home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIX. Искусство завязывания узлов

Музаффар похоже не врал. Всё в его рассказе сходилось. Злат вспомнил, горящие алчным блеском глаза Авахава, когда тот говорил про закамское серебро, обычная купеческая свара из-за барышей. Что здесь делают эмиры, князья и даже ханы? Печально, но они всего лишь товар. Который нужно вовремя купить, чтобы потом выгодно продать. Чем дальше – тем больше. Злат грустно улыбнулся. Чем же при таком положении дел становятся их подданные? Простые люди? Разменной монетой?

Эта мысль снова пришла ему в голову утром, когда он встретил Касриэля. Меняла ни свет, ни заря дожидался его у дворца. По вполне обыденному делу – сообщить, что купец Авахав открыл на имя Злата счёт в пятьсот иперперов.

– Можешь забрать, когда захочешь. Если оставишь у меня, буду начислять шесть процентов каждый год. Если обещаешь долго не брать, то больше. Как договоримся.

– Надо же. Думал наша договорённость уже не действует. Мы так крепко поругались.

– Авахав купец, – наставительно заметил Касриэль, – В этом деле нужно исполнять свои обязательства. В счётных книгах не место страстям и обидам.

Вот тут Злат и подумал, что в этой сделке он, похоже, сыграл роль товара.

– Святые отцы запрещают взимать процент. Пусть хранятся у тебя просто так.

Менялу это не удивило. Похоже, он часто слышал такое.

– Тогда я отправлю твой процент на благотворительность. В церковь передать или просто раздать нуждающимся?

– Решай сам. Ты в этих делах лучше меня понимаешь. Купца Музаффара знаешь?

– Из Булгара? Он рабами торгует. Богатый человек. Дела имеет больше на Красной пристани – торгует с бакинскими и астрабадскими. Хотя держит и немалый торг в Сарайчике с хорезмийцами. Северные рабы хороший товар. Язычники. В странах ислама ведь единоверцев нельзя держать в рабстве. В Сарае появляется только летом. Зимой ему здесь делать нечего.

– С генуэзцами и венецианцами дела имеет?

– Венецианцы, сам знаешь, у нас только появляются, а без генуэзцев никуда. Тоже через Красную пристань. Хотя на горах у него с ними вражда. Ты же знаешь, что в Булгаре правый берег Итиля так называется? Туда уже прямые тропы через Азак и донскую степь протоптали, скупают рабов по дешёвке. Сейчас в Крыму самый большой невольничий торг. Только булгарских туда не допускают.

– На базаре что толкуют? Не слышно слухов, кто твою контору подломал?

– Пока тишина. Я уже через надёжных людей объявил, потихонечку вознаграждение за возвращение. Уж больно хлопотно всё восстанавливать.

– Сам так ни на кого не думаешь?

Касриэль развёл руками в недоумении:

– Ума не приложу. Пользы ведь от этого никакой. Бумаги эти никому не продать – в чужих руках они гроша ломаного не стоят. А в то, что это сделали безо всякой корысти по дурости, я не верю.

На том и распрощались.


Эмир его уже ждал. Второй день он приходил во дворец раньше своего помощника, пора с этим заканчивать. Злата он мягко пожурил:

– Ты что же ко мне никак не зайдёшь? Жёны тебя каждый вечер ждут. Уже разузнали где-то что ты булгарский чак-чак любишь, каждый вечер целое здоровое блюдо велят готовить.

Видно жёны допекали его похлеще, чем служебные хлопоты.

– Сам видишь, что творится, – вздохнул наиб, – Домой не могу дойти, рубаху поменять. Вчера эн-Номан до вечера продержал. (Эмир настороженно прищурил газ), а ночью, – Злат зловеще понизил голос, – на том самом постоялом дворе некий человек разыскивал того пропавшего постояльца.

– Да ты что? – вскинулся эмир, явно обрадованный, что ему теперь и без помощника будет что рассказать жёнам.

– Задержал, допросил. Купец из Булгара. Говорит, этот путник плыл в Новый Сарай к Могул-Буге.

– Тебя вчера эн-Номан увёл. Мне пришлось письмо к хану без тебя писать. Голубем отправили. Сегодня утром от хана послание пришло. Тоже голубем. Приказано срочно этого литовского княжича отправить в Новый Сарай. Под крепкой охраной. Он у эн-Номана остался?

– Думаю для нас это как нельзя лучше. Там он в полной безопасности. А случись что – наше дело сторона, – заговорщицки понизил голос Злат.

– Вот! – эмир поднял палец, соглашаясь. – Ты сходи к шейху, передай ханский приказ.

Он ещё немного подумал и добавил с недоумением:

– Одного не пойму. Мне сказали, что голубь этот вылетел из Нового Сарая раньше нашего. Получается наш сейчас ещё только подлетает.

– Скорее всего этот Могул-Бугинский нукер весточку донёс. Вот его хозяин и решил поскорее Алибеку подгадить. Вернее, его отцу.

Значит Злат не ошибся. Весточка его уже вчера добралась до самого Узбека.

– Я поговорю с эн-Номаном. Пусть подержит немного этого молодца у себя. Ты ведь через пару дней всё равно поедешь к хану на праздник. Вот и прихватишь его с собой. Лично передашь.

– Слушай, Злат! Как же я сам сразу до этого не додумался! Правда, попроси эн-Номана. Что бы я без тебя делал?

Приближался девятый день растущей луны девятого месяца по монгольскому календарю. На него приходился древний праздник, трепетно отмечаемый ещё со времён Потрясателя Вселенной – возлияния молока. Молоко брали от особых белых кобылиц и, по слухам, кропили им войлочные фигурки. Так оно или нет точно никто не знал. Происходило всё в шатре, при участии самых близких к хану лиц. Зато на сам праздник неизменно созывались знатные и важные люди со всего улуса. От эмиров до священнослужителей и купцов. Епископ тоже ездил. На этот праздник держал путь и Алибек, столь неудачно задержавшийся в Сарае.


До эн-Номана наиб не дошёл. Прямо за воротами его встретил дожидавшийся Алексий. Он был бодр и от вчерашней подавленности не осталось и следа.

– Нет худа без добра! – с ходу утешил его Злат, – Зато ты сберёг своему князю тысячу сумов.

– Мне предстоит ещё беседа с этим шейхом, – напомнил Алексий, – Он мне велел сегодня прийти.

– Попьёте чаю. Тебе разве не по нраву пришлось вчерашнее угощение? Ты же говорил, что хотел бы познакомиться с каким-нибудь влиятельным человеком в Орде? Расскажешь своему митрополиту, что пил чай с наставником самого Узбека. Или тебя всё-таки прислал Калита?

– Просто я вспомнил твой совет. Ты предлагал поговорить с этим сказочником. Так я и хочу сейчас поступить.

– Когда кто-то хочет побеседовать с добрым человеком, значит он и сам ищет добра. Ты мне начинаешь нравиться. Если сядем в седло прямо сейчас, то ещё застанем его дома.

Злат не ошибся. Сказочник ещё не ушёл.

– Повремени, добрый Бахрам! Этот человек приехал послушать твои сказки прямо к тебе домой, – приветствовал его наиб.

Сели прямо во дворе. Солнце ещё не разогрело воздух и было по осеннему холодно, но день обещал быть ясным и погожим. Шелестела листва. Не долетало шума ни с опустевшей дороги, ни от притихшей реки. Скоро уже на юг потянуться последние птицы. Пока они ещё пересвистывались в зарослях.

– Ты вчера задал мне задачку, – почтительно обратился к старику монах, – А я не знаю ответа. Может, ты дашь мне совет?

– Подсказку? Ты взялся вершить человеческими судьбами, однако твоя решимость пропала сразу, когда от этого стала зависеть твоя собственная судьба? Тебя никто не неволит. Скажи эн-Номану, что у тебя нет ответа.

Алексий не собирался сдаваться:

– Ты пожалел этого юношу. По своему ты прав. Благое дело вернуть в гнездо, выпавшего из него птенца. Но, разве это простой птенец? Он сын князя. И сам будет князем. Будет также вершить человеческими судьбами. Разве сюда он попал просто так? Он с отрядом пытался захватить новгородского архиепископа, который возвращался от митрополита. Если бы не расторопность баскака и киевского князя, архиепископ и его люди были бы сейчас в литовском плену. Его головой торговали бы сейчас так же, как и головой этого княжича. Получается, если бы он победил в этой игре, то получил выигрыш. А, коли проиграл, то всё это не считается?

– Вот и скажи это эн-Номану, – кротко улыбнулся сказочник.

– Даже, если он со мной согласен, его сдерживает обещание, данное тебе. Ты мудрый человек и говоришь правильные слова. Много видел и много знаешь. Больше, чем сам шейх. Потому он тебя и почитает. Это я вчера сразу понял. Только одних хороших слов мало. Разве я против, чтобы этот юноша вернулся к отцу?

– Чтобы его отец помирился с твоим князем ты тоже не против?

Алексий осёкся. От его запальчивости не осталось и следа. Он глубоко задумался. Бахрам ему не мешал.

