home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIV. Чёрные дела

День забот закончился, и в свои права вступила ночь с её тишиной и покоем. Можно никуда не спешить, ни о чём не заботиться, а просто лежать на лавке, укрывшись овчинным тулупом и заложив руки за голову. Туртас ушёл в свою келью, Илгизар давно мирно сопел у дальней стены, подальше от огня. Было так тихо, что доносились постукивания караульщиков где-то вдалеке. Вместе с людьми ушли тени. Теперь пламя ровно освещало стены, край стола, пучки сухой травы под крышей. Стало спокойно и хорошо, как когда-то в детстве. Сверчка бы ещё. Туртас рассказывал в Китае их держат, как у нас певчих птиц. Иной раз любители немалые деньги платят.

Так вот и приходит старость. Хочется слушать сверчка, грустные песни. Сердце размягчается. Сначала пожалел эту златовласую ведьму, теперь, вдруг стало жалко, этого незадачливого конокрада. Представилось, как ему сейчас не сладко. Один, в чужом краю, среди чужих людей, говорящих на непонятном языке. Какие дерзость и отчