home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Готовясь, они выпили не одну порцию. Человечек достал из кармана пиджака какой-то конверт и перьевую ручку и заявил, что необходимо составить список мест, где может быть Андерхилл, а также барменов и завсегдатаев их заведений, которым может быть известно, где его искать. В списке были бары на Пэтпонг-3, бары в районе под названием Сои-Ковбой, бары в отелях, бары в Кланг Туи, бангкокском порте, китайские “чайные домики” на Йаоварой-роуд и две кофейни – “Терма” и еще одна в “Грейс-отеле”. Когда-то Андерхилла знали во всех этих местах и где-то, может быть, знают до сих пор.

– Все это стоит денег, – сообщил приятель Конора, засовывая сложенный конверт обратно в карман.

– У меня достаточно денег, чтобы обойти несколько баров, – казал Конор и, заметив на лице человека в голубом недовольное, подозрительное выражение, добавил. – И кое-что сверх того для вас. – Сверх того, очень хорошо. Я хочу свою долю сейчас. Давай начнем со сверх того.

Конор достал из кармана комок мятых банкнот, и мужчина выбрал ярко-красную пятисотдолларовую бумажку.

– Теперь пошли, – объявил он.

Сначала они обошли еще несколько баров на Пэтпонг-3, но ни в одном из них спутник Конора не заметил ничего такого, что бы его обрадовало.

– Берем такси, – сказал коротышка. – Мы объедем весь город, самые лучшие, самые шикарные места, и там мы обязательно найдем его.

Они вышли из очередного бара на заполненную народом улицу и остановили машину. Конор забрался на заднее сиденье, а коротышка в голубом костюме еще долго беседовал с водителем. Он отчаянно жестикулировал и улыбался.

– Крэп кроп катуи крэп кроп крэп бахт май крэп. – Несколько банкнот перекочевали в карман к таксисту.

– Теперь все будет как надо, – объявил коротышка, усаживаясь рядом с Конором.

– Я даже не знаю, как тебя зовут, – сказал Конор, протягивая ему руку, которую тот, улыбнувшись, пожал.

– Меня зовут Чэм. Спасибо.

– А я думал Чэм – это твой друг. Который знает Тима.

– Он Чэм. И я Чэм. И наш водитель, может быть, тоже Чэм. Но мой приятель такой плохой, такой плохой. – Мужчина опять захихикал.

– А что такое “катуи”? – спросил Конор, выбрав одно из непонятных слов, слышанных им в разных разговорах на тайском языке. Чэм улыбнулся.

– “Атуи” – это парень, который одевается, как девушка. Понимаешь? Я приведу тебя куда надо. – Он на секунду положил руку на колено Конора.

“Черт возьми”, – подумал Конор, но только глубже подвинулся на мягком сиденье.

– А что это за чушь по поводу телефона? – спросил Конор.

– По поводу чего? – улыбка Чэма выглядела теперь какой-то натянутой.

Они ехали довольно быстро среди оживленного дорожного движения, подпрыгивая на трамвайных рельсах и все дальше удаляясь от центра. А может, Конору только так казалось.

– Телефон. Ты что-то говорил об этом там, “У Мамы”.

– А-а! Телефон. Мне показалось, ты сказал что-то другое. Это не должно тебя интересовать. Это бангкокское словечко. Имеет много значений. – Он искоса взглянул на Конора. – Одно из значений – сосать. Понимаешь? Телефон. – Он сложил на груди свои маленькие ручки и мечтательно закрыл глаза.

Следующие два часа Конор и его спутник провели в различных барах, полных голодного вида девиц и каких-то прилизанных пронырливых юнцов. Чэм вел долгие беседы, полные смешков и весьма эмоциональных восклицаний, с дюжиной барменов, но затем не происходило ничего, кроме обмена банкнотами. Сначала Конор пил осторожно, но потом, заметив, что предполагаемая близость Андер-хилла заставляет его нервничать и алкоголь почти не оказывает на него действия, стал пить не меньше, чем позволял себе обычно “У Донована”.

– Его давно здесь не было, – сказал в очередной раз Чэм, повернувшись к Конору со своей по-прежнему счастливой и безмятежной улыбкой. Конор снова заметил маленькие шрамики в уголках глаз и около рта своего спутника. Как будто доктор удалил настоящее лицо Чэма и заменил его гладкой маской с мальчишеским выражением лица. Чэм обнял Конора за плечи.

– Не беспокойся, мы скоро найдем его, – пообещал он. – Еще водки?

– Да, конечно, но в другом баре.

Они вновь оказались снаружи. Рука Чэма лежала теперь где-то между лопаток Конора. Конор подумал, не позвонить ли ему в отель Майклу Пулу. Затем ему вдруг показалось, что он увидел на другой стороне улицы Майкла, который садился в такси возле блестящей вывески бара “Занзибар” на другой стороне улицы.

– Хей, Майк, – закричал он. Мужчина посмотрел на него через стекло машины. – Мики! Я здесь!

Чэм поднес к губам кончики пальцев.

– Поедим? – спросил он.

– Я только что видел своего друга, – сообщил ему Конор. – Вон там.

– Он тоже ищет Тима Андерхилла? Конор кивнул.

– Тогда нам больше незачем оставаться в Сои-Ковбой. Через минуту они уже мчались по вечернему городу среди мигания фар автомобилей, застрявших в пробках. Мимо то и дело проносились стайки юнцов на мопедах, люди сновали туда-сюда у ночных клубов.

Конор повернулся, чтобы что-то сказать Чэму, и вдруг увидел за оконным стеклом лицо бесполого, истощенного призрака, на котором нельзя было прочесть ничего, кроме чудовищного чувства голода.

– Можно спросить тебя кое о чем? – услышал Конор откуда-то издалека свой голос, и это был голос пьяного человека. Но Конор тут же решил, что это не имеет значения, поскольку Чэм ведь его друг.

Тот похлопал Конора по колену.

– Откуда у тебя эти шрамы на лице? Ты что, побывал на фабрике рыболовных крючков?

Рука Чэма вдруг неподвижно застыла на его колене.

– Должно быть, это чертовски интересная история.

Чэм нагнулся вперед и сказал водителю:

– Крэп кроп крэп клэнг туи.

– Крэп крэп крэп, – ответил тот.

– Катуи? – переспросил Конор. – Я уже устал сегодня от этих парней.

– Клэнг Туи. Портовый район, – объяснил Чэм.

– И когда мы туда доберемся?

– Мы уже здесь.

Конор вылез из такси. В ноздри ему ударил соленый морской воздух, пахнущий рыбой. Костлявое лицо, прижавшееся к окну, по-прежнему стояло перед глазами.

– Телефон, – закричал он. – Первый корпус. Как вам это нравится?

Чэм втащил его в бар, который назывался “Венера”. Они пили в “Венере”, “У Джимми”, в “Клаб Ханг”, в каких-то местах без названия. Конор обнаруживал время от времени, что либо он лежит на Чэме, либо Чэм облокачивается на него, когда таксист заворачивает за угол. Глядя в сторону, он снимал руку Чэма со своего колена и опять видел полупрозрачное костлявое лицо, смотрящее на него мертвыми глазами сквозь стекло машины. Конора пробрала дрожь, как будто бы он стоял промокший и раздетый на холодном ветру. Конор вскрикнул – лицо вздрогнуло и исчезло.

– Ничего, – сказал Чэм.

Потом они поднимались по каким-то лестничным пролетам и заходили в темные комнаты, где пахло благовониями и стояли диванчики с керамическими изголовьями. Мужчины-китайцы прерывали игру в маджонг ровно настолько, чтобы изучить фотографию Андерхилла. В первом таком заведении они морщили лбы и кивали головами, во втором – морщили лбы и кивали головами, в третьем – то же самое.

– Его здесь знали? – спрашивал Конор.

– Его отсюда вышвыривали, – отвечал Чэм.

