо. И сделать так, чтобы оный тать никогда не смог повторить свою татьбу.

Дождался окончания перевода. И уточнил:

-- Проще: перебить и выжечь. Татя и всех э... сопричастных.

Кажется, до обоих парней дошло. На смену "вечной" вялотекущей межплеменной "забаве" приходит война международная. Не ежегодные взаимные молодецкие набеги "за девкой или коровой", а война на уничтожение.

"Вас - не будет".

Война, в которой у черемис может появиться мощный союзник. Хорошо, если кугырза обоих племён это поймёт. "Каловая комбинаторика" действует для всех. Кто успел с ней ознакомиться.

Парень-суваш ещё просто хлопал глазами, а Кавырля уже уловил. Что мир изменился. И сразу стал называть себя человеком "Лютого Зверя".

Пришлось намекнуть на некоторые возможные негоразды и в прощальном разговоре с Абдуллой.

-- Дорогой ташдар, ты весь горишь от нетерпения. От страстного желания разоблачить злобные козни изменников, приближенных к трону. Я рад, что мы смогли вытащить этих ядовитых змей на свет правды. У тебя ныне есть множество достоверных свидетельств. Но будь осторожен: раненная змея кусает смертельно.

-- Я открою глаза Ибрагиму, и он раздавит гадюк!

-- Они попытаются тебя ужалить. Конечно, трусливые гиены не посмеют сойтись с тобой лицом к лицу. Но... Что, если они ужалят твоего внука Джафара? Сердце твоё будет смертельно ранено и душа упадёт в ущелье печали. То, что тебе дорого, следует хранить или глубоко внутри, подобно твоей любви к Аллаху, или далеко. Куда гиены и шакалы не смогут дотянуться.

Абдулла резко взволновался. Начал дёргаться, но взял себя в руки:

-- И где же, о друг мой Иван, мне следует сохранить в покое и в отдалении от опасностей юный свет моих очей и надежду моей старости?

Я честно пожал плечами:

-- Не знаю. Может быть Багдад? Или Мекка? Хорезм? Саксин не годиться - там слишком много твоих соплеменников. Кажется самое близкое - Всеволжск. Мой город закрыт для прохожих, всякий новый человек в нём виден... Да, у меня убийцам из эмирата будет тяжело добраться до мальчика.

Совершенно не хочу навязывать решение. Хотя, конечно, получить заложника - было бы полезно. Пусть он сам дойдёт до этой мысли. Добровольно. А пока о другом:

-- Как я вижу, у эмира возникли проблемы с сувашами: вчера несколько этих язычников побили двух баб в караване. Двоих бабов.

"Баб" - означает ворота. Ворота веры. А не - "из тех ворот, что и весь народ", как вы подумали.

-- Э... да. После вашего захвата Янина, язычники усомнились в величии блистательнейшего. Были некоторые... случаи.

-- Понятно. Моя цель - исполнить Яниновское соглашение. Я предполагаю, что суваши занимаются разбоем на реке. Поэтому придётся размещать посты. Один - в устье Свияги, другой - в устье Казанки. Так я ограничу возможности речных шишей. Я был бы благодарен эмиру, если бы он сообщил об этом предводителям племён. Дабы избавить их от ложных надежд безнаказанно безобразничать и дальше.

Абдулла смотрит встревоженно. Здесь двойной "наезд" с моей стороны.


***


Первый - Казанка.

Сейчас там вовсе не центр многолюдной провинции, богатейший торг, воинская сила, большой город, как будет через столетия.

Глухое захолустье, дальняя окраина эмирата. С весьма немногочисленным и нищим населением. Приблизительный аналог Кушки - "Дальше Кушки не пошлют...". Далеко выдвинутый на север, оторванный от основной территории эмирата, форпост. Преимущественно - для контроля удмуртов. Но и против сувашей. И против русских - тоже. Как были основаны Бряхимов, Усть-Ветлуга... Последний в этой цепочке - Янин. Все четыре городка были сожжены русскими ратями в Бряхимовском походе.

За прошедшие два года Казань отстроена. Чего там строить? Ров-вал-стена? Ров и вал не нужны из-за обрывов холма. Стена - бревенчатый частокол. Десяток бараков до столько же изб. Но место... Место мне понравилось. Если там ещё немножко покопать, то очень удачный островок получится. Такой... фортификационно привлекательный. Через несколько столетий так, наверное, и сделают. Когда ни булгар, ни эмирата уже не будет.

Я предлагаю эмиру отдать мне это место. Его "город". Во имя "борьбы на пути". В смысле - против язычников-разбойников. Ему же лучше - тратиться на содержание гарнизона не надо.

Второй "наезд" состоит в том, что я не спрашиваю его согласия. Я лишь прошу сообщить туземцам о его поддержке моих действий. Мне не нужно его мнение. Ибо оно подразумевается - всё в рамках Янинского соглашения. Не могу же я усомниться в "чести" эмира! В следовании данному им слову.

Тема... - щекотливая. Булгары считают сувашей подданными, суваши булгар - союзниками. Законы эмирата (шариат) у сувашей не действуют, булгарских чиновников - нет. Но - подати платят. Джизью. По минимуму, установленному "праведными халифами" - 12 дирхемов с каждой взрослой мужской головы. Две другие ставки - вдвое и вчетверо.

12 дирхемов - примерно русская гривна. Сумма для крестьянского хозяйства в нашим местах - совершенно неподъемная. Но так сказали "наместники Пророка"!

Напомню: хазары брали с вятичей по "белке с дыма". На один дирхем в 13 веке в Рязани идёт 18 белок.

Поэтому все делают вид. Эмиры - что собирают с подвластных неверных налог, согласно шариату. "Неверные" - что они его платят.

Эта тема - лицемерное следование нормам шариата в налогообложении - звучит и в документах этой эпохи.

Ал-Гарнати, со слов Якуба бин Ногмана, кади, т. е. высокопоставленного чиновника, обязанного следить за соответствием жизни шариату и стремящегося восхвалить своего государя, пишет о том, что в месяце пути от Булгара находится область, в которой проживают народ Вису, который платит эмиру джизью.

Якуб может втюхивать такое уроженцу Гренады. Но представить себе подушное налогообложение лесных охотников... Как ты их посчитаешь?

Сходно у сувашей. Они не только не хотят - они просто не могут платить такие суммы. Поэтому есть "итого", которое установилось столетие назад при преемниках Аламуша. Старейшины народа собирают и отдают чиновникам эмира. Суваши говорят - подарки, булгары - налог.

Эмиру нужны деньги. Всегда. После Бряхимовского похода и переноса столицы - особенно. Как только эмир разберётся со своими булгарами, он примется за сувашей. Пошлёт писцов переписать народ и требовать джизью. Если сил хватит - и "за прошедший отчётный период", типа "дань за тридцать лет".

Сил у него пока маловато: три пограничных крепости. Казань - на севере, две других - на юге и юго-западе. Внутри территории народа крепостей нет. Будут. Потому что переписчиков и "налоговых инспекторов" придётся прикрывать вооружёнными отрядами.

Совершенно очевидные вещи. Власть нуждается в деньгах. И она будет выжимать из податных всё, что сможет выжать, оставляя только "прожиточный минимум". А уж как это будет названо - джизья, харрадж...

"Неверные? - Пребывайте униженными!". Это истина - ибо так сказали праведные халифы!

Вопрос не в смыслах - вопрос в соотношении сил. Точнее - в оценке их. Если власть посчитает, что сможет заставить население платить - она попытается это сделать.

Не считайте туземцев дураками: они эти перспективы понимают. Если эмир силён - суваши нищие. Выжигать неплательщикам глаза, как делали позднее персидские шахиншахи, эмир не будет. Просто погонит на невольничьи рынки Табаристана. Почему нет? - Это ж неверные!

На эти общие закономерности развития много-конфессионального исламского средневекового государства накладывается мелочь мелкая: "Бряхимовский мир". Согласно которому - "всех иноверцев... в сорок дней...".

Если эмир считает сувашей частью Булгарии, он должен привести их в "истинную веру". Что означает тотальную войну и полное разорение края. Эти ребята в части "веры предков"... ну очень упёртые. "Язычники закоренелые". Или подтвердить их статус "неверных" и изгнать. Что... - аналогично. Или наплевать на условия договора с Русью, провести перепись и ввести джизью в полном объёме. Что - снова...

Кроме безысходности "выстрела себе в ногу" эмира, с его религиозной догматикой и реальной экономикой с дипломатией, есть и сами суваши. Которые вполне понимают эти варианты. А эмир понимает, что они понимают.

Как Ибрагим будет выкарабкиваться... Пока я действую в его интересах: планирую двумя крепостями с севера "запереть" вероятно мятежную провинцию.

Если бы я зафигачил своё "дай" "на сухую"... - можно было нарваться. А вот со смазкой в виде "раскрытой преступной группы"... и "возвращения под сень благоденствия горячо любящего и несправедливо оболганного хаджи Абдуллы"... Здесь принято отдариваться. Посмотрим.

Я повышаю "сложность системы", формирую "пакеты".

Не бросился мстить за разграбленный погост - пошёл на переговоры. На которых сотник Хасан первым обнажил меч. И нарвался на "необходимую самооборону".

Не кинулся спасать Абдуллу, а потянул купца-контрабандиста. Связал его с вельможами. Которые, "совершенно случайно", оказались врагами хаджи. И - эмира.


***


-- А если бы они не были врагами? А если бы не было контрабандиста? А если бы посол был другим?

-- Тогда я нашёл какой-нибудь другой ход.

-- А если бы не нашёл?

-- Тогда - не своё место занимаю. Не умеешь решать такие... интриганские темы, попандопуло - твоё место в хлеву, навоз кидать.

"Не в свою лужу не садись".


***


Сходно я не запрещал каравану проход, но "предложил" выплатить компенсацию. Которую, они сами, почему-то, разложили как раз на самых жаждущих продолжения похода. Отчего "жажда" - прошла.

И здесь: я не веду речь об аннексии, о захвате стратегически важной точки на Волжском пути. Я говорю лишь об очередном обострении в отношениях с язычниками. О моих действиях в "рамках должностной инструкции". А то, что война с язычниками прямо вбита в Коран, что джихад есть обязанность всякого мусульманского государя, что Ибрагим, допуская мирное сосуществование правоверных и поганых в одном государстве, впрямую нарушает правила "борьбы на пути Аллаха"... Аллах акбар. И пусть Аллах просветит эмира и укажет ему - что есть наиболее наилучшее и сильнее соответствующее.


***


Снова вчетвером, с Николаем, Абдуллой и Мусой, прошлись по "повилам на четыре ноги" - по списку желаемого.

Я старательно демонстрирую высокий уровень доверия: у нас нет секретов от булгар, мы - "добрые люди".

Как сказала Раневская:

"Для того, чтобы сохранить хорошую фигуру и хорошие отношения, нужно вовремя закрыть рот!".

Фиг с ней, с моей фигурой. Но хорошие отношения - нужны категорически!

Так что, свой язык, в части комментариев, приходиться придерживать.

Забавно: тот перечень, который Николай когда-то готовил в Янине - существенно ужался. Взрослеем, крепчаем, матереем. Всё более экзотичные позиции. Если зерно, то на посев, если скот, то на племя. Свинца больше надо - пули для плевательниц, литеры для типографии...

Жёстче по людям: русские рабы должны быть освобождены. Все. Сейчас. Эрзя, мокша, мари, мурома, мещера, меря... Все. Нынче. Я предполагаю, что таких - тысяч десять-двадцать. За пару лет я смогу принять. Потом и до других очередь дойдёт.


***


Наконец, караван, возглавляемый баркой Абдуллы, вытягивается из Аиши в Волгу. Я радостно машу ташдару с берега, пропускаю мимо себя цепочку довольно неуклюжих, плоскодонных посудин.

Последний - учан Николая. Не может неверный идти перед уверовавшим. И это правильно: мели на реке никто не отменял, пусть уж лучше "верные" на них корячатся.

Ещё день - разговоры с пришедшими "на огонёк" главами других черемисских родов. Разгром "бершей" не прошёл бесследно - собрано племенное ополчение.

Ну, часть. Из ближайших кудо. Некоторых их этих людей я знаю - вместе бились на Земляничном ручье. Главного военного вождя - одноглазого она, помню ещё по бою в Усть-Ветлуге с унжамерен.

Осторожненько, тщательно подбирая слова: "Так жить нельзя. И вы так жить не будете".

Или вы изменитесь. Как изменились мари и эрзя. Или вас вырежут. Как бершей.

Моё появление сдвинуло прежние здешние расклады. Воины, кто ходил со мной - это видели. Теперь вам нужно найти себе новое место. Возможных три: под моей рукой, на чужбине, в могиле.

Кугураки воротят носы:

-- Мы - чремис! Мы горный мари! Мы ни под кем! Никогда!

Глупое хвастовство для малознающих с короткой памятью. И под хазарами были, и булгарам данничали. Зацепился бы эмират за Стрелку - на Волге многих бы эмиром прижало. Не вышло. Поэтому - прижмёт Воеводой.

Кавырля хвастает перед ополченцами полученными вещами.

-- Воевода только брови нахмурил! А торгаши уже сразу прибежали! Отдали и сестёр моих, и котлы медные, и ткани тонкие. И всё кланялись. Боятся, однако.

Разоружать "горных" - пока не надо: враг вон, рядом, за Свиягой. "Десятина от всего" - не надо, пусть умножаются, усиливаются. А вот остальные пункты Усть-Ветлужского соглашения... должны исполнить.

Я ж никого не примучиваю! Я ж приголубливаю! Чисто по согласию!

Но - "взялся за гуж - не говори, что не дюж".

Не напрягать их. Они сами довольно быстро разделятся. Отказников пока сильно больше. Но это до первого серьёзного набега соседей. Или - голодной зимы.

Самые умные, больше видевшие, уже просят:

-- Воевода Всеволжский! Возьми к себе мою дочь! Пусть растёт в сытости и довольстве. И сына моего! Пусть выучиться управлять такой... такой синей... лодищей!

Находятся и желающие наняться в бурлаки. Пополняем команды, выпихиваем эскадру...

Ну, вроде, всё. Пора домой.

-- Дик, как с ветром?

-- Порядок, господине! Хорошо пойдём!

-- Тогда - с богом.


Ташдар Абдулла притащил в Биляр множество свидетелей противозаконной деятельности шихны и визиря. Едва пошёл сыск, как вскрылись и другие их преступления противу блистательнейшего. Ибрагим пришёл в ярость, обоим отрубили головы. Третьей была голова раиса Ага-Базара. Как чуть раньше посадник в Ярославле, чудак не понял, что приставать к моим людям с глупостями, типа:

-- Дай бакшиш! Дай! Дай!

опасно для жизни.

Николая не допустили до эмира - он сразу предупредил чиновников, что "припадать и лобызать" не будет. Поскольку - свалил всё на меня - "Зверь Лютый" пообещал отрубить голову за такое. Поэтому благоволение блистательнейего было передано заочно.

Николай ещё метался по Булгарии, "щупая воз", когда в Ага-Базар пришли два ушкуя из Всеволжска. Чисто проходящий, по совсем другим делам, караван с Акимом Рябиной во главе. С некоторыми товарами по "форвардам". Оказия. Скорость поставки укрепила нашу репутацию.

С этого времени в Булгарии заработала наша первая фактория - торговый двор, созданный и расширяемый с активным участием Мусы и Абдуллы. Эта точка играла роль не только торгового представительства и разведывательного центра, как все торговые дома в эту эпоху, но и способствовала сбору освобождаемых рабов и формированию положительного имиджа Всеволжска.

Через год мы открыли фактории в Биляре, Суваре, Янине. Через два я уже знал не только все дороги, броды, крепости, но и кто что думает из тамошних вятших.

Нет, девочка, не надо преувеличивать мои успехи. Эмират был всегда довольно аморфным образованием, Бряхимовский поход усилил прежние центробежные тенденции - я лишь воспользовался этим. Кого-то поддержал, кому-то помог... Уйти с Волги, например - их собственное решение.



Конец девяносто первой части





Часть 92. "Сверкают звёзд золотые..."





Глава 502 | Одуванчик | Глава 504