home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXXI. Наука неверных

– Радуйся, Касриэль! – приветствовал Злат менялу, подходя к его лавке на большом базаре, – Поиском твоей шкатулки озаботились даже при ханском дворе. Сегодня я получил строжайший приказ эмира, бросить все дела и полностью посвятить себя розыску злоумышленников, посмевших посягнуть на самое святое, что есть у человека – веру в справедливость. Ведь, если преступление остаётся безнаказанным, оно подрывает веру в могущество власти.

Починив дверь в своей конторе на Красной пристани, еврей привязал на неё шнурок, залепив узел воском с оттиснутой на нём печатью и перебрался в небольшую лавочку, которую построил, когда ещё только делал первые шаги в меняльном промысле.

Сарай был тогда ещё совсем не тот, каким стал теперь. Только-только было покончено со всесильным Ногаем, долгое время державшего в своих руках власть в улусе и сменявшего ханов по своему усмотрению. В степях, после десятилетней смуты, восстановился мир. На старых караванных тропах, как в былые времена, появились вереницы, гружённых товарами верблюдов.

Хан Тохта, отсиживавшийся в неспокойную пору ближе к спасительным лесам возле Укека, перебрался в низовья, куда после заключения мира с улусом Хулагу из-за моря стали прибывать корабли. Столица, возле ханского дворца стала расти не по дням, а по часам.

Касриэль перебрался сюда из Сумеркента, древнего города на реке, почти у самого моря. Там он обосновался, некогда, после своего приезда в улус Джучи. Долго дела шли кое-как. Торговля была хилая. Купцы худые. Перебивался больше мелкими ссудами. Бросил насиженное место без жалости. В Сарае тогда был ещё только один базар. Места дешёвые, смог купить себе хорошее, немного в стороне от большой толкучки. За тридцать с лишним лет оно превратилось в золотое дно. Базар разросся и стал именоваться главным. Здесь стояли самые богатые лавки и конторы. Рукой подать до ханского дворца и дворов знатнейших эмиров.

Сарай теперь разросся – за день не объедешь. Полтора десятка кварталов и в каждом свой базар, поболе того, каким был этот тридцать лет назад. Сам Касриэль уже давно перебрался на Красную пристань – ближе к морской торговле, большим деньгам. Но, и лавку на базаре не бросил. На лето нанимал сидельца, а зимой, когда уплывали последние корабли, перебирался сам. До дома рукой подать, рядом старые друзья, с которыми начинал ещё в былые времена. С одним из них, соседом по лавке он и сидел сейчас у входа, греясь на по осеннему неярком солнце.

Увидев, облачённого в коричневый халат наиба, восседающего на крепком коне из ханской конюшни, сосед спешно юркнул к себе. Грозного представителя власти, как и подобает большому начальнику сопровождал писец: едва выйдя от эмира, Злат немедленно послал за Илгизаром, который уже приготовился было вкушать мёд мудрости в медресе. Они зашли в лавку, оставив дверь открытой, чтобы не зажигать лампу.

– Вчера вечером в Сарай прискакал Могул-Буга. Решил лично присматривать за этим делом. Так что, дорогой друг, покоя мне не будет. А значит и тебе. Хорошо должно быть всем.

Злат уселся на лавку и по русской привычке снял свою монгольскую шапочку с пером.

– Ты говорил, что обещал вознаграждение за возвращение бумаг. Ничего? Это даже лучше. Сам понимаешь, до них никому дела нет. Эмир хочет добраться до тех, кто это сделал. Ты же сам сказал, что им явно кто-то заплатил.

Касриэль развёл руками, словно хотел показать, что ему нечего добавить к ранее сказанному.

– Ты, наверное уже догадался, для чего я взял с собой этого учёного юношу, – указал наиб на Илгизара, – Сейчас он будет говорить умные речи про диалектику и науку этого, как его… который искал неизвестное через известное?

– Аль-Хорезми. Наука вычислений. Её называют ещё наукой неверных. Аль-джеброй.

– Про путеводную звезду и путеводные нити мне больше нравилось. Проще и понятней. Поэтому про них тоже не забывай. Можешь что-нибудь вычислить здесь по своей науке?

