home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXV. Превратности судьбы

Нужно было спешить. Едва заскрипела во дворе телега водовоза, начинавшего свой объезд с самого дальнего места, Злат отправился во дворец. Дождя не было, зато всё укутал густой туман и было сыро и неуютно. Зато заметно теплело и не было ни дуновения. На дороге наибу не встретилось ни души, но из светлеющей мглы уже доносились звуки и запахи просыпающегося города. Переговаривались где-то расходящиеся по домам ночные караульщики, пахло дымом.

Подъехав ко дворцу, Злат сразу понял, что опоздал. Сегодня не только он поднялся до рассвета. Запертые обыкновенно в эту пору ворота были раскрыты, а двор был полон лошадей и всадников. Возле великолепного скакуна, покрытого роскошной попоной, скучал стремянной, в такой же шёлковой юбке, как у Сулеймана.

Стражники не приветствовали наиба, как обычно, а сразу обступили его прямо в воротах.

– Эмир велел задержать тебя и доставить к нему, как только ты появишься, – сказал старший. И негромко добавил, как бы предупреждая, – К тебе домой тоже отправили стражу.

Поднятый до рассвета с постели эмир был зол. Он сидел возле жаровни, с ещё только разгоравшимися углями, вместе с молодым человеком, одетым в расшитый красный халат, опоясанный золотым поясом. На шапочке посетителя с металлическим навершием красовалось два пера. В комнате зажгли сразу несколько ламп, поэтому было даже слишком светло. После сумрачной туманной улицы эта нарочитая яркость показалась Злату недоброй и необычной. Потом он понял: лампы стоят в разных местах, поэтому исчезли тени.

– Вчера вечером я снова напрасно прождал тебя с докладом, – сердито начал эмир, – А сегодня меня до рассвета подняли с постели, чтобы обвинить тебя в измене.

Злат улыбнулся, как можно более беспечно, хотя сердце его ёкнуло.

– Думаю, это сделал эмир Алибек? – Наиб не поприветствовал собеседника эмира ни единым жестом, словно его не было в комнате, – Обвинив меня в связях с врагами хана? Кажется утром я уже слышал что-то похожее в суде. Правда там обвиняли простого менялу и дело оказалось наговором.

Спокойствие и самоуверенность Злата благотворно подействовали на эмира:

– Ты, как всегда всё уже знаешь, – усмехнулся он, – Может и дальше сам расскажешь?

– Это несложно. Эмир Алибек обвинил меня в сговоре с иноком московского Богоявленского монастыря Алексием с целью организовать побег пленного литовского княжича Наримунта.

– Вот видишь! Он сам сознался! – не выдержал Алибек.

– Разве это признание? – невозмутимо спросил Злат, – Больше похоже на утверждение: «На воре шапка горит!»

– Ты кого назвал вором!? – бросился к нему взбешённый Алибек, но наиб даже не шелохнулся.

– Будь осторожен, вельможный эмир, – сказал он с ледяным спокойствием, – На моей груди не висит сейчас ханская пайцза. Но она у меня есть.

– Считай, что уже нет! Это же твой помощник, – повернулся Алибек к эмиру, – Ты его назначил?

– Я действительно сам выбрал его себе в наибы. Но, утвердил это решение и выдал ему пайцзу хан, – эмир отвёл глаза и добавил негромко, – Так что он прав. Давай послушаем, что он скажет дальше. Тебе, как я понял, есть что сказать?

– Вчера ко мне обратился один человек, купец из Крыма, – Злат заметил, как при слове Крым оба эмира напряглись, – Он попросил познакомить его с неким монахом, сегодня приехавшим в Сарай. Просьба показалась мне необычной, тем более, что купец хотел сделать всё тайно. Я бы, конечно, мог подумать, что речь идёт об обычной торговой сделке – купцы ведь часто таят свои намерения и ничего странного в этом нет. Меня насторожило одно совпадение – этот человек совсем недавно хотел купить у менялы то самое письмо, из-за которого беднягу так несчастливо обвинили в измене.