Затем Конор обнаружил, что сидит за каким-то столом, покрытым скатертью, в вестибюле отеля. В другом конце зала молодой таиландец в голубом пиджаке читал за конторкой книжку в мягкой обложке. Перед Котором дымилась чашка кофе, он поднес ее к губам и втянул в себя горячий напиток. За всеми столиками сидели молодые мужчины и женщины, девицы вытягивали ноги и клали их на низенькие диванчики, расставленные по всему холлу. Кофе обжег рот Конора.

– Он иногда приходит сюда, – сказал Чэм. – Все иногда приходят сюда.

Конор нагнулся глотнуть еще кофе. Когда он поднял голову, то был уже не в фойе, а на заднем сиденье такси.

– Твой друг был плохой, очень плохой, – слышался голос Чэма. – Его нигде больше не хотят видеть. Он плохой или просто больной? Расскажи мне. Я хочу больше знать об этом человеке.

– Потрахаться он был здоров, – сказал Конор, тут же поняв, что то, что он имел в виду, вряд ли удастся передать словами.

– Но он очень глупый.

– Ты тоже.

– Я не блюю в общественных местах. Я не сею вокруг себя ужас и отчаяние. Я не угрожаю тем, кто имеет надо мной власть, и не оскорбляю их.

– Все это звучит очень похоже на Андерхилла, – пробормотал Конор, погружаясь в сон.

Ему приснилось все то же ужасное лицо за стеклом машины только теперь это было лицо Андерхилла. Конор в ужасе проснулся и обнаружил, что сидит один на заднем сиденье машины.

– Что такое? – пробормотал он.

– Крэп кроп кроп кроп, – сказал водитель и, перегнувшись через спинку сиденья, протянул Конору сложенный листочек бумаги.

– Где все? – Конор дрожащей рукой потянулся к записке и выглянул в окно.

Такси стояло на широкой улице между высоким бетонным зданием, по виду напоминавшим гараж, и низеньким одноэтажным, тоже бетонным, строением без окон. В свете фонаря бетон и асфальт дороги казались ярко-желтыми.

– Где мы?

Водитель показал пальцем куда-то вниз. Конор смущенно проследил за движением его руки и увидел собственный член, белевший в темноте салона, который беспомощно свисал на его правое бедро. Конор наклонился, чтобы укрыться от глаз водителя, и застегнул штаны. Сердце его учащенно билось, голова болела. Он взял наконец записку из рук шофера. В ней было несколько строчек мелким почерком: “Ты слишком много пил. Твой друг может быть здесь. Если пойдешь, будь осторожен. Водителю хорошо заплачено”. Чуть ниже был приписан номер телефона. Конор смял записку и вышел из машины. Водитель стал разворачиваться. Конор швырнул записку на землю и наподдал по ней ногой. Возле одноэтажного здания как будто материализовались из воздуха несколько таиландцев в облегающих национальных костюмах. Они направились по аллее к Конору. Ему захотелось вдруг убежать – люди эти напоминали стаю акул. Он еле держался на ногах. Фары машины слепили глаза. И очень хотелось выпить.

– Вы зайдете? – ближайший к Конору мужчина улыбался улыбкой мумии. – Чэм говорил с нами. Мы вас ждем.

– Чэм – не мой друг, – сказал Конор, но мужчины продолжали махать в сторону здания без окон. – Я не собирался туда заходить. А что у вас там?

– Секс-шоу, – ответила голова мумии.

– И всего-то, – Конор позволил увлечь себя к двери. Внутри он заплатил триста монет за вход женщине в темных очках с серьгами в форме бутылочек “кока-колы” с женской грудью.

– Мне нравятся эти сережки, – сказал Конор. – Ты знаешь Тима Андерхилла.

– Еще не пришел, – сказала женщина. Сережки покачивались в ушах как два повешенных.

