home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Дойдя до дальнего угла Седьмой улицы, Том обернулся и увидел, что Сара смотрит ему вслед. Маленький терьер по-прежнему рвался с поводка. Сара сделала шаг вперед и помахала Тому рукой. Том помахал ей в ответ и начал переходить через Йоркмин-стер-плейс. Дома, которые он знал всю свою жизнь, обращали к нему свои холодные, безжизненные фасады. Брызги стоящих на лужайках фонтанов казались ему разлетающимися во все стороны песчинками сахарного песка. Сквозь открытые окна Том видел пустые комнаты со стоящими в них роялями и висящими на стенах портретами.

Он прошел по Салисбери-роуд, мимо Эли-плейс, Стоунхендж-серкл, Виктория-террас и Омдурман-роуд. Между Омдурман-роуд и Балаклава-лейн дома стали поменьше. Они теснее лепились друг к другу, а ближе к Ватерлоо-парад это были уже обычные трехэтажные бетонные и кирпичные дома, отделявшиеся друг от друга только толстыми деревянными заборами. Несколько детишек катались по улице на трехколесных велосипедах. Мужчина, читавший газету на пороге своего дома, подозрительно поглядел на Тома, но тут же вернулся к своему занятию, когда увидел перед собой самого обычного подростка с Истерн Шор-роуд.

Машины, велосипеды и повозки, запряженные пони двигались в обе стороны по Калле Берлинштрассе. Мимо проехала машина скорой помощи, затем еще одна. Сделав еще несколько шагов, Том увидел, что на круг в конце улицы выехали сразу четыре полицейские машины, на крышах которых вращались зажженные мигалки. Над воем сирен скорой помощи и сверканием мигалок возвышалось красное кирпичное здание, в котором Том провел почти три месяца, когда ему было десять лет. Вокруг машин быстро собралась толпа.

Как только зажегся зеленый свет. Том кинулся через улицу и стал продираться сквозь толпу, глазеющую на полицейские машины.

Перед вращающейся дверью, ведущей в приемный покой, стоял полицейский лет двадцати пяти в безукоризненно выглаженной, без единого пятнышка форме, а лицо под козырьком фуражки выглядело удивительно бледным. Его пуговицы, пояс и сапоги излучали самое настоящее сияние. Полицейский смотрел на улицу поверх голов толпы.

— Что случилось? — спросил Том полную женщину с большим пластиковым мешком в руках.

Женщина наклонилась в его сторону.

— Мне повезло — я как раз проходила здесь, когда подъехали копы, — сказала она. — Судя по всему, здесь кого-то убили.

Том прошел через пустой участок, отделявший толпу от горделиво несущего свою службу полицейского. Тот угрюмо посмотрел на него и снова уставился в пространство. Когда же Том начал подниматься по ступенькам, полицейский снял руку с кобуры и сложил ладони на груди.

— Вы не могли бы сообщить мне, что случилось, офицер, — попросил Том. Он был примерно на фут выше блюстителя порядка, и тому пришлось задрать голову, чтобы заглянуть Тому в лицо.

— Вы входите или нет? — спросил он. — Если нет, отойдите отсюда.

Том толкнул вращающуюся дверь и сделал несколько шагов в сторону столика, за которым регистрировали больных. И тут же неподвижно застыл.

Тому казалось, что он как бы заново проживает свое прошлое. Он помнил крошечный приемный покой с двумя-тремя креслами и деревянной перегородкой, отделявшей его от такого же крошечного офиса. Сейчас же приемный покой был размером с небольшую железнодорожную станцию, вдоль стен стояли с обеих сторон деревянные скамейки и пластиковые стулья. На нескольких стульях сидели пациенты, одетые в махровые халаты и занятые в основном разглядыванием собственных рук, лежащих на коленях. Усатый старик в кресле-качалке поднял на вошедшего Тома мутные глаза, и с нижней губы его закапала слюна. В дальнем конце большого зала стояла новая перегородка из матового стекла, отделяющая зал от офиса. За перегородкой несколько женщин в накрахмаленных халатах ходили между шкафчиками с картотекой, сидели за письменными столами, поднеся к уху телефонные трубки или разглядывая лежащие перед ними карточки.

Между вращающейся дверью и перегородкой стояли две группы полицейских, напоминавшие Тому футбольные команды перед матчем. В холле было гораздо темнее, чем на улице.

— Что вы тут делаете, Натчез? — кричал офицер, стоявший в большей из двух групп. — Это наша работа!

Том как раз пытался проскользнуть мимо сидящих на стульях стариков, но, услышав фамилию полицейского, быстро поднял голову. Коренастый полицейский в штатском прошептал что-то своим товарищам и двинулся в сторону конкурирующей группы. Мускулистый, уверенный в себе, он напоминал атлета. На щеках его горел лихорадочный румянец. Двое офицеров посторонились, чтобы пропустить Натчеза, затем сомкнулись у него за спиной, на лицах их Том прочел скрытую враждебность. И тут он вспомнил, где слышал это имя: Натчез был одним из двух детективов, обыскивавших дом мистера фон Хайлица.

Том решил, что лучше будет присесть и подождать, по-а разойдутся полицейские. Детектив Натчез подошел к лифту и нажал на кнопку. Часть полицейских продолжала смотреть на него, те же, с кем он только что разговаривал, разошлись в разные стороны.

— Сегодня должна прийти моя дочь, — сказал старик.

— Вы не знаете, почему здесь столько полицейских? — спросил его Том.

Нижняя челюсть старика отвисла, глаза его были красными.

— Ты знаешь мою дочь? — спросил он, не обращая внимания на вопрос Тома.

Старик схватил его за плечо и притянул к себе.

— Кто-то умер, — сказал он. — Кого-то убили. Сегодня у моей дочери день рождения.

Том вырвал руку. Ему казалось, что в земле образовалась гигантская воронка и он медленно в нее падает.

— Они хотят убить ее насовсем, — продолжал старик. — Но я не дам им.

Тут к ним подъехал на инвалидной коляске другой старик, которому явно не терпелось принять участие в разговоре. Том поспешно встал. Один из полицейских взглянул на него с какой-то безликой враждебностью. Том опустил глаза и отвернулся. Взгляд его упал на ноги второго старика, одетые в синие брюки и черные, начищенные до блеска ботинки с блестящими пуговками, высовывающиеся из=под халата. На первом старике, с которым он заговорил, как и на всех остальных больных, были пижама и шлепанцы. Том заглянул в лицо старика в лакированных ботинках, и тот взглянул на него в ответ.

Больше он, пожалуй, ничем не отличался от остальных пациентов — седые волосы, рассыпанные по лицу, отвисшая губа и дрожащая голова. Он сжал халат у горла и нагнулся к Тому, словно желая что-то сказать. Юноша отступил на шаг назад, но глаза старика притягивали его. В глазах этих светился живой ум и проницательность — их никак нельзя было принять за глаза старого маразматика. И тут Том вздрогнул, а потом чуть не закричал от изумления — он вдруг понял, что видит перед собой Леймона фон Хайлица.

Взглянув через плечо, Том увидел, что враждебно настроенный офицер движется в сторону Натчеза. На лице его ясно читалось намерение сказать что-то неприятное. Том опустился на стул, стоящий рядом с коляской фон Хайлица, и быстро взглянул на него, затем отвел глаза. Мистер Тень нанес на лицо толстый слой грима и приклеил густые темные брови поверх своих собственных. Лицо его выглядело изможденным, тупым и бессмысленным.

— Не оборачивайся, — произнес старик, почти не шевеля губами.

Том молча глядел на постепенно пустеющий зал. Офицер, возглавлявший одну из групп, подошел к одному из письменных столов, остальные направились к входной двери и лифтам. Тому снова показалось, что они двигаются как-то не слишком активно.

— Что вы здесь делаете? — прошептал он.

— Сегодня вечером у меня дома, — послышалось в ответ, хотя фон Хайлиц снова даже не разжал губы.

— Кто-то умер? — спросил Том.

— Уходи! — приказал фон Хайлиц, и юноша вскочил с места, словно его вдруг укололи острой булавкой.

Он прошел через просторный пустой зал и, когда поравнялся с лифтом, в котором уехал детектив Натчез, двери лифта открылись, и Натчез в сопровождении двух полицейских в форме вытолкнули оттуда каталку, накрытую простыней, под которой, вне всяких сомнений, находился труп. Том снова почувствовал, что проваливается в воронку в земной поверхности.

«Это все я, — подумал он. — Я написал письмо, и вот этот человек мертв».

— Могу я чем-то помочь тебе? — женщина, сидевшая за перегородкой, опустила на рычаг телефонную трубку и взглянула на Тома холодными глазами, в которых было ясно написано, что она вовсе не горит желанием оказать ему помощь.

— Я, я просто заходил сюда навестить своего приятеля, — пробормотал Том. — А потом увидел в холле полицию и...

— Никого ты не навещал, — сказала медсестра.

— Что? — не понял Том.

— Ты никого не навещал в этой больнице, — у женщины были жидкие, тусклые черные волосы, зачесанные над низким узким лбом, на переносице висели очки с небольшими стеклами. — Я видела, как ты вошел в зал всего несколько минут назад, и единственные пациенты, с которыми ты вступал в контакт, — эти два старика в инвалидных колясках у стены. Ты сам уйдешь отсюда или попросить, чтобы тебя вывели?

— Не могли бы вы сначала сказать мне, что здесь случилось, — попросил Том.

— Это не твое дело.

— Уже два человека сказали мне, что здесь кого-то убили.

Глаза медсестры расширились от удивления и возмущения.

— Я хотел повидать Нэнси Ветивер, — сказал Том. — Она — медсестра, которая...

— Сестру Ветивер? Так значит теперь уже не больного, а сестру Ветивер? А кого ты захочешь повидать дальше? Людовика Четырнадцатого? Персонал больницы слишком загружен, чтобы отвлекаться на всяких бродячих котов вроде тебя. Офицер! Офицер! Подойдите, пожалуйста сюда, — вдруг громко позвала она.

Все полицейские, находящиеся в зале, одновременно повернулись в их сторону, и, поколебавшись несколько секунд, офицер, который послал наверх детектива Натчеза, направился к письменному столу. Он ничего не сказал, только поглядел сперва на Тома, затем на медсестру с напряженной, вымученной, неестественной улыбкой.

— Офицер... — начала медсестра.

— Что тут, черт возьми, происходит? — перебил ее полицейский.

Неожиданно вся эта сцена показалась Тому чудовищно неправильной. Откровенная враждебность полицейского привела медсестру в замешательство. Том еще раз поглядел вокруг и отметил про себя, что половина мужчин, находящихся в зале, были на что-то очень злы, остальные же скрывали под маской равнодушия откровенное злорадство.

— Этот молодой человек, — снова заговорила медсестра, — проник в больницу под вымышленным предлогом. Он говорит что-то об убийстве, расспрашивает меня о медсестрах, он нарушает...

— Меня это совершенно не волнует, милая девушка, — покачав головой, офицер отошел от перегородки.

— Так вот как вы относитесь к своим обязанностям, — визгливо закричала медсестра. В этот момент она увидела человека, от которого с большей вероятностью можно было получить помощь. — Доктор, вы не поможете мне — подойдите, пожалуйста, на секунду.

Доктор Бонавентуре Милтон как раз выходил из коридора справа от письменного стола, за которым сидела разъяренная медсестра, в сопровождении худого смуглого мужчины в синей форме, обшитой галуном. Толстенький маленький доктор в пенсне и черной «бабочке» перевел взгляд с медсестры на своего спутника и улыбнулся.

— Конечно, мисс Драгонетт, — сказал он. — У вас что, возникли какие-то проблемы с моим другом?