– Вот как! – подался вперёд эмир, и Злат понял, что попал в цель.

– При чём тут какой-то меняла? – запротестовал Алибек.

– Может ты и купца не знаешь? – участливо спросил Злат, – Его зовут Авахав. Он армянин из Сугдеи.

Кажется только теперь этот заносчивый и самоуверенный петух с двумя перьями на голове понял, что имеет дело с достойным противником. Он нахмурился и надулся.

– Оказалось речь действительно идёт о торговой сделке. Только весьма необычной. Купец хотел продать монаху литовского княжича Наримунта. Откуда у купца княжич? Это не невольник, его на базаре не купишь. Да и монах его покупает не для того, чтобы он в поварне ему дрова колол. Хотя, если честно сказать, я поначалу принял этого купца за обычного мошенника, который хочет обманом выманить из монаха деньги. Дело обычное, такое часто случается. Особенно с приезжими. Видимо, такая же мысль пришла в голову и Алексию. Он потребовал сначала показать ему княжича. Выяснилось, что он знает его в лицо. Они договорились, что Наримунта привезут куда-нибудь в уединённое место, а меня попросили присутствовать при этом. Как представителя власти. Эта предосторожность показалась мне разумной и я согласился. Предложил им для встречи постоялый двор Сарабая, куда мы и отправились с монахом. А через некоторое время после их встречи, на которую действительно привезли Наримунта, прибежал этот самый купец и объявил, что княжич на обратном пути сбежал.

– Сбежал!? – снова вскочил Алибек, – Его похитили!

– Ты так искренне возмущаешься, что похоже и сам веришь во всё это. Тогда тебе, наверное, будет интересно узнать, как всё было на самом деле. Я успокоил купца, сказав, что не далее как утром беглец будет в руках стражи. Ведь он даже не знает здешнего языка. На что тот стал уговаривать меня сохранить это дело в тайне. Объехать потихоньку караулы и без лишнего шума отдать пойманного беглеца, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Конечно, я отказался. Тогда он стал угрожать, что обвинит меня в похищении пленника. Что, как видим, и произошло. Правда он прислал вместо себя эмира. На сарабековом дворе, в последнее время разные чудеса творятся. Вот я и думаю, а может это и не купец вовсе был, а могущественный джин? Коли у него вельможные эмиры служат на посылках?

От такой дерзости Алибек только разинул рот и судорожно хватал губами воздух.

– Зачем ты его всё время задираешь!? – в отчаянии закричал эмир, – Ты что, не понимаешь, кто перед тобой? Не на базаре же с носильщиками беседуешь?

– Посмотрим, так ли он будет весел в руках палача, – прохрипел Алибек.

– Посмотрим, так ли ты будешь грозен, когда дослушаешь эту историю до конца, – в тон ему отвечал Злат. Он повернулся к эмиру, – Меня обвиняют в очень серьёзном преступлении, поэтому цена моим словам сейчас небольшая. Может послать за этим самым Алексеем и спросить его?

– Ты не хуже меня знаешь, что служителей церкви могут судить только люди митрополита. У него на это есть ханский ярлык.

– Разве я сказал судить? Просто попросить рассказать, как было дело. Если ему нечего скрывать, конечно.

Эмир задумался. Мысль явно показалась ему разумной. Злат между тем, продолжал:

– Кроме того, как было дело может рассказать сам Наримунт.

– Хочешь отправиться его ловить? – с подозрением прищурился эмир.

– Зачем ловить? Я же не зря говорил, что он долго не пробегает. Литовский княжич уже давно сидит под замком. Мне не хотелось будить его слишком рано, он ночью долго бегал по кустам, весь ободрался и устал.

– Где его схватили?

– Он пытался увести ночью с постоялого двора моего собственного коня. И смех, и грех.

