home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

– Главным образом шел по следу Боба Бандольера, – сказал я.

Издав удивленный возглас, Джон махнул мне в сторону дивана. Затем, не глядя в мою сторону, он отправился на кухню и вернулся со стаканом, полным до краев водки со льдом. Подойдя к креслу, он отпил из стакана и спросил:

– А где ты болтался вчера ночью?

– Что с тобой, Джон? – удивился я. – Я не заслужил таких слов.

– А я не заслужил всего этого. – Он снова отхлебнул из стакана, явно не собираясь садиться, пока не выскажет всего, что его волновало. – Ты отрекомендовался моей матери профессором колледжа. А кто ты теперь, Тим? Чиновник по особым поручениям?

– О, Джон, просто Джойс Брофи назвала меня профессором Андерхиллом, вот и все.

Еще раз смерив меня недоверчивым взглядом, Джон сел наконец в кресло.

– Пришлось рассказать своим родителям о твоей блестящей академической карьере. Я не хотел, чтобы они поняли, что ты лжец. Так что ты теперь профессор Колумбийского университета, опубликовавший четыре книги. И мои родители гордятся, что я знаком с таким человеком, как ты.

– Тебе не стоило заходить так далеко.

Джон только махнул рукой.

– Знаешь, что она сказала мне? Моя мать?

Я покачал головой.

– Она сказала, что когда-нибудь я встречу симпатичную молодую женщину и что она еще не потеряла надежды стать бабушкой, я должен помнить, что я все еще здоровый молодой человек с прекрасной работой и прекрасным домом.

– Ну что ж, – сказал я. – Так или иначе завтра они уезжают. Ты ведь не жалеешь, что они приехали, правда?

– Что ты. Иначе я бы не услышал, как мой отец беседует об индийской теологии с Аланом Брукнером. – Джон рассмеялся, но смех его перешел постепенно в стон, а затем Джон сжал ладонями виски, словно пытаясь привести в порядок мысли. – Знаешь что? Я просто не успеваю за собственными переживаниями. Кстати, с Аланом все в порядке? Ты нанял для него сиделку?

– Элайзу Морган, – сказал я.

– Замечательно! – воскликнул Джон. – Мы ведь все знаем, какую замечательную работу... – Но он тут же замахал рукой в воздухе. – Беру свои слова обратно, беру обратно. Я очень благодарен тебе. Это действительно так, Тим.

– Я вовсе не жду, что ты будешь вести себя так, будто самая значительная неприятность в твоей жизни за последнее время – штраф на автостоянке.

– Вся проблема в том, что я очень зол. И не всегда отдаю себе в этом отчет. Понимаю только тогда, когда вечером вспоминаю, что весь день сегодня хлопал дверьми.

– И на кого же ты так зол?

Покачав головой, Джон снова отпил из стакана.

– Думаю, что на самом деле я злюсь на Эйприл. Но ведь этого не может быть.

– Она не должна была умирать.

– Да, ты явно прошел школу хитрости и догадливости, до того как стал профессором Колумбийского университета. – Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел в потолок. – Думаю, ты прав. Я просто не хочу принимать этого. В любом случае спасибо, что ты понимаешь, почему я веду себя как полное дерьмо. – Он уселся поудобнее в кресле и положил ноги на журнальный столик. – А теперь расскажи мне, что ты делал сегодня.

Я описал, как провел день: Алан, Белнапы, Гленрой Брейкстоун, поездка в Элм-хилл, раздражительный старик на Фон-дю-Лак-драйв.

– Я, должно быть, что-то упустил в твоих рассуждениях, – сказал Джон. – Почему ты вообще поехал к этому человеку?

Не упоминая о Томе Пасморе, я рассказал ему об «Элви холдингс» и Уильяме Фрицманне.

– Единственным Фрицманном в телефонном справочнике оказался Оскар с Фон-дю-Лак-драйв. Вот я и поехал к нему, но как только спросил об Уильяме Фрицманне, старик назвал меня мошенником и решил расправиться со мной.

– Он пытался ударить тебя?

– Мне показалось, что он устал от людей, задающих ему вопросы об Уильяме Фрицманне.

– Но Уильяма нет в телефонной книге?

– Там зарегистрирован номер экспресс-почты, тот же, что для «Элви холдингс» и для двух других учредителей компании, которые могут быть, а могут и не быть реальными лицами.

Джон внимательно смотрел на меня, поставив стакан на колено и ожидая продолжения.

Я рассказал ему о том, что видел возле «Зеленой женщины» синий «лексус». Прежде чем я закончил, Джон резко выпрямился и снял со столика ноги.

– Та же машина?

– Она скрылась из виду, прежде чем я успел убедиться в этом окончательно. Но когда я искал в компьютере «Элви холдингс», решил выяснить также, кто владелец «Зеленой женщины».

