home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Уик-энд прошел так же, как все предыдущие дни, если не считать двух исключений. Рэнсом предложил мне спуститься с рукописью вниз и там, на столе в столовой, я радостно вычеркивал из того, что было написано еще в Нью-Йорке, абзацы и целые страницы, и с помощью мягких черных карандашей, очиненных до безукоризненной остроты в какой-то хитрой машинке, писал на желтых страницах блокнота новые подробности о детстве Чарли Карпентера.

Рэнсому не жаль было поделиться со мной дорогими фирменными карандашами, электроточилкой и блокнотами, но его угнетала и раздражала идея, что мне требуется непрерывно работать в течение двух-трех часов в день. Мне пришлось столкнуться с этой проблемой сразу же, как только Джон помог мне устроиться поудобнее за обеденным столом.

Он подозрительно посмотрел на блокнот, на электроточилку, на стопку листков с записями.

– Кажется, у тебя еще один мозговой штурм?

– Что-то вроде этого.

– Наверное, для тебя это хорошие новости.

Он так резко повернулся и ушел в гостиную, что я последовал за ним. Упав на диван, Джон тупо уставился в телевизор.

– Что случилось? – удивленно спросил я.

Но он даже не посмотрел в мою сторону. Мне вдруг пришло в голову, что с Эйприл он, возможно, вел себя так же. Выдержав эффектную паузу, Джон заявил:

– Если ты собираешься все время работать, то мог бы с таким же успехом вернуться в Нью-Йорк.

Очень многие думают, что книги пишутся между делом, в перерывах между рюмками или одним махом после прогулки по равнинам Йоркшира. Очевидно, Джон Рэнсом был одним из этих людей.

– Джон, – сказал я. – Я знаю, что ты переживаешь сейчас ужасное время, но я не понимаю, почему ты ведешь себя так.

– Как?

– Забудем об этом, – предложил я. – Просто постарайся понять, что я вовсе не пренебрегаю тобой лично.

– Поверь мне, – сказал Джон. – Я привык жить среди эгоистичных людей.

Весь остаток дня Джон не разговаривал со мной. Он приготовил себе обед, открыл бутылку вина, съел и выпил все это перед телевизором. Когда «шоу Уолтера Драгонетта» прервали на один день, Джон стал смотреть подряд все программы новостей, когда закончились и они, он переключился на канал Си-эн-эн, а потом – на «Ночную линию». Он прервал просмотр всего на несколько минут, когда закончил есть. Взяв стакан, Джон прошел к телефону, позвонил в Аризону своим родителям и сообщил им об убийстве Эйприл. К этому времени я успел вернуться в столовую, приготовив себе сэндвич, и слышал, как Джон сообщает родителям, что его старый армейский друг, писатель Тим Андерхилл специально «приехал из Нью-Йорка, чтобы помочь мне справиться со всеми делами. Ну, понимаете – отвечать на телефонные звонки, разбираться с прессой, организовывать похороны». Он закончил разговор, пообещав встретить их в аэропорту. После «Ночной линии» Джон выключил телевизор и поднялся наверх.

На следующее утро я вышел из дому, чтобы немного прогуляться до прибытия первых репортеров. Когда я вернулся, Рэнсом выскочил мне навстречу из кухни и спросил, не хочу ли я выпить кофе. Или, может быть, сварить мне яйца? Мы должны позавтракать, прежде чем отправимся к его тестю и сообщим о смерти дочери.

Хочет ли он, чтобы я был рядом, когда он обрушит эту новость на Алана? Конечно, хочет – если только я не предпочту остаться дома и работать. На это он тоже не обидится.

Либо я перестал быть в его глазах таким законченным эгоистом, как вчера, либо Джон решил меня простить.

– Мы можем выйти через заднюю дверь и пролезть через дыру в заборе. Репортеры даже не поймут, что нас нет в доме.

– Есть какие-нибудь новости, которых я не знаю? – поинтересовался я.

– Вчера вечером я звонил домой декану. Он наконец-то понял, что я никак не могу дать гарантии, что все неприятности закончатся к сентябрю. Сказал, что попытается успокоить попечителей и бывших выпускников. Он думает, что надо устроить что-то вроде вотума доверия в мою пользу.

– Значит, о работе ты можешь не волноваться?

– Кажется, да.


предыдущая глава | Голубая роза. Том 1 | * * *