У эмира вырвался вздох облегчения. Он рассмеялся и вытер рукавом испарину со лба:

– То-то я не пойму чего это ты улыбаешься? У тебя, оказывается, всё уже готово. Похоже, уважаемый Алибек, твои люди тебя обманули. Чтобы скрыть собственную оплошность. А ты, сам того не желая, обманул меня, – кийят хотел было что-то сказать, но эмир жестом удержал его, – Пустое. Служба моя такая. Приходится и ночью из постели вылезать. Давай покончим с этим делом. Злат! Бери стражу и вези сюда этого пленника.

– Обвинение с него ещё не снято! – запротестовал Алибек, – Как можно поручать ему это дело?

Эмиру такие речи пришлись не по нраву. Он поджал губы, но спорить не стал.

– Будь по твоему. Пошлю другого.

– И моих людей! – с горячностью встрял Алибек.

Услышав сопение, начинавшего раздражаться эмира, он примирительно добавил:

– Они же знают княжича в лицо.

Злат повернулся и отправился в свою каморку. Ждать. Хорошо хоть стражу не приставили. Хотя он нисколько не сомневался, что выпускать за ворота его пока не велено.

Неизвестность всегда тянется долго и мучительно. Окон в каморке не было, поэтому счёт времени было вести трудно. А выходить на улицу не хотелось. Лишний раз напрягать стражников, напоминая им, что он в немилости и опале. Поэтому, когда Злат, после долгожданного крика: «Наиба к эмиру!» вышел на двор, то от неожиданности зажмурился. Туман исчез и улица была залита ярким солнцем. Взглянув на него затворник с удивлением увидел, что оно уже склонилось за полдень. За это время до двора Сарабая можно было съездить по меньшей мере раз двадцать. Туда и обратно. Значит случилось что-то непредвиденное.

По торжествующе злобному лицу Алибека и растерянному виду эмира Злат сразу понял – это «что-то» не сулит ему ничего хорошего.

Оказалось, посланцы вернулись с пустыми руками. На постоялом дворе Наримунта не оказалось. Сотник, командовавший стражниками и битакчи посланный с ним, затравленно озираясь и явно понимая, что им не верят, рассказывали, как было дело. Сопровождавшие их кийяты уныло кивали со столь же растерянным видом.

Приехали на постоялый двор. Сразу двинулись к келье, где должен был находиться Наримунт. Злат им заранее объяснил где это, чтобы не искали и не пугали людей. Комната была закрыта изнутри на засов. Долго стучали, кричали и требовали открыть, но им никто не отвечал. Сломали дверь. А там никого!

– Из этой комнаты бесследно исчез предыдущий постоялец? – на всякий случай поинтересовался эмир.

Хотя уже и сам догадался – из той.

Сначала стражники растерялись. Потом, опомнившись перерыли весь постоялый двор и его окрестности. Лишь убедившись в бесполезности дальнейших поисков, воротились, несолоно хлебавши.

– В печке посмотрели? – насмешливо спросил сотника Злат.

– Первым делом проверил, – доложил тот, – Она была растоплена. Огонь горел.

Наверное, лицо у наиба стало таким же изумлённым и растерянным, как у эмира, потому что Алибек торжествующе произнёс:

– Похоже единственного, кто мог за тебя замолвить словечко, унесли джинны. Расскажешь нам про джиннов?

– Ты так пренебрежительно говоришь о джиннах, сын Исатая, как будто не веришь в их существование, – раздался позади Злата негромкий насмешливый голос, – А ведь о них сказано в Коране.

В дверях, опершись на посох, стоял сам шейх Ала-эд Дин эн-Номан ибн Даулетшах. Никто даже не заметил, как он вошёл.

Эмир мгновенно вскочил, будто получив пинка, и склонился в почтительном поклоне. Шутка ли? Сам Узбек во время своего пребывания в Сарае, исправно каждую неделю почтительно навещает старого шейха. Смиренно выстаивая во дворе и ожидая приглашения.

– До меня дошла весть, что верного слугу хана Узбека Хрисанфа ибн Мисаила несправедливо обвиняют в каком-то тяжком преступлении?

– Об этом даже речь не шла, – поспешно заверил эмир, – Обычная жалоба. Очень запутанное дело. Людям несведущим и незнакомым с искусством расследований, часто мерещиться злой умысел там, где его нет.