Конор проследовал за одним из мужчин по длинному темному коридору и оказался в комнате с низким потолком, окрашенной в черный цвет. Неяркий красный цвет заливал ряды складных стульев и две сцены – одну прямо перед стульями, другую рядом с переполненным баром. На каждой сцене плясала голая девица. У девиц были нессиммeтpичныe груди и узкие бедра. Их губы в лучах красного света выглядели черными. Посетители бара были в основном таиландцами, но в толпе то тут, то там можно было заметить пьяного белокожего мужчину, вроде самого Конора, и было даже несколько пар в американской одежде. Конор упал на один из стульев в дальнем углу зала заказал материализовавшейся рядом с ним полуголой диве пива, которое стоило ему сотню.

“Этот негодяй вынул из штанов мой член, – думал он. – Мне, небось, еще повезло, что он не отрезал его и не унес в бутылочке с собой на память”. Он выпил свое пиво, затем еще несколько порций, пока девицы на сцене меняли тела и лица, меняли длинные волосы на короткие, бейсбольную форму на футбольную, пышные бедра на бедра поджарых борзых собак. Конор решил, что ему, пожалуй, нравятся эти девицы. Одна из них умела открывать влагалищем бутылки “кока-колы”, причем пробка отлетала от бутылки с громким щелчком. У девицы было скуластое личико и горящие черные глаза. Открыв бутылку, она высасывала из нее жидкость, которую затем выливала обратно. Насколько было известно Конору, ни одна из девиц “У Донована” так не умела.

Конор вдруг осознал, что дошел как раз до той стадии опьянения, когда дальше алкоголь уже не действует.

Посмотрев на боковую сцену, Конор густо залился краской – стройное юное создание освободилось от платья, чтобы продемонстрировать собравшимся, что является одновременно владельцем двух маленьких упругих грудей и внушительных размеров мужского полового органа, который, опустившись на колени, взял в рот другой “катуи”. Конор повернулся вновь к центральной сцене, на которой девица с непроницаемым лицом жены диктатора собиралась что-то делать с большой рыжей собакой.

– Дайте мне виски, – сказал Конор официантке.

Когда жена диктатора вместе с собакой покинули сцену, на нее взобрались невысокий мускулистый таиландец и девица с волосами по пояс. Скоро они уже демонстрировали половой акт, все время меняя позы и вращаясь, как гимнасты в воздухе. Один из трансвеститов рядом с Конором тяжело вздохнул. Конор заказал еще виски. Призрак Тима Андерхилла сидел где-то в зале и аплодировал.

Конор вдруг понял, что не может с точностью утверждать, кто из людей, выступающих на сцене, на самом деле мужчины, а кто – женщины. Тут были мужчины с женской грудью, женщины с членами.

Сейчас на сцене было четверо, которые сплелись как бы в тугой клубок, из которого Конору удавалось увидеть то женскую улыбку, то пышные бедра, то внушительных размеров зад. Затем все четверо встали и начали кланяться, как артисты. Эти люди показались вдруг Конору хранителями памяти о вечном наслаждении, они отличались от тех, кто сидел в зале, как марсиане, они были нетленны и неприкосновенны, как ангелы.

“Вот это да!” – думал Конор. Ему открылось вдруг, что только что он наблюдал момент полной, абсолютной ясности и правды жизни. Конор увидел самого себя, стоящим перед сверкающей стеной нерушимого и непостижимого мира, где стирались границы между полами а языком служила музыка, и все, что двигалось, было настолько быстрым и ярким, что слепило глаза.

Затем он вновь вернулся в жестокую реальность.

Выступавшие, облачившись в робы, сошли со сцены в полуопустевший зал, где оставались теперь в основном прибалдевшие наркоманы и проститутки, живущие в хибарках вдоль реки. Конор был пьян. Тим Андерхилл был пьяницей-неудачником, таким же, как он. Конор пытался припомнить этот момент познания абсолютной истины, но вспоминались только бары и задние сиденья такси, которые видел он сегодня во время своей бесплодной охоты – настолько бесплодной, будто он искал не человека, а единорога или какое-нибудь другое мифическое существо.

Конор думал о том, что, в сущности, вся его жизнь была историей непонимания, что происходит с ним и с этим миром.

Конор вытер руки о джинсы и устало последовал за остальными засидевшимися посетителями по темному коридору к выходу.

Несколько человек двинулись в сторону стоящего рядом гаража. Все они были одеты в облегающие тайские костюмы и напоминали солдат-наемников в отпуске. На одном из них были темные очки. Конор стоял, покачиваясь, перед дверью клуба, соображая, что эти люди стоят и ждут, когда он уйдет.

Ему стало вдруг ясно, что увиденное сегодня в клубе было лишь прелюдией к главному номеру. Эти люди не довольствовались тем, чего было достаточно для остальных. “И я тоже”, – подумал Конор, вспомнив, что он испытывал, глядя, как кланяются артисты. Должно быть что-то еще – еще более захватывающее. И еще одна вещь заставила Конора подойти к этим людям: Тим Андерхилл должен был бы быть вместе с ними. Ведь именно поэтому Чэм привез его сюда. Чего бы ни ждали эти люди, это должно было стать последним действием представления, так захватившего Конора.

Когда Конор сделал шаг в сторону кучки людей, тот, что был в темных очках, что-то сказал своим приятелям и пошел ему навстречу. Он поднял руку вверх, как полисмен, регулирующий движение, затем жестом показал Конору, что ему надо уходить.

– Представление закончилось, – сказал мужчина. – Вы должны идти.

– Я хочу посмотреть, что еще здесь покажут.

– Больше ничего. Вы должны идти, – мужчина повторил свой жест.

Остальные таиландцы, хотя и не было заметно, чтобы они двигались, были теперь гораздо ближе к Конору. Он почувствовал хорошо знакомые чувства возбуждения и ожидания при встрече с опасностью. Насилие витало в воздухе, эти люди как бы излучали его.

– Тим Андерхилл посоветовал мне прийти сюда, – громко произнес он. – Вы ведь знаете Тима, так?

Мужчины стали переговариваться вполголоса. Конор услышал что-то похожее на “Андерхилл”, затем последовали смешки. Он расслабился. Человек в черных очках глянул на него, как бы беззвучно отдавая команду не двигаться. Мужчины снова стали переговариваться, один из них, видимо, отпустил шутку, которой улыбнулись даже Темные Очки.

– Давайте посмотрим, что еще у вас тут приготовлено, ребята.

– Крэп кроп крэп, – громко крикнул один из группы, и остальные снова заулыбались.

Темные Очки, демонстрируя офицерскую выправку, подошел вплотную к Конору.

– Вы знаете, где находитесь? – спросил он.

– Бангкок. О, Боже, я не до такой степени пьян! Бангкок, Таиланд, чертово королевство Сиамское.

Мужчина обнажил в улыбке желтые зубы.

– На какой улице? В каком районе?

– А плевать я хотел, – ответил на это Конор.

По крайней мере несколько мужчин наверняка поняли, что он сказал, потому что они стали по очереди что-то кричать человеку в темных очках. В тоне их Конору послышалось что-то циничное, интонации людей, которым наплевать на все и вся, которые он не слышал вот уже лет четырнадцать. Они говорили одно из двух: либо “Убей его скорее и пойдем”, либо “Пусть этот балбес-американец идет с нами”.

Темные Очки смотрел на Конора с таким видом, будто в нем боролись сомнения и желание позабавиться.

– Двенадцать сотен, – изрек он наконец.

– Это шоу должно, черт возьми, оказаться раза в четыре лучше предыдущего, – пробормотал Конор, доставая из кармана очередную порцию мятых бумажек. Остальные мужчины уже подходили к высокому бетонному гаражу. Конор пристроился в хвост цепочки, стараясь изо всех сил шагать по прямой.

Мужчина в темных очках забежал впереди остальных и открыл дверь под пандусом. Все стали спускаться по крутым ступенькам в тускло освещенный колодец. Темные Очки помахал рукой в воздухе, призывая Конора следовать за остальными.

– Я здесь, – успокоил его Конор.


предыдущая глава | Голубая роза. Том 1 | cледующая глава