– Если честно, я был бы рад, если бы они помирились, – сказал монах, после долгого раздумья. – Сказано – блаженны миротворцы. Если ты знаешь, что я для этого должен сделать, скажи. Как и эн-Номан я обещаю последовать твоему совету.

– Почему ты думаешь, что я отвечу на этот вопрос? Я же ничего не знаю ни о вашем князе, ни о литовском. Могу ли я знать, как их можно помирить? Возможно, эн-Номан тоже рассчитывает на твоё мнение. Соединять нити – великое искусство. Неважно простые это нити, нити человеческих судеб или нити связующие царства. Это искусство завязывания узлов. Что ценится в узле?

– Надёжность.

– Не только. Ценность узла ещё в том, что его можно развязать, в случае необходимости. Не зря узел, который не развязывается, называют мёртвым. Его приходится резать. Так что людей им лучше не соединять.

– Ты всё время говоришь намёками.

– Потому что ценно для человека то, до чего он дошёл сам. Такое лучше запоминается. Ты ведь приехал в столицу ханов и ищешь здесь знакомств с влиятельными людьми не для того, чтобы вернувшись к себе в Москву, уединиться в своём монастыре в келье отшельника. Ты собираешься решать судьбы людей. Поэтому я хочу, чтобы ты усвоил одну истину, которая на этом трудном, неблагодарном и часто кровавом пути может уберечь тебя от ошибок.

Бахрам помолчал, давая Алексию время обдумать, что он сказал. Потом изрёк, именно изрёк, намеренно вычеканивая каждое слово:

– Никогда не решай судьбы людей, не спрося их.

Он немного помолчал и добавил:

– Это всё, что я могу тебе сказать. Теперь можешь идти к эн-Номану.

Инок некоторое время глядел на него с недоумением. Потом просветлел лицом:

– Кажется я понял. Спасибо тебе.


На обратном пути Злат рассказал про приказ хана об отправке Наримунта к нему.

– Узбек, конечно, выполнит желание эн-Номана, если тот попросит отправить княжича к отцу. Но, ему это будет крепко не по душе. Отношения с Литвой у Орды плохие.

– Значит нужно этот узел завязать так, чтобы можно было легко развязать. Так ведь сказал старик? Главное, чтобы секрет не был понятен всем.

Перед входом в обитель эн-Номана монах повернулся к Злату и произнёс:

– Если бы ты знал, как я благодарен тебе за совет поговорить с этим стариком!

Оказалось, что к шейху с утра пораньше уже прибежал Илгизар. Смотреть обещанные книги. С ними был и Наримунт, с почтением взиравший на исписанные непонятной вязью листы. Выслушав весть от Узбека, эн-Номан повернулся к монаху:

– Вот вместе и поедем. Познакомишься там с важными людьми.

– Туда приглашают только избранных, – торопливо шепнул Злат, – Незваным явиться нельзя. Тебе здорово повезло оказаться в свите шейха.

– Ты подумал над нашим делом? – продолжил эн-Номан.

Алексий кивнул:

– Думаю что нам обязательно нужно спросить об этом самого Наримунта. Коль уж мы взялись решать его судьбу.

Он повернулся к юноше и перешёл на русский:

– Помоги нам, достойный юноша. Подскажи, как нам помирить твоего отца с московским князем? Хотя бы ненадолго.

Наримунт вздрогнул. Злат перевёл. Увидев с каким вниманием устремили на него взоры шейх с монахом, юноша сначала растерянно заморгал, потом посерьёзнел и задумался. Все молча терпеливо ожидали.

– Раньше отец враждовал с польским королём. Потом выдал за его сына мою сестру.

– У тебя есть ещё незамужняя сестра? – весело расхохотался эн-Номан.

Наримунт настороженно кивнул.

– А у вашего князя неженатый сын? – повернулся он к Алексию.

– Симеон. Молодец хоть куда.

Шейх захохотал ещё громче:

– В посаженные отцы Узбек не годится – мусульманин всё-таки. Так хотя бы в сваты?

Наримунт уже начал обиженно краснеть и насупился, но эн-Номан посерьёзнел.

– У твоего отца есть враги? Я имею в виду, кто самый главный?

– Орден, – без запинки ответил тот. – Тевтонский орден.

– Крестоносцы, значит. Хуже них никого?

– Мы для них язычники, поганые. Нас нужно или крестить или уничтожить. Мира не может быть. Так они говорят.

– Не повезло вам с соседями.