– Когда я проходил ворота, там какой-то человек кричал, чтобы его пропустили к эмиру. Видно, чужеземец, потому что его слова переводит толмач. Его пытались схватить какие-то люди, но стража вступилась. Краем уха я расслышал, что он именует себя сыном литовского князя.

Эмир и Алибек, забыв всякое почтение и важность, бросились во двор, едва не сбив с ног самого эн-Номана. Шейх лишь улыбнулся, посторонясь.

– Пойдём посмотрим, что там, – кивнул он наибу.

Только теперь Злат заметил позади эн-Номана, почтительно переминавшегося Илгизара.

Во дворе, между тем начиналось самое интересное.

– Это мой пленник! Я его забираю! – кричал Алибек, – Взять его!

– Стоять! Именем великого хана! – взревел эмир, – Кто не повинуется – умрёт!

Все замерли. Один, не понимавший кипчакского Наримунт продолжал что-то горячо говорить. Эмир повернулся к Алибеку.

– Послушай, ты! Щенок! – он особенно громко и чётко выговорил это слово, сделав после него паузу. Это прозвучало так неожиданно и оскорбительно, что кийат вжал голову в плечи.

– Пусть твой дед делает, что ему заблагорассудится у себя в Крыму, где милостью хана он назначен наместником. А здесь наместник я! Или ты думаешь, что я никчёмная старая баба, позабывшая в какой руке держат саблю, а мои нукеры, совсем раскисли от городской жизни? Вообразил себя молодым лисом, ворвавшимся в курятник? Слушай моё решение! Для тебя и твоих олухов будет лучше, если ты покинешь Сарай до захода солнца. Ты ведь ехал к хану на праздник? Вот и езжай. А я подам на тебя жалобу. Пусть хан решает, что делать с твоим пленником.

Со стороны всё это смотрелось совсем грозно и лишь наиб догадывался, что хитрый царедворец старается исключительно для взора эн-Номана. Почему не состроить из себя лишний раз матёрого старого пса, рыкающего на поджимающих хвост молодых волков? Тем более, оказавшись вдруг, рядом с шейхом.

Эмир прекрасно знал, что отец Алибека Исатай долго был наместником в Хорезме, откуда был родом сам эн-Номан. С тамошними жителями он часто не ладил и те жаловались на него хану, пытаясь прибегать к помощи своего могущественного и влиятельного земляка. С тех пор между хорезмийцем и кийатом пробежала чёрная кошка.

– Подойди ко мне юноша, – позвал эн-Номан Наримунта, – Толмача не нужно. Злат переведёт мне твои слова.

– Так зачем ты хотел видеть эмира Сарая?

– Мне сказали, что этого человека, – юноша указал на наиба, – Арестовали из-за меня. Я решил, что это несправедливо и пришёл.

– Так, значит всё-таки арестовали?

– Молодец просто неверно понял! – испугался эмир, – Ты же видишь, он совсем не знает нашего языка. Злат! Скажи! Разве тебя кто арестовывал? Просто этот, возомнивший из себя черт те что сын ишака, – ловко ввернул неугодного отца, показав на спину уже выезжавшего со двора Алибека, – орал про задержания и палачей. Может кто и принял всё это за чистую монету.

Эмир понизил голос:

– Он ведь даже православного монаха требовал арестовать. Это тоже прикажете всерьёз принимать?

– Ты верный страж законов, – одобрил шейх, пряча в бороду улыбку, – счастлив государь, у которого такие слуги.

– А ты, я вижу, храбр и справедлив, – повернулся он к Наримунту, – Из тебя получится хороший правитель. Окажи мне честь, достойный юноша, посети мою скромную обитель. Эмир, я думаю, отпустит тебя под моё поручительство? Ты тоже дай ему слово, что не сбежишь. Ты доказал, что ему можно верить.


XXIV.  Чёрные дела | Шведское огниво. Исторический детектив | XXVI.  Предсказание шейха