home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Алан на негнущихся ногах шел к дому. На аккуратно подстриженном газоне блестела трава. Мы вошли в дом, и, обернувшись, Алан несколько секунд смотрел на меня пустыми бессмысленными глазами. Меня прошиб холодный пот. Похоже, старик забыл обо всем, что собирался сделать. Он медленно прошел через коридор и остановился только в гостиной. Все деревянные поверхности в комнате сверкали, в воздухе пахло полиролью.

– Вот это хорошо, – Алан сел на диван и откинулся на спинку. – Уборщицы постарались на славу. – Он еще раз оглядел сияющую чистотой комнату. – По-моему, сюда никто не приедет. – Он прочистил горло. – А я думал, что люди приезжают после похорон в дом.

Алан забыл, что дочь жила не в его доме.

Я сел в кресло напротив старика.

Скрестив на груди руки, Алан молча смотрел в окно. В глазах его застыло странное выражение. Затем они медленно закрылись, и Алан заснул. Грудь его мерно вздымалась, дыхание стало ровным. Через минуту-две он снова открыл глаза и произнес:

– Тим, да? Хорошо.

– Вы все еще собираетесь в морг?

– Да, конечно. Ведь я знал этого парня лучше, чем Джон, – Алан улыбнулся. – Я отдал ему кое-что из своей старой одежды. Несколько костюмов стали велики мне в последнее время. Парень скопил достаточно денег, чтобы платить за учебу и квартиру, но больше ему не хватает ни на что.

На лестнице послышались тяжелые шаги. Алан удивленно заморгал, а я встал и вышел в коридор. На меня надвигалась полная женщина в черных брюках и футболке с эмблемой университета штата Иллинойс. Она везла за собой пылесос.

– Должна вам сказать, это была самая тяжелая работа, какую мне приходилось выполнять за всю свою жизнь, – заявила она, глядя на меня так, словно я тоже несу ответственность за состояние дома. – Целых шесть часов.

– Вы отлично поработали.

– И это говорите мне вы! – Уронив шланг от пылесоса, она тяжело привалилась к стене и посмотрела на Алана. – Вы не слишком аккуратный человек, мистер Брукнер.

– Да, все как-то вышло из-под контроля.

– Вам надо лучше следить за домом, если хотите, чтобы я приходила и дальше.

– Теперь все пойдет по-другому, – заверил ее я. – Сюда будет приходить частная сиделка, как только нам удастся ее, найти.

Склонив голову набок, уборщица внимательно посмотрела на меня.

– Мне полагается сто двадцать долларов.

Алан залез в карман пиджака и достал оттуда ком двадцатидолларовых банкнот. Отсчитав шесть штук, он встал, чтобы передать их уборщице.

– Вы просто прелесть, мистер Брукнер, – улыбнулась женщина. – Я буду приходить по четвергам.

– Замечательно, – сказал Алан.

Выходя из гостиной, уборщица подняла шланг от пылесоса.

– А что мне делать с этими цветами? – спросила она.

Алан непонимающе посмотрел на женщину.

– Ну, вы их поливаете или что?

– А где это?

– Я переставила на кухню.

– Но венки обычно не поливают.

– Что ж, тем лучше.

Женщина вышла, увозя за собой пылесос, а через несколько минут вернулась уже без него, и я пошел проводить ее до двери. Она продолжала бросать на меня косые подозрительные взгляды.

– Он как доктор Джекил и мистер Хекил или как его там.

В этот момент в коридоре появился Алан. Он осторожно нес в обеих руках круглый венок из гвоздик и желтых роз.

– Вы ведь знаете Флори-парк, не так ли? – спросил он.

– Я вырос в другой части города.

– Тогда я скажу вам, как его найти. Думаю, вы сумеете отыскать озеро в восточной части парка. – Мы вышли наружу. – Восток это справа.

– Да, сэр, – кивнул я.

Мы подошли к машине. Алан забрался на переднее сиденье, прижимая венок к груди.