– Только не говори мне, что это Уильям Фрицманн.

– "Элви холдингс" купила помещение бара в восьмидесятом году.

– Так, значит, все-таки Фрицманн. – Джон поставил стакан на стол, поглядел на меня, снова на стакан, затем поднял его и поставил на ладонь, словно взвешивая. – Так ты думаешь, что Эйприл убили из-за этого чертова «исторического проекта»?

– Она говорила с тобой об этом?

Джон покачал головой.

– Честно говоря, Эйприл была так занята, что у нас почти не было времени на разговоры. Нет, это вовсе не было проблемой... – Он вскинул глаза. – А если уж совсем честно: да, возможно, это было проблемой.

– Алан знал, что это как-то связано с преступлением.

– Да? – Джон явно пытался вспомнить наш разговор в машине. – Ну что ж, с отцом она, видимо, разговаривала больше, чем со мной.

– С ним больше, чем с тобой?

– Ну, меня очень злили эти проекты Эйприл. – Джон заколебался, словно прикидывая, как много стоит говорить. Затем он встал и принялся заправлять рубашку под ремень брюк. Поправил ремень. Эти лихорадочные маневры не могли скрыть, что Джону не по себе. Наклонившись, он взял со стола стакан. – Эти проекты действовали мне на нервы. Я не понимал, почему надо отрывать время от семьи на всю эту галиматью, за которую ей никто не платит.

– Ты знаешь, как и когда она впервые заинтересовалась убийствами «Голубой розы»?

Джон нахмурился, глядя в пустой стакан.

– Нет.

– А что ей удалось узнать?

– Не имею ни малейшего понятия. Наверное, Монро и Уилер унесли папку, где об этом написано, вместе со всеми остальными. – Джон тяжело вздохнул. – Подожди. Я сделаю себе еще выпить. – Сделав несколько шагов в сторону кухни, Джон обернулся. – Не подумай – у нас были хорошие отношения. Я просто хотел, чтобы Эйприл проводила больше времени дома. Но мы не ссорились. То есть, мы конечно спорили. Мне не хотелось говорить об этом при полицейских. И при родителях. Им не обязательно знать, что мы не всегда бывали счастливы друг с другом.

– Понимаю, – кивнул я.

Джон сделал еще шаг вперед, помахивая пустым стаканом.

– Знаешь, чего стоит собрать коллекцию вроде нашей? Когда у Эйприл случалось затишье в делах, она садилась на самолет и летела в Париж охотиться за очередным полотном. Так уж ее вырастили – для маленькой Эйприл Брукнер не было ничего невозможного – нет, сэр, – Эйприл Брукнер могла делать все, что придет в ее хорошенькую головку.

– И ты злился на нее за то, что она оставляла тебя?

– Ты ничего не понял, – повернувшись на каблуках, Джон направился в кухню. Я услышал звук льющейся жидкости, падающего в стакан льда, захлопывающегося холодильника. Джон вернулся в комнату и остановился на том же самом месте, на каком стоял, согнув в локте руку со стаканом. – Иногда с Эйприл было очень трудно жить. Что-то в ней было не так, словно отсутствовало равновесие.

Заметив на ковре расплывающиеся черные пятна, Джон протер ладонью дно стакана, с которого стекали капельки воды, и отпил из него. – Я – самое лучшее, что произошло в жизни Эйприл, и где-то в глубине сознания Алан знает об этом. Когда она вышла за меня замуж, Алан расслабился – я сделал ему настоящее одолжение. Он знал, что я способен удержать ее от безрассудств.

– Она была очень одаренной женщиной, – сказал я. – Что ты хотел, чтобы она делала целыми днями – пекла пирожки?

Снова хлебнув из бокала, Джон вернулся к креслу.

– И чем же это она была так одарена? Эйприл умела делать деньги. Это что – такой уж чудесный дар?

– Мне кажется, ее не очень волновали деньги сами по себе. Таковы сейчас многие капиталисты.

– Не обманывай себя, – сказал Джон. – Она просто завязла во всем этом.

Джон нахмурился.

– Я уверен, что Эйприл была благодарна тебе за стабильность, которую ты ей дал, – сказал я. – Подумай хотя бы, сколько лет вы прожили вместе.

Рот Джона Рэнсома искривился, он зажмурился и чуть наклонился вперед, прижав ко лбу холодный бокал.

– Меня пора на свалку, – он невесело рассмеялся. – И как я вообще выжил во Вьетнаме? Я был тогда тверже. Вернее, не тверже, а сумасброднее.

– То же можно сказать про каждого из нас.

– Да, но я шел своим путем. Покончив с желанием свергнуть коммунизм, я хотел того, что вообще плохо понимал. – Он печально улыбнулся.

– И что же это было?

– Мне кажется, я хотел научиться видеть мир.


предыдущая глава | Голубая роза. Том 1 | cледующая глава