— С другом?! — удивлению медсестры не было предела. — Этот молодой человек говорит что-то об убийстве, пытается ворваться в больницу, спрашивает об одной медсестре — я хотела вывести его.

Доктор Милтон сделал рукой успокаивающее движение.

— Я уверен, что мы сможем это уладить, мисс Драгонетт. Этот молодой человек — Том Пасмор, внук Гленденнинга Апшоу. Я встречался с ним две недели назад в Клубе основателей. Так что ты хотел, Том?

Мисс Драгонетт поняла, что придется сдаться, и теперь сверлила глазами стоящего рядом с доктором офицера.

— Я просто проходил мимо, когда увидел полицейские машины. Вот я и решил зайти узнать, что случилось — ведь дедушка так и не перезвонил мне по поводу Нэнси Ветивер... — Том взглянул в лицо офицера в ярко украшенной форме, и его поразили одновременно две вещи — во-первых, выражение ледяных глаз полицейского, во-вторых, смутное ощущение, что он уже видел его раньше.

— Неудивительно! — воскликнула в ответ на последние слова Тома мисс Драгонетт.

— Что-нибудь случилось? — произнес полицейский, и на этот раз, внимательно оглядев его лысый череп и лоснящееся лицо, Том узнал капитала Фултона Бишопа. У Тома все похолодело внутри — на секунду ему захотелось быстро повернуться и убежать. Капитан был гораздо ниже ростом, чем казалось по телевизору. Одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы понять: он начисто лишен чувства юмора. Бишоп напоминал средневекового палача, готового приступить к пыткам, какими их изображают на старинных картинах.

Доктор Милтон быстро перевел взгляд с Тома на капитана Бишопа, затем снова вопросительно взглянул на юношу.

— Я не думаю, что за этим кроется что-то серьезное, — сказал он. — Просто мальчик пришел сюда навестить сестру Ветивер — своего старого друга. Кстати, Том, перед тобой — тот самые капитан Бишоп, который раскрыл зверское убийство мисс Хасслгард.

Ни Том, ни капитан Бишоп не проявляли ни малейшего желания пожать друг другу руки.

— Сегодня несчастливый для нас день, — продолжал доктор. — Один из людей капитана, патрульный по фамилии Менденхолл, умер сегодня утром. Мы сделали все, что могли, но у него были такие серьезные ранения — можно сказать, что он умер смертью героя, после того как первым ворвался в дом убийцы. Мы думали, что сможем вытащить его и делали все возможное, несмотря на нежелательное вмешательство, — доктор многозначительно посмотрел на Тома. — Но примерно полчаса назад бедный Менденхолл ушел от нас. Все это так трагично!

— Но почему здесь столько полиции? — Том почти не слышал собственных слов — он только что снова провалился в воронку.

— Мы приехали за телом, — безо всякого выражения произнес Бишоп.

— Все его объяснения неубедительны, — снова вмешалась в разговор мисс Драгонетт. — Он что-то говорил об убийстве.

— Старик, сидящий у стены, сказал мне об этом. Он очень стар, наверное, не стоило придавать этому смысла.

Теперь оба — и доктор Милтон, и капитан Бишоп в упор смотрели на Тома.

— Какой именно старик? — спросил капитан.

Том поглядел на сидящих вдоль стены. Фон Хайлица среди них уже не было.

— Старик в желтом халате, — Том снова повернулся к доктору. — А вообще-то я шел повидать Нэнси Ветивер.

— Мистер Уильямс не знает даже, какое сегодня число, — прокомментировала мисс Драгонетт. — Он сидит здесь весь день и ждет свою дочь, но старик не узнал бы ее, если бы она вошла сейчас в эту дверь. Но это вряд ли произойдет, так как дочь его живет в Бангоре, штат Мэн.

— Мы поговорим с вами позже, доктор, — капитан Бишоп быстро прошел через зал и исчез за вращающейся дверью.

Доктор Милтон со вздохом посмотрел ему вслед.

— Что вы собираетесь делать? Вы не хотите... — не унималась мисс Драгонетт.