Следуя инструкциям Алана, я свернул к северу от Истерн Шор-драйв. Я спросил, почему бы нам не свернуть к берегу здесь же, неподалеку.

– Это Банч-парк, – ответил Алан. – Эйприл не любила здесь гулять. Слишком много народу.

Через десять-двенадцать миль мы оказались в районе Ривервуд.

Истерн Шор-роуд перешла в двухполосное шоссе, которое вскоре разделилось на две дороги, одна из которых вела на запад, а другая прямо, на север, теряясь в сосновом лесу, среди которого попадались то здесь, то там большие современные здания. Алан велел мне ехать прямо и свернуть направо у следующего перекрестка.

Вскоре мы проехали мимо таблички, на которой было написано оранжевыми буквами «Флори-парк». Подъездная дорожка упиралась в круглую автостоянку, на которой стояли несколько «джипов» и «рейнджроверов».

– Это один из самых красивых парков в нашем округе, – сказал Алан. – И никто не знает о его существовании.

Он вылез из машины.

– Туда, – дойдя до конца стоянки, он перелез через бетонный бордюрчик и пошел прямо по траве к узенькой тропинке. – Я был здесь всего один раз. Эйприл тогда училась в школе.

Я спросил, не позволит ли он мне нести венок.

– Нет, – коротко ответил Алан.

Тропинка вела к небольшому островку, на котором росли вперемежку березы и сосны. Я шел впереди Алана, отклоняя встречавшиеся на пути ветки. Алан дышал и двигался довольно легко для своего возраста. Мы вышли на большую поляну, кончавшуюся небольшой возвышенностью, поднявшись на которую я увидел вершины других деревьев, а за ними – голубую гладь озера. Пот пропитал мою рубашку. Я отер ладонью лоб и сказал:

– Алан, я наверное не смогу пойти с вами дальше.

– Почему.

– Мне трудно находиться в таких местах, как это.

Он нахмурился, пытаясь понять, что я имел в виду. Я сделал шаг вперед, и перед моими глазами снова взорвалась мина, подбросив в воздух разорванные тела товарищей.

– А что такое? – спросил Алан.

– Меня нервируют открытые пространства.

– Тогда почему бы вам не закрыть глаза?

И я закрыл глаза. Маленькие фигурки в темных одеждах летали меж крон деревьев, а другие ползли к краю поляны.

– Я могу чем-нибудь помочь вам? – спросил Алан.

– Вряд ли.

– Тогда, судя по всему, вы должны сделать это сами.

Мимо нас пробежали два подростка в купальных костюмах.

Добежав до поляны, они оглянулись и смерили нас удивленными взглядами.

– Вам надо, чтобы я пошел туда с вами?

– Да, – кивнул Алан.

– Тогда пошли. – Я сделал шаг вперед. Маленькие человечки в черном тоже двинулись в сторону деревьев. Меня прошиб холодный пот.

– Я пойду впереди, – сказал Алан. – Следите за мной и наступайте только туда, где прошел я. Хорошо?

Я кивнул. Рот мой был словно забит песком и ватой. Алан пошел впереди.

– Не смотрите ни на что, кроме моих ног, – посоветовал он.

Ноги его оставляли на пыльной тропинке отчетливые следы. Я поставил ногу поверх первого отпечатка. Алан сделал еще шаг. Я двинулся за ним. По спине моей бежали мурашки. Тропинка медленно поднималась в гору. Алан все вел и вел меня вперед.

Наконец он остановился и спросил:

– Теперь вы можете поднять глаза?

Мы стояли на вершине холма. Впереди виднелась тропинка, ведущая вниз по поросшему лесом склону. А рядом дорожка пошире вела к железной лестнице, которая спускалась к узкой полоске песка и почти упиралась в голубую гладь озера. Далеко на линии горизонта медленно качались лодки.

– Вы куда? – окликнул меня Алан, как только я шагнул на широкую дорожку.

Я махнул рукой в сторону лестницы, ведущей к воде.