– Какие они соседи? Пришли в наши края под знамёнами с крестом. Построили замки. Сто лет уже скоро крестят нас. Огнём и мечом, как сами говорят.

– Этот орден в ваши края лет двадцать назад из Венеции перебрался, если мне не изменяет память. До этого они в Палестине мусульман крестили. Так же. Огнём и мечом. Знаю я этих божьих рыцарей. Много про них наслышался в Египте. Пощады от них не жди. Когда французский король, возглавил крестовый поход и высадился на берег Египта, тамошний султан послал к нему людей для переговоров. Знаешь, что ему ответили? Даже, если ты упадёшь на колени и будешь целовать крест – это не спасёт тебя от смерти. А ваших подданных мы обратим в скот. Мне показывали этот ответ.

– Они и нас православных христиан причисляют к неверным и обещают уничтожить, – спешно открестился от единоверцев Алексий, – Константинополь под своими крестовыми знамёнами захватили. Христианские храмы предали поруганию. Крестом прикрываясь. Волки в овечьих шкурах.

– Доброе дело делает твой отец, юноша, что с этими волками воюет. Московский князь, выходит, этому только мешает.

– Так разве Москва на Литву полезла? – запротестовал Алексий, – Гедимин сам начал, за ханского ослушника тверского князя вступясь.

– Неужели ему тверской князь до того люб?

Злат едва поспевал за ними переводить всё это. Наримунт морщил лоб и старательно вникал в их речи. На этом месте он не выдержал:

– Из-за Новгорода у них свара. Те не желают в Москву дань платить и хотят иного покровителя найти. Вот отец и вступился.

– А без Новгорода Калите беда, – добавил от себя Злат, переведя слова княжича, – Без новгородского серебра ему хоть пропади. Выход в Орду будет нечем платить.

– Выходит, Гедимину нужен Новгород, а Калите новгородское серебро? – по эн-Номану было видно, что он уже что-то задумал.

– Князья – не купцы, – возразил между тем Алексий, – им обоим нужен Новгород.

– Сейчас такие купцы, что и князьями норовят вертеть, – напомнил ему Злат.

Наиб вспомнил их разговор с Авахавом про закамское серебро. Инок про него не помянул ни словом. Хотя было ясно, что к распре двух князей оно имеет самое прямое отношение. Он обернулся к эн-Номану и рассказал ему услышанное ночью от Музаффара. Шейх помрачнел.

– Выходит, пока твой князь с Гедимином делят шкуру неубитого медведя, её за их спиной уже продают, – поморщился от досады, – Да и я хорош. Всё жду подвоха от венецианцев с генуэзцами. За этим Иовом с самого его приезда в Сарай следили. А он, между тем, уже к самому хану подобрался. Булгарцы! С них станется.

Алексий хотел что-то сказать, но эн-Номан жестом остановил его. Было видно, как что-то решает. Потом бросил Злату:

– Не переводи пока. Узбека я уговорю, он нужное слово московскому князю скажет. Далее мои руки коротки. Прав, Бахрам! Тысячу раз прав! Эх! Мне бы его голову!

Злату показалось, что в бесцветных глазах шейха блеснула слеза. Конечно, только показалось. Теперь он обратился к Алексию и голос его снова стал твёрдым и властным:

– С Гедимином пускай договаривается его сын. Даром что ли мы для него стараемся? Главное, чтобы он прибыл к отцу не с пустыми руками. А об этом должны позаботиться мы с тобой. Про себя я уже сказал. Получу согласия Калиты на княжение Наримунта в Новгороде.

– Отдать Новгород!? – в ужасе закричал монах.

– Почему отдать? Разве он принадлежит московскому князю? Ему же нужно серебро? Он его получит. А вот твоё дело проследить, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Поедешь сам в Новгород.

– Да там всем вертит архиепископ Василий Калика! Который от этого Наримунта под Киевом едва ноги унёс. Из-за того он и в плен сюда попал.

– Вот и хорошо, – невозмутимо ответил шейх, – Вам двум духовным лицам будет легче договориться. Попросишь митрополита помочь. Твой князь тебе только спасибо скажет. Если он мир с Литвой учинит, у Новгорода союзника против него не станет – серебро будут слать без задержки. А чтобы новгородцы себе рыцарей в друзья не взяли или шведов, новый князь проследит. Самое главное, закроет для них путь в полуночные земли. Сейчас только слух идёт про тамошние богатства. Если выяснится, что это не слух, тогда уже никого и ничем не удержишь. Переведи, Злат. Хочет он стать новгородским князем?


XXVIII. Царица Янтарного моря | Шведское огниво. Исторический детектив | XXX.  Ночная кукушка