Но доктор Милтон только покачал головой.

— Я сам позабочусь об этом, мисс Драгонетт, — сказал он. — Пойдем со мной, Том.

Доктор повел Тома по коридору справа от стола, из-за которого только что вышел. Он взял Тома под руку и сказал:

— Я хочу убедиться, что правильно понимаю ситуацию. Ты пришел сюда поискать сестру Ветивер — из-за разговора, который слушал в доме своего дедушки. Хотел убедиться, что с ней все в порядке, не так ли? В зале ты увидел полицию и присел рядом со стариком, который стал бормотать что-то насчет убийства.

— Все было именно так, — подтвердил Том.

— Ты конечно, понимаешь, что все очень переживают, когда умирает полицейский. Это глубоко затронуло его товарищей.

Слова Милтона немного не подходили для описания картины, которую видел Том. Неужели это было проявление глубокой скорби? Том вспомнил две группы полицейских, на лицах которых отражались либо враждебность либо откровенное торжество. Тома охватило вдруг чувство вины. Ему казалось, что он бредет в густом тумане, ничего не видя и не ощущая.

Доктор внимательно посмотрел Тому в глаза.

— Ты ведь понимаешь, что надо быть осторожным, Том. Ты наверняка не хочешь никого расстраивать. В наши дни люди очень вспыльчивы. Особенно всех взбудоражила история Хасслгарда. Ты ведь умный мальчик из хорошей семьи, перед тобой — большая счастливая жизнь.

— Этот полицейский, Менденхолл, умер из-за дела Хасслгардов?

— Можно сказать и так, — доктор начинал раздражаться.

— Из-за письма, которое получил капитан Бишоп?

— Откуда ты знаешь о письме? Кто сказал тебе...

— Это передавали в выпуске новостей. Но никто кроме капитана Бишопа не видел этого письма, не так ли?

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю о том, что... что в письме вполне могло быть написано что-то совсем другое. Что если там ничего не было о бедном полукровке Фоксвелле Эдвардсе, недавно освобожденном из тюрьмы? Что если письмо доказывало, что Мариту Хасслгард убил кто-то совсем другой? Что ее смерть тесно связана с тем, что происходило в казначействе.

— Это просто нелепо, — сказал доктор. — Здесь только что умер человек.

— А те, кто собрался здесь по этому поводу, выглядят не слишком несчастными, — заметил Том.

— Что ж, офицеры полиции не всегда бывают лояльны. Но что пытаешься сделать ты, Том. Рассуждаешь о каких-то существующих и несуществующих письмах, задаешь вопросы об убийстве...

— Как мог этот человек, Менденхолл, быть нелояльным, если он умер при исполнении служебных обязанностей. К чему же он был нелоялен?

Доктор Милтон едва сдерживался, чтобы не взорваться.

— Послушай меня внимательно. Лояльность — это верность людям своего круга. Ты знаешь, кто они такие. Твои соседи, твои друзья, твоя семья. Они — это ты. И никогда не пытайся убежать от себя.

Доктор выпрямился и поправил жилет.

— Ты должен жить в этом мире рядом с нами, Том, — доктор посмотрел на часы. — Я хочу, чтобы мы оба забыли об этом разговоре. У меня еще очень много дел. Пожалуйста, передай от меня привет маме и дедушке. — Быстро взглянув на Тома, Милтон оставил его и пошел в сторону зала. Однако, сделав несколько шагов, доктор обернулся. — Кстати, сестра Ветивер временно отстранена от работы. И забудь обо всем этом, Том.

— А Хэтти Баскомб?

На этот раз доктор рассмеялся.

— Хэтти Баскомб! Думаю, ты найдешь ее где-нибудь в туземных кварталах, если она еще жива. Эта женщина ушла от нас много лет назад. Думаю, она бормочет где-нибудь заклинания над обглоданной куриной костью. Колоритная была особа, не правда ли?

— Да, очень, — машинально согласился Том.


предыдущая глава | Голубая роза. Том 1 | cледующая глава