– Нам туда, – сказал Алан, указывая на тропинку поуже.

Я снова направился за ним.

– Не могли бы вы немного понести венок? – попросил старик.

Я протянул руки. Венок оказался тяжелее, чем я ожидал. Стебли роз царапали мне пальцы.

– Когда Эйприл была девочкой, она брала с собой книги и что-нибудь поесть и проводила несколько часов в небольшой рощице в конце этой тропинки. Там было ее любимое место.

Тропинка исчезала среди камней, громоздившихся между деревьями. Вокруг росли березы и тополя. Алан остановился перед грудой огромных булыжников.

– Я сам не одолею этот завал.

Если бы не венок, это было бы довольно просто. А так приходилось держа его в одной руке, второй помогать Алану пробраться через камни. Один я перелез бы через камни за пять минут. Меньше – за три. Но нам с Аланом понадобилось почти двадцать минут. Когда мы наконец спустились, мой пиджак промок насквозь от пота, и из ткани торчала оторвавшаяся молния.

Я опустился на колени на большой плоский булыжник, снял с плеча венок и посмотрел на Алана, протягивающего ко мне руки. Когда я спустил его вниз, он тяжело дыша спросил:

– Теперь понимаете, зачем вы мне понадобились?

Отерев со лба пот, я стал внимательно рассматривать венок. Из него торчали куски проволоки, несколько отколовшихся роз и веточка папоротника. Поднявшись, я протянул Алану руку.

Он прошел нетвердой походкой по неровному рельефу из врытых в землю булыжников и попросил меня вернуть ему венок.

– И далеко мы идем? – спросил я.

Алан махнул рукой в сторону видневшейся невдалеке небольшой скалы. Рядом с ней, у самой кромки голубой воды, виднелась полоса красных кленов, а за ней – пологий склон с едва заметной тропинкой. По другую сторону кленов виднелась напоминавшая человеческую ладонь гранитная площадка. Алан попросил передать ему венок.

– Вот это место, – сказал он, устремляясь по тропинке вниз. – Эйприл приходила сюда, чтобы побыть в одиночестве, – сказал он, сделав несколько шагов. – Это место была ей очень дорого. – Он тяжело вздохнул. – Я словно вижу ее здесь воочию.

Больше Алан не произнес ни слова, пока мы не очутились на нависавшей над водой гранитной площадке. Я подошел к краю скалы. Справа в небольшой бухточке ныряли двое мальчишек, пробежавших мимо нас чуть раньше.

– Это и есть похороны Эйприл, – сказал Алан. – Ее настоящие похороны.

Я чувствовал себя чужестранцем, проникшим в чужие владения.

– Я должен с ней попрощаться.

Я отошел под тень кленов.

Алан медленно подошел к краю скалы. Этот маленький седоволосый старик казался мне сейчас почти волшебником. Он думал об этом моменте с тех пор, как узнал о смерти дочери.

– Моя дорогая девочка, – произнес Алан дрожащим голосом, крепко прижимая к груди венок. – Эйприл! Я всегда останусь твоим отцом, а ты – моей дочерью. Ты будешь жить в моем сердце до самой моей смерти. Я обещаю тебе, что тот, кто это сделал, не уйдет от ответа. У меня осталось не так много сил, но их хватит на нас двоих. Я люблю тебя, дитя мое.

Подойдя к самому краю гранитной площадки, Алан поглядел вниз и произнес тихим, мягким голосом.

– Отец твой желает тебе почить в мире и покое.

Затем, сделав шаг назад, Алан взял венок в правую руку и, отведя руку назад, кинул венок, словно диск. Несколько раз перевернувшись в воздухе, он коснулся водной глади.

Мальчишки громко закричали, показывая пальцами в сторону плывущего венка. Кинувшись в воду, они поплыли к тому месту, где он упал, но остановились, увидев на скале меня и Алана.

– Я ведь по-прежнему ее отец, – сказал Алан.


предыдущая глава | Голубая роза. Том 1 | cледующая глава