– Садись вот к этому столику, обитому сукном, вот тебе мел, – пришёл на помощь юноше Касриэль, – Нам постоянно приходится делать записи. Думаю и тебе это не помешает. Мысль быстротечна и легка на подъём. Запись помогает её удерживать.

– Давайте запишем, что нам дано. Письмо. С ним связано три человека. Один, который украл, второй, который хотел купить и третий, который хотел заполучить его силой. Зачем оно третьему мы знаем. Зачем второму – тоже. Что можно предположить про первого? Самое важное – зачем оно ему?

Илгизар задумался.

– Давайте поищем, что связывает между собой людей, интересовавшихся письмом.

– Могул-Буга хочет найти похитителя, потому что уверен, что его козни направлены против него, – подсказал Злат.

– Авахав никак не связан с Могул-Бугой, но он связан с Алибеком, его неприятелем.

– Было бы очень здорово, если бы за всем этим стоял Авахав, я про это уже думал. Узнав вечером, что нукеры Могул-Буги пытались получить это письмо, он нанял людей, чтобы его похитили. Подозрение сразу падёт на них. Понятно, что сарайский эмир будет в бешенстве, отправит жалобу хану. Ничем серьёзным это, в конечном итоге, не грозит, но шума будет много. Зарубочка останется на будущее. Только как быть с тем, кто самого Могул-Бугу, а точнее, его сестру на это письмо навёл? И зачем? Не мог же он знать заранее, что я вмешаюсь, не дам увезти Касриэля и забрать это письмо? Ты говорил про путеводную звезду. Ею должна быть цель с которой этот Иов приехал из Праги. Она должна была показать, кто его друзья, а кто враги. Теперь мы знаем цель. Он ехал к Узбеку, чтобы получить ярлык на проезд послов из немецких городов с Янтарного моря. Давай попробуем вычислить друзей и врагов. Отдай мел Касриэлю. Настало его время попробовать силы в искусстве вычислений. Тем более, он неверный. Кому, как не ему преуспеть в науке с таким названием.

– Можно подумать, что ты правоверный мусульманин, – обиженно буркнул Касриэль, – Попробовал бы сам.

– Я стараюсь безо всякого мела. Снабжаю вас известным. Так вы бы вычислили с помощью него хоть что-нибудь неизвестное.

Илгизар, только вошедший во вкус, оставленный без мела, тем не менее снова попытался взять всё в свои руки.

– Нужно идти назад. От нас. Здесь, в последнее время генуэзцы борются с венецианцами. Они имеют здесь сторонников, хорошо знают здешние дела. Чтобы устраивать интриги, организовывать ограбления, нужно чувствовать себя здесь, как рыба в воде. Кто помогал этому Иову? Ведь, Адельхарт утверждал, что не он. Он, якобы, даже не знал зачем тот приехал. Хотя и предъявлял в миссию письмо из Авиньона. Посланник прибыл из немецких городов.

– Северным товаром торгуют венецианцы, – сразу понял его мысль Касриэль, – У них старые связи с немецкими купцами. Так что всё сходится. У нас как раз венецианцы и охмуряют Тайдулу.

– Ну что? Устремляй взор на нашу путеводную звезду и иди за ней. Можешь вычислить путь этого письма?

– Написано оно в Праге. Посланец привёз его через Волынь, куда он мог попасть только через Польшу и Литву. У Польши с Чехией вражда, значит он ехал из места, куда можно добраться из обеих этих стран. Один из немецких городов у Янтарного моря.

– Эн-Номан боится купцов, потому что считает, что за ними непременно придёт кто-то другой. Похоже, он прав и на этот раз. Посланник должен был проложить дорогу немецким послам. Но сам он приехал туда из другого места. Из Праги. Даже, если письмо ему привезли оттуда, всё равно, тот, кто это организовал, находится далеко от Янтарного моря.

– У посланца было и другое письмо, – напомнил Илгизар, – Из Авиньона. От папы.

– Получается без Адельхарта не обойтись. Хотя вряд ли он добавит что к уже рассказанному.

Все долго молчали. Меняла вертел в руках мел, которым так и не воспользовался.

– Разузнать бы чем живут сами купцы на Янтарном море, – наконец вымолвил он, – Может статься у них там между собой дрязги почище, чем у генуэзцев с венецианцами.

Разговор о соперничающих купцах сразу навёл Злата на мысль:

– С Волынью больше кто торгует: генуэзцы или венецианцы?

– Ни те, ни другие. В Венецию оттуда дорог безопасных нет, нужно добираться через Венгрию. Генуэзцы больше заняты морской торговлей. С Волынью издревле торгуют сурожане. Они сами по себе, со всеми пытаются ладить.

– Вот опять выходим на твоего Авахава. Он ведь имеет дела с Волынью?

Злату сразу вспомнились слова сурожанина «деньги не мои, их собрали сурожские купцы для важного дела».

– Помнишь, когда в деле о свиной ноге, ты принёс мне список похищенных монет? – размышлял вслух меняла, – Тогда сразу стала видна чужая рука. Африканское золото, флорентийское. Хотя человек служил в генуэзской конторе. Потом и вправду выяснилось, что был он всего лишь посланцем их компаньонов. Дома Барди, банкиров самого папы.

– Похоже, что на этот раз то же самое. Придётся трясти брата Адельхарта.

Когда уже выехали с базара, Злат сказал:

– Так и будем тыкаться, как слепые кутята. Нужен человек, который в этих северных делах разбирается, – он рассмеялся, – Знаешь, как говорят? Всевышний, создавая нам проблему, сразу создаёт и способ её решения. Нужно просто его найти. Зачем нам небо послало этого литовского княжича?

У Наримунта они застали Алексия. Тот уже полностью отдался предстоящей ему трудной задаче и теперь изо всех сил готовил к ней княжича. Поспешность инока была понятна. Наговориться они ещё успеют в долгой дороге, а вот окрестить юного язычника лучше заранее. Кто знает, как там обернётся дело, когда доберутся до Гедимина?

Злат поразился переменам в княжиче. Он сразу стал серьёзнее. Стал медленнее говорить, обдумывая слова. Куда девалась вчерашняя запальчивость. Ожидавшая княжеская шапка уже давила его.

В дрязгах правителей, деливших между собой берега Янтарного моря, Наримунт оказался, как рыба в воде.

Оказалось, что немецкие торговые города крепко не любят немецкий же Тевтонский орден. До завоеваний и крещения язычников толстосумам дело нет, а рвение крестоносных рыцарей в делах войны, наносит изрядный урон делам торговли. Дела эти были налажены исстари, приносили немалый доход. Деньги не пахнут, сказал кто-то из древних. Купцы, извлекавшие огромные выгоды из торговли с Литвой и Русью, никак не могли взять в толк, почему они должны от них отказываться только потому, что русские считают папу всего лишь простым епископом, а литовцы молятся своим богам. Давайте, тогда вообще перестанем торговать с сарацинами, индийцами, Китаем, говорили они. Не будем носить шёлк и посыпать пищу перцем – их ведь везут от неверных. Рыцари со своей стороны называли купцов изменниками, продающими христову веру.

Дело не ограничивалось только словесными обидами. Доходило и до боевых действий. Благо, денег на наёмников у купцов хватало. Больше всего доставалось Риге, через которую с некоторых пор шла большая часть торговли. Само собой получалось, что союзником рижан оказывалась Литва, с которой Орден вёл нескончаемую войну. Хитрые купцы ловко прятались за спину рижского архиепископа, который считался их сюзереном. Он писал нескончаемые жалобы папе, как и другие недруги Ордена поляки. Дело доходило до отлучения крестоносцев от церкви. Дело нешуточное, памятуя недавнюю судьбу тамплиеров. Тевтонцам повезло, что они укрылись под рукой германского императора. Который с папой враждовал.

Недавно сила Ордена начала ломить. Они захватили Ригу и построили там свой замок. Кроме того прибрали к рукам богатый торговый город Данциг, на который разевала рот Польша. Это окончательно испортило отношение с поляками, зато у крестоносцев теперь появились на море свои купцы, а, следовательно, торговые интересы. По всему выходило, что немецким городам в этом противостоянии оставалось уповать только на папу.

Теперь оставалось только добраться до главного хранителя папских секретов в Сарае.

Брат Адельхарт принял Злата и его юного спутника с самым возможным радушием. Это хитрый и ещё не старый проныра появился в Сарае уже давно. Проповедовать слово божье, как другие монахи не спешил, предпочтя этому богоугодному делу заботы хозяйственные. Он подвизался в миссии на должности эконома. Хозяйство у монахов было невелико и оставалось много времени на иные занятия. В ведении Адельхарта находилась, помимо всего прочего, голубиная почта. Секретная переписка.

Католические миссии в Орде потихоньку возникали в самых разных местах, медленно, но верно покрывая державу ханов своей сетью. Эти миссии были не только местами притяжения и опоры, для приезжих из вечерних стран, находящихся в сени папской тиары. Он потихоньку обретали прихожан среди подданных хана и влияние в здешних делах. Яса Чингизхана защищала их от соперников, да и среди монголов было немало христиан. Хоть и принадлежащих к церкви еретика Нестория, но не разбиравшихся в этих богословских тонкостях и искренне считавших всех верующих в Христа единоверцами.

– Ты всё-таки решил поискать тех ребят, что предлагали мне пятьсот иперперов за сундук? – сходу поинтересовался Адельхарт.

– Если бы только это. У меня для тебя печальная новость, брат Адельхарт. Любимая жена хана заподозрила во всех этих делах злой умысел на её благополучие и решила всерьёз разворошить ваше осиное гнездо. Для этого в Сарай вчера прибыл её брат Могул-Буга.

Насладившись вволю смятением монаха, Злат продолжил:

– Но я могу замолвить за тебя словечко. Ты же знаешь, как я тебя люблю?

Адельхарт криво улыбнулся:

– Ты думаешь я ожидал чего другого? Эти купчишки только и делают, что гадят друг другу. Мало того, в свои дела они впутывают церковь. С тех пор, как папой стал кагорский меняла, нашим катехизисом стали счётные книги. Летом они впутали меня во всю эту возню со свиной ногой. Зачем? Видишь ли венецианцы хотели нагадить генуэзцам. Сами в здешних делах ни уха ни рыла не понимают, пирогов на базаре без толмача не могут купить. Давай, брат Адельхарт! Суй голову в петлю!

– Но ведь похитить дочку эмира Улуг-Тимура было твоей затеей? – справедливости ради напомнил наиб.

– И что? Кому от этого стало плохо? Девушка нашла себе хорошего парня. Два любящих сердца соединились.

– Кто мог хотеть сделать зло Тайдуле? Она ведь всегда поддерживает христиан, все это знают. Чем она вдруг вашему брату не угодила? Ты же наверняка догадываешься.

– Несколько лет назад, когда был объявлен этот самый крестовый поход против Орды, польский король отправил к папе двух пленных татар. Я ещё тогда подумал – зачем? Проповедников, знающих кипчакский, ясский, мордовский языки хватает и так. Когда пятнадцать лет в Крыму основали епархию, то стали учить местных мальчиков. Благо нет недостатка в невольниках, которых можно выкупать. Если в Авиньоне хотели посмотреть на живых татар – можно было вообще их целый полк набрать у себя под боком в Генуе. Туда их с каждым кораблём десятками отправляют. Зачем посылать двух пленных к папскому двору? Что это за такие ценные люди?

Адельхарт замолчал и долго глядел в окно, через раскрытые ставни которого комнату щедро заливало солнце.

– Знаешь, что меня сразу насторожило и в том, и в другом папских посланниках? Сюда часто присылают новых людей, выучившихся в Крыму. Отсюда они отправляются в другие миссии. Все они прекрасно знают здешний язык – он ведь для них родной. Но, они как и положено приезжим, долго осваиваются. Понимаешь? Нет знакомых, не знает местных порядков. Чтобы обжиться чужому человеку нужно время. Так вот эти двое сразу напоминали щуку, брошенную в реку. Особенно второй. Он даже ни разу не обратился за помощью. Ведь я не лгу, когда говорю, что не знаю ни чем он занимался, ни для чего приехал.

– Ты, кажется ругался по-польски? – напомнил наиб, – Тебе ничего не придёт на ум, если я скажу, что этот человек приехал сюда через Прагу и один из немецких городов у Янтарного моря?

– Сейчас в Польше новый король. Возможно, подуют новые ветры. Скорее всего, это первая ласточка, принесённая ими.


XXX.  Ночная кукушка | Шведское огниво. Исторический детектив | XXXII. По волчьему следу