home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 416

В кустах на поляночке стояла на четвереньках зрелая дама, близкая к местным стандартам красоты: немелкие рост и размер, объёмные ляжки и ягодицы, висящий живот и крупные груди, видимый слой жира на боках и на довольно широкой спине. Всё это — очень белое. И колышется. При каждом толчке соучастников. Исполняется «тяни-толкай» в коленно-локтевой позе. Квалификация исполнителей невысока: синхронизация не выдерживается. Однако зрители в восторге. Который выражают громкими, радостными криками. Зрители — пара десятков молодых литваков. Сидят, стоят, лежат на полянке.

Какая-то рубаха из мешковины закрывает женщине голову, оттуда доносится пыхтение, урчание, мычание. «Кормовой» исполнитель с азартно-шкодливым выражением лица поднимает вверх правую руку и с оттяжкой хлопает по покачивающейся белой ягодице. Женщина резко взмыкивает, дёргается вперёд и начинает активнее поступательно-вращательно работать тазом. На физиономии «щелкунчика» появляется выражение неземного блаженства.

Как мало надо человеку для счастья! Всего-навсего: остался живой и целый, позади — вражье пепелище, впереди — родной дом, вокруг — свои ребята. Да ещё и дырка с подкруткой попалась.

Странно ли, что ребятишки пренебрегли более юными полонянками, а покусились на даму в возрасте, но с умениями? Интересно: «русский поцелуй» — их собственный технологический приём? Тогда следует ли его правильно называть «литовским поцелуем»? Или это достижение средневековой Москвы? Какую дефиницию следует считать более правильной: «Московский»? «Кучковский»? «Вятический»? Котлеты — по-киевски. А губки? — По-московски?

А может, всё-таки, заимствование? Всё-таки, год после бенефиса Новожеи уже прошёл. Но — далековато. Какая-то глушь, самая окраина княжества, дебри лесные.

В средневековье это постоянная проблема: проследить распространение технологических приёмов — крайне сложно. Картинка получается всегда пятнистая: тут — умеют, отойди на десяток вёрст — уже нет. Московской хоругви в походе не было — поданные Черниговских князей. А охотники были: всяк хочет чужого добра домой привезть. Может, кто и распространил… необщее уменье.

Стоп. Где-то я недавно сходную манеру крутить задом… Правда, ракурс… Но если представить в 3D… и виртуально взглянуть с той стороны и снизу…

У меня сразу… активизировалось тряпично-деревянное… Этого не может быть! Но… габариты, контуры, цветность… В таком ракурсе я её не видел. Голос… в такой мычащей тональности я её не слышал. Она год провела в Ростове, откуда было в Бряхимовском походе много народу. Новожею там утопили, но позже… в войске и другие девки появлялись, кому показать — было. Она ж жила в монастыре! Но вспомним пересуды староверов уже и 19 века о женских скитах. Она говорила, что у неё год никого не было! Но следуют ли знание такой техники считать «у неё было»?

Как же сложно понять пути распространение технологий в «Тёмном средневековье»!

Одно скажу точно: хоть чуть-чуть познав такую удивительную женщину, как Софья Степановна — я просто не могу поверить, чтобы она позволила себя банально убить. Чтобы её угробить — одной сожжённой Москвы мало. Тут и десятка едва ли хватит. Как говаривал покойный Хрипун: «Куды вы, боровы деревенские, лезете…!».

Литваки удивлённо косились на меня в новом, боевом облачении. Мечи, шлем, пояс… атрибуты воина, хоть и необычные для здешних мест, или наоборот — именно потому, что необычные, сразу подняли мой статус. Не битый, драный, босой, в грязных порточках-рубашоночке, а… фиг его знает кто, но что-то серьёзное.

Я подошёл к голове женщины, присел на корточки. Посмотрел, как молодой литвак, запустив руку под тряпку на голове женщины, таскает её за волосы, дружелюбно по-улыбался ему. И откинул тряпку с её глаз.

Волосы у неё обгорели. С правой стороны осталось пальца на два, с левой — на шесть. Как раз, чтобы парню уверенно ухватиться. Лицо — целое, хотя и битое, с синяком. Мочки ушей целые. Умница: успела снять серьги, а то могли и с ушами оторвать. Зубы… если оттянуть ей губы… передние — на месте. Ещё и везучая — здесь редко кто в её возрасте может похвастаться полным гарнитуром во рту. А уж при конфликтах… вылетают первыми. Глаза — оба, нос — не свёрнут, щёки — не резаны. Ссадины — не в счёт. Целая, здоровая… Везучая? — Умная.

Рубаха… явно — не её. И по размеру, и по ткани. С какой-то холопки сняла. Замаскировалась. Смелая женщина: таких, «в расцвете сил», баб, они же — «возраста последнего пути» (средний возраст умерших взрослых женщин в эту эпоху в Залесье — 32 года) — литваки убивали на месте не глядя, походя.


* * * | Расстрижонка | * * *