home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 497


Пока я глобально размышлял и стратегически анализировал, практическая жизнь вокруг продолжалась.


"Теория, мой друг, суха,

Но зеленеет жизни древо".


Древы - зеленели. Период у них такой. Ещё - жужжали мухи и чирикали птички. Возле неширокого пляжа у берега огромного Криушинского острова стояла "Белая Ласточка", принайтованная канатом к валяющемуся здоровенному, наполовину занесённому песком, дереву с вывороченными корнями и торчащими чёрными сучьями.

Дальше - береговой обрыв. Невысокий, довольно прямой. На обрыве - холм. На холме - кучка сосен. Поэтому мы сюда и встали: на крайней сосне сидит мой сигнальщик и посматривает на восток. Где над вершинами тамошнего леса торчит сигнальная вышка.

Курт, которого мы с "Ласточки" притащили по земле побегать... И вообще - после истории с дерьмо-сборщиками я стараюсь контролировать его пищеварительные процессы, вдруг приподнялся и уставился куда-то на юг. Туда же развернулся и сидевший рядом со мной Сухан.

-- Услышал чего?

-- Да.

Факеншит! А дальше?! Чёртов зомби! Никогда нормально не отвечает!

-- Что именно?

-- Идут. Двое.

Жарко.

Скучно. Тошно.

Непонятно. Тревожно.

Сигнальщик молчит. Что-то делать, пока Салман с отрядом не подошёл... Провести разведку? - Дополнительная информация - край нужна. Но глядя из леса, со стороны, на караванщиков - не узнать расклады в головах верхушки эмирата. А нарваться - можно.

Но если они сами сюда пришли... Надо глянуть.

Махнул рукой томившемуся на жаре вестовому. Давешний матерщинник. Сам весть принёс - сам и в поход пошёл. Всю дорогу молчит, рта не раскрывает. Только временами до уха дотрагивается - на месте ли?

Спустились с холма, только подошли к ивняку в низине - там крик и шум какой-то. Опять Курт "поперед батьки" лезет.

Точно, внутри ивняка - полянка, на полянке - двое. Местные. Один лежит, другой, мальчишка-подросток, палку в руках держит. Наставил на Курта и трясётся.

-- Кошкиз! Кошкиз!

Во блин! Много чего слышал, но чтобы моего Курта, князь-волка, чудо природы и ужас леса, кошкой называли...!

А, факеншит! Опять языкознание! Точнее - "языко-незнание". Что-то из местных наречий, типа - "вали отсюда".

Палка у парня интересная. Укороченная пика.

Забавно: пики - из арсенала степняков.

-- Шыдын! Шыдын пий!

А это уже про меня. Кажется. Меня местные часто называют "шыдын вуй". Причём здешний "вуй" не дополнение к русскому "стрый".

Нет, это парнишка на моего пёсика ругается. Чего ж они все такие... дурнословные?

-- Ныл лум?

-- Ой! К-кавырля...

Я спросил - как его зовут. Это он так ответил? Это его имя? Или - эмоция? Или - пожелание? Типа: "кавырляй потихонечку"?

-- Курт, оставь ребёнка в покое. Вестовой, как ты на мате разговариваешь - я уже слышал, теперь поговори на местном. Выясни - что у них за проблемы. И почему у пацана - кипчакская пика, а мужик встать не может.


***


Эффект многоязычия: ряд позиций в моей администрации занимают, преимущественно, выходцы из племён.

У меня учат русскому языку - его все знают.

Ну... типа.

Но у каждого лесовика есть и второй язык - родной. Учить русских местным языкам... у меня нет на это времени и ресурсов. Поэтому там, где это существенно, аборигены оказываются, при прочих равных, более эффективными. Вот и продвигаем. Поэтому и матерится - иноязычные часто начинают понимать русский с обсценной лексики: многозначность и эмоциональность очень привлекают.

"Нафига нафигачили дофига? Расфигачивайте нафиг!".

А физиологического смысла они не улавливают. У Потани в приказе таких двуязычных много, у Николая. Ну, и у меня. Хотя, конечно, ухи откручиваю.


***


Парни начали бурно общаться, а я позвал Курта и подошёл к лежащему на земле мужику.

Странно: смотрит на меня радостно, князь-волка не боится. Тянется к нему как к родному...

-- Кашкар. Кашкар-кнес.

"Князь-волк"? Откуда знает? И что у него с ногой? Штанина пропиталась кровью.

-- А пойдём-ка мы к реке. Помоем, перевяжем.

Взял мужичка на руки. Терпимо, местные - мелкие. Перехватил его по-удобнее. Тот радостно улыбнулся.

В следующий момент меня сильно толкнуло в грудь. Так, что я просто глупо завалился на спину. Лицо аборигена, на которое я смотрел, вдруг исказилось болью, оскалилось. А сам он в моих руках резко, толчком, выгнулся дугой. С одной стороны от меня что-то серое метнулось к противоположному краю полянки, с другой - завопил мой "матерщинник". А в теле, судорожно напрягшемся у меня в руках, вдруг оказалась торчащая довольно длинная палка. Которая начала заваливаться в сторону. Мелко подрагивая.

Ё... Однако...

Тут в кустах раздался крик. Совершенно... полный ужаса. Мгновенно оборвавшийся. Каким-то всхлюпом. И - звяк. С хеком.

Дошло.

До меня.

Но - медленно.

Типа: вставать пора. А то лежу я тут... не при делах совсем. Так и пропущу всё.

Спихнул с себя продолжавшее выгибаться тело. Неуклюже выбрался из-под него. Огляделся.

Панорама... В двух шагах стопочкой лежат подростки. "Матерщинник" - сверху. Молодец - прикрыл собеседника собственным телом.

Храбрец. Кажется.

Увидев, что я встал, он вдруг заверещал, подскочил и на четвереньках метнулся в ту сторону, откуда мы пришли. Другой подросток так и остался лежать пластом. Вцепившись руками в свою короткую пику, воткнувшись в древко лицом. Трясётся, воет чуть слышно, на штанине мокрое пятно расплывается. Кровь? - Вроде, нет.

За кустами, уже довольно далеко, кто-то снова заорал.

Ага. Процесс пошёл.

Интересно - а какой? Надо глянуть.

Вытащил со спины "огрызки", собрался с духом и, потихоньку, рысцой...

Не далеко.

Чуть не вступил.

В лужу крови. В две.

Прямо за кустом лежит чувак. На спине. С вырванным горлом. Кровищи...

Дальше, в двух шагах, второй. Без головы.

А голова где? - А фиг её знает. Улетела куда-то. Кровищи... Аналогично.

"Интересно девки пляшут".

Хотя девок-то и нет. А мужики... судя по ору - пляшут уже далеко, шагов за сто.

Третьего "плясуна" я нашёл на полпути. Судя по ране... топором по хребту. Ещё ползти пытается. Воет, скребёт землю, вырывает пучки травы и с корнями засовывает в рот. Аспарагус ищет? У меня кот любил кушать аспарагус при недомоганиях. Что радует - крови почти нет.

Не, я тут мусорщиком... Без меня сдохнет.

Интересно: онучи чёрные. Не грязные, а именно крашеные.

Чёрными онучами обматывают ноги модницы в мордве. Повилы называются. А из мужчин... только верховые суваши. Верховские. Ещё они окают. В отличии от низовских. Которые укают и носят белые портянки.

Этот... уже не укнет и не окнет.

Я поднялся от дёргающегося в предсмертных судорогах тела и посмотрел вперёд. Как бы Курт с Суханом всех языков не ухайдокали. У Наполеона было "двунадесять" - здесь, вроде, меньше. Надо поторопиться.

Зря волновался: Сухан уже тащил последнего из четырёх э... приходивших. Курт, понюхав воздух, уткнулся носом в землю и побежал по следу пришельцев в обратную сторону. Могут и другие... гуляльщики найтись.

Я бы с ним сбегал, но нельзя - опять нужно думать. Догадываться, пытаться понять разноязычный трёп, отделять правду, полуправду, ложь... А до истины - как до неба рачки.

Честно - не люблю разных... кризисов. Особенно - с людьми. Особенно - групповые. Один - захотел, другой - подумал, третий - сказал, четвёртый - сделал. А имели ввиду они... пятое. Причём каждый - разное. Тех.процессы значительно проще, понятнее. Увы, "предводитель" - это всегда "водитель" людей. "Драйвер обезьян".

Хануман, извините за выражение.

Инстинктивное желание "выскочить из болота" - сбросить с себя груз необходимости просчитывать варианты поведения незнакомых мне людей в караване и в Булгарии, и погнало меня в стычку. А так-то - полная глупость. Вот построит "альф" подвалы, заберусь туда, обустрою себе каменный каземат с удобствами и буду выдавать оттуда ценные указания. Насчёт производства суперфосфата, например. А с туземцами пусть сами же туземцы и разбираются...

Моё внутреннее нытьё, "про себя бедненького" могло бы продолжаться и дальше. Но "пикинёр" уже отстирал штаны, повесил их сушиться на ветку и был "матерщинником" приведён под "ясны очи".

-- Поспрошай этого... Кавырлю. Кто они. Откуда. И чего тут делают.

"Они" - тут живут. Жили.

Черемисы. Отец и сын.

Отцу уже глаза закрыли. Удачно брошенный дротик дошёл до сердца.

На Криушинском острове живут, в разных местах, несколько туземных семей. Зимой мужчина ходил на Земляничный ручей. Почему и знает в лицо и меня, и князь-волка. В качестве трофея притащил оттуда половецкую пику. Экзотика. Укоротил и подарил сыну. Типа: на будущие победы.

Кудо стояло на юге острова, возле Волжской протоки. Она довольно мелкая, в жаркое лето пересыхает, распадается на озерки. Рыбы там много. Ещё южнее, недалеко, почти параллельно протоке, течёт Аиша. Третьего дня оттуда приходили торговцы, шкурки покупали. А сегодня, "утром раненько", заявилась толпа. И попыталась повторить хохмочку с "бескровным разгромом" моего погоста.

"Разгром" - получился, "бескровно" - нет.

Причина? - Разница в ценностях. Я своим "начальным людям" вбиваю простую идею: ценна - информация. Её носители. Главный - люди. Мат.ценности - фигня. Купим или сделаем.

Понятно, что не такими словами, не в абсолют. Но, честно говоря, карта Илети с росписью мест произрастания пустобрёшника... э... пусторёбрышника - мне нынче важнее, чем засушенные пучки этого растения.

У туземцев подход другой:

-- Я - это сделал. Это - мой труд. Не отдам.

Часто даже ценой жизни. Потому что и вправду: цена - жизнь. Многое в любом здешнем доме сделано на пределе сил. Повторить, заменить, взять - неоткуда.

Не всегда, не во всём.

-- Рыба? Да вон же она в реке! Сходи и поймай.

Но ту же рыбку, мороженую, сушёную, солёную... Или не одну-две, а - сеткой...

-- Хрип перерву!

И это - правильно. Иначе твоё собственное семейство помрёт с голоду.

Мои, с погоста, довольно быстро всё там бросили и свалили. "Казённое, дармовое, казна спишет, новое даст". Здешние, криушинские, оказали сопротивление. Вооружённое.

Ещё: толпа была значительно меньше - не вызывала такого ощущения неотвратимого стихийного бедствия. И состояла, в немалой части из сувашей.


***


Я уже объяснял: если между соседними племенами нет кровного родства, то неизбежно начинается война. Такая... вялотекущая.

Для тюркоязычных сувашей, предки которых ушли с Алтая двенадцать веков назад и полтысячи лет как пришли сюда, на Волгу, и угро-язычных черемисов, которые ветвь мари, которые (предки их) тысячу лет обретаются в здешних дебрях, такая цепь мелких конфликтов - нормальное состояние.


"Что ж ходить вас заставляет.

На охоту друг за другом?".


Известно что: родовая честь, уважение к павшим предкам, стремление показать собственную храбрость, ненависть к извечным врагам... традиции, ксенофобия... священные скрепы и незамутнённые источники...

Потом придёт Батый...

Картинка расселения здешних племён изменится. И черемисы, и суваши, немногие выжившие, не угнанные в полон, не ставшие товаром на рынках Персии или Византии, "поленьями в топке этногенеза" разных народов, бросят отеческие "нивы и пажити", убегут сюда, на север, в леса и болота, к Волге. Останутся, как аланы на Кавказе, тремя-пятью "сельскими сообществами". Будут прятаться от всё новых набегов людоловов. Пока, наконец, Иван Грозный не прекратит в этих местах кровавое безобразие, не установит мир.

"Худой мир лучше доброй ссоры" - русская народная мудрость.

Как я уже говорил, до мудрости не все доживают.


***


Попавшееся караванщикам кудо не просто погромили, но и, ввиду оказанного сопротивления и вековечной межплеменной неприязни, истребили. Часть - женщин помоложе и детей постарше - увели с собой. Кавырля с отцом сумели сбежать в лес. За ними пошла погоня. Тут мы и повстречались.

-- Спроси: что он теперь собирается делать?

"Матерщинник" перевёл, Кавырля, так и сидевший, вцепившись намертво в свою пику, по-шмурыжил носом, вытер рукавом сопли, и вместо того, чтобы заорать какую-нибудь глупость, типа:

-- Убью! Их всех! Пойду и вырежу!

Ответил разумно:

-- Возьми меня. К себе. Под твою руку. Шыдын пире.

"Пире"? Как меня только не называют. Зверь, волк, лютый, злобный... комбинируется в разных вариантах. Так, как привычно описывать враждебную, чуждую, опасную сущность в конкретном сообществе.

-- Ты говоришь от себя или от твоего рода?


***


Мои современники не поймут.

Как мальчишка может говорить за весь народ? "Они же дети!". Он же не избран, не назначен, не рукоположен, не иннагурирован...

Неважно. Человек - ребёнок, пока есть старшие. Пока между ним и могилой есть живые препятствия. Сейчас он остался самым старшим мужчиной в роду. Он единственный, кто может говорить за весь род.

Но рода нет! - Есть. Просто пока нет других живых и свободных в этом роду.

Мёртвых не поднять. А вот полон... - можно вернуть. Ещё можно принять в род других людей.

Вообще, пока есть хоть один мужчина - род есть. О римских Клавдиях, от которых однажды остался только восьмилетний мальчик, я уже...


***


-- Да. Он говорит от всего своего рода Берш. Они будут служить тебе, Воевода Всеволжский, они принимают твою волю.

"Берш"? Это рыба такая вроде судака. Ребята были успешными рыболовами. Станут "стрелочниками". Хотя рыбаками, возможно, останутся.

Нельзя взваливать на подростка ответственность за судьбу народа? Он же несовершеннолетний! - Здесь совершеннолетие наступает у мужчины в тот момент, когда он берёт в руки оружие. Когда он объявляет, что готов убивать и умирать. Пика в руках - его паспорт. Свидетельство зрелости. А что мозгов, может, маловато... так этим и взрослые часто грешат до старости.

Мальчишка принял мою власть. От имени рода. Тем самым возложив на меня ответственность. За спасение рода. Теперь я не могу сбежать или ещё как-то... ускользнуть-вывернуться. Я обязан спасти оставшихся в живых "берш", освободить их.

Это хорошо или плохо? - Новые обязанности, расходы, напряги... И чего ради? Ради этого сопляка с палкой?

Не надо ля-ля. У меня не набирается здесь и сотни человек. В караване - от двух с половиной тысяч. Здоровых, организованных, привычных к негораздам мужиков. Один к двадцати пяти. Шапками закидаем?

"Шашки наголо и лишь ветер в груди"? - "Ветер" - потому что "в решето"?

Это - хорошо. Для меня. Здесь и сейчас.

Ситуация обрела определённость. Сомнения, неуверенность, опасения, которые меня так мучили - отпали.

Есть цель. Простая, понятная, близкая.

Делаем.

Пошёл кураж, азарт. Острое желание обдурить, переиграть.

"Желание" - от необходимости.


"Взвился бывший алкоголик,

Матершинник и крамольник,

Надо выпить треугольник,

На троих его даёшь.

Разошёлся, так и сыпет,

Треугольник будет выпит,

Будь он параллелепипед,

Будь он круг, едрёна вошь!".


Таки - да!

Если люди произошли от обезьян, то я знаю своего родственника. Есть во мне нечто от Ханумана. Помимо любви к женщинам, знаниям и шуткам. Тот, после наложенных на него проклятий, забыл о своих сверхспособностях и вспоминал о них только тогда, когда нужно было помочь соратникам.

Кавырля стал "соратником" - надо помогать.

Теперь бы ещё сверхспособностей найти...


"Мне демоны хвост подожгли! Я теперь сопричастен

Огню, что богам доставлять приношения властен".


Эт да! Это - "хвост припалили"! А ну, отдавайте мне моих "бершей"!


"Горящим хвостом запалил Хануман и владельцев

Роскошных палат без труда превратил в погорельцев.

...

Как в день преставления света, зловещею тучей

Глядел Хануман и разбрызгивал пламень летучий".


Почему я вспомнил о Ханумане? - Мне было страшно. Не так, как на Земляничном ручье, не так, как перед Боголюбским...

В бою просто: вот враг - его надо уничтожить. На Земляничном ручье против тысяч врагов - тысячи своих. С Андреем... Сложно. Но он один. С ним можно разговаривать, убеждать.

А вот "один против многих"... Я не могу просто "по щелчку" вложить "свою правду" в головы тысяч враждебных мужчин. Они просто не будут слушать. Я не могу их уничтожить - будет война. Которая для меня нынче - катастрофа.

Я маялся неопределённостью. Не неопределённость "исхода" - "как-то оно будет? чем сердце успокоится?", но неопределённостью "входа" - "куда пойти, куда податься?". Этот человек, обрадовавшийся при виде меня, убитый у меня на руках, его сын со словами "Возьми меня себе" - выбили из меня сомнения.

Как подожжённый ракшассами хвост Ханумана. Пришёл "день преставления света". Локальненький такой. Пошёл адреналин, кураж, злое веселье. Мир стал яснее, контрастнее.

Заботы мои никуда не делись. Но смотреть на них я стал чуть... проще.


Караванщики - враги. Не из-за убитых черемис - их убили "до того как", а из-за полона. Они удерживают "моих людей". "Их человек" пытался убить меня, метнув дротик.

"Совершены враждебные действия".

Они этого ещё не знают. Надо проинформировать. Наглядно.

"Если враг не сдаётся - его уничтожают".

Дихотомия на два шага. Первый: предложить "сдаться".

-- Эй, парни. Притащить сюда мертвяков из леска. Самих - не надо. Головы. И сделать плотик. Бегом.

Отправил новоявленного подданного штаны одевать, почесал за ухом вернувшемуся из пробежки Курта - ворогов поблизости нету. Велел притащить пленного.

Такой же молодой парень. Года на два постарше и портянки чёрные. Пытается храбриться, но при виде Курта начинает дрожать. Всем телом, начиная с губ. Разговор приходиться начинать с ведра речной воды ему в лицо. Марийским владеет ограничено. "Матерщинник" переводит мои вопросы, иногда они не понимают друг друга и начинают выяснять смысл между собой.

Секретов не знает - простой гребец, первый поход. Нанялся вместе со своим отцом - вон его голова лежит. И с дядьями - их головы рядом. Как самого молодого - постоянно гоняли. Потому и сумел убежать дальше всех.

По сути дела... Ничего интересного сообщить не может. Подтверждает инфу от деда-травника. Есть пара деталей. На разгром погоста волонтёров набирали люди посла. Точнее - те, которых он так называет. Некоторые из них переоделись в простую одежду и участвовали в акции. Контролировали процесс. Так, чтобы он не перешёл в резню.

А вот сегодня... "Инициатива масс" - народу понравилось брать чужое и бить морды при явном численном превосходстве. Своём, конечно. Тут рядом - эти противные черемисы... что ж не позабавиться? Увы, свежеприобретённый опыт безнаказанного грабежа столкнулся с вооружённым сопротивлением. Что вызвало дополнительное озлобление. А "казённых пастухов", которые бы остудили горячие головы, как было в погосте, здесь не было...

Странно: организовав "народное движение" в форме "управляемого погрома", организаторы не предусмотрели естественного продолжения - "народной инициативы по исконно-народным целям".

Нет опыта работы с "трудящимися"? Или обычное презрение к племенам?

Суваши и булгары говорят почти на одном языке, друг друга понимают без переводчика. Столетиями, ещё с Кавказа, живут рядом. Вместе были под хазарами. Правда, суваши - язычники. Но и булгары... те ещё мусульмане.

А вот отношение к лесным племенам - чётко "доильное". Дикари. Скот. Дикий скот - в лесу, домашний - в рабах. Языка, закона, смысла... не знают. Братья-суваши вырезали кудо какой-то рыбы? И что? Мелочь недостойная внимания.

В остальном пленный... мало информативен. Что задумали главари каравана, где между ними точки возможных конфликтов... даже - где их шатры, сколько у кого охраны - не владеет. Ему не интересно было, он старших обслуживал. Может сказать сколько гребцов на его учане, чем кормили, как зовут кормщика. Даже "своих" купцов по именам не знает.

-- Прикажешь отрубить ему голову? Чтобы к этим добавить.

У "матерщинника" прорезалась кровожадность. У "пикинёра" - тоже. Вон как умоляюще смотрит - дозволь потыкать врага железкой. Обычное продолжение после панического повизгивания и обмоченных штанов.

Три сопляка сейчас быстренько решат вопросы войны и мира. Во всех Криушах и окрестностях.

-- Нет. Этот... чёрно-портяночный пойдёт в караван. Передаст послу мои слова. Переведи. Я - Воевода Всеволжский. Я весьма расстроен... даже - удручён, враждебностью подданных блистательнейшего эмира, проявленной ими в отношении моих людей. И их имущества. Однако дружелюбие и разумность, свойственная ташдару Абдулле, о чём хорошо известно во всех здешних местностях, позволяет мне надеяться на мирное разрешение возникшего недоразумения.

"Матерщинник" переводит, постоянно запинаясь на велеречивых конструкциях. Пытается высказаться в рамках русского недипломатического, но натыкается на мой взгляд. Пыхтит, сопит. Даже пропотел.

-- Э... азап?

Неточно. Азап, скорее, не "недоразумение", а "беда", "несчастье". Оттенок несколько другой.


***


Постоянная проблема при общении на чужом языке. Связь "слово-мысль" двусторонняя: говоришь просто - думаешь примитивно.

Одна моя переводчица возмущалась:

-- Что вы такие сложные предложения формулируете?! Я всё равно такое перевести не смогу. Говорите проще!

Пришлось объяснять:

-- Переводи как можешь. Ради твоего удобства я тупеть не буду. Потому что потом начну тупить. А так... партнёры прекрасно понимают, что не всё понимают. Пусть они в этом состоянии и остаются.


***


-- Пусть "азап". Дальше: я надеюсь, что досточтимый ташдар не сочтёт за труд рассеять мою удручённость путём личной встречи. В удобном для него месте и времени. Завтра, здесь, через час после рассвета. С немногочисленной свитой. Ибо я, увы, не смогу достойно принять то количество помощников и служителей, которое, безусловно, было бы уместно для сопровождения столь широко досточтимого и глубоко мудрого хаджи, чьё благочестие и приверженность добру известно всем здешним жителям и вызывает искреннее восхищение и уважение.

Интересно наблюдать, как "матерщинник" покрывается пятнами. А ты что ж - думал, весь русский язык сводится к трём-пяти корням? Отнюдь - народный опыт, выраженный в словарном запасе, весьма обширен. Учись парень. Не эмоции выражать, а сущности. Например: чувак, мудак и ништяк - надо различать на слух и употреблять уместно.

-- Запомнил? (Это - пленному) Привязать к плотику. Выпихнуть в Волгу (Это - своим)

Пленник до самого конца не верил, что его отпустят живым. И - целым.

Мелькнула у меня мысль - локотки ему перебить. Но... как-то отвык среди своих. Расслабился, гуманистнулся. Пусть живёт. Пока.


"Плывёт, качаясь, брёвнышко

По Волге, по реке".




Глава 496 | Одуванчик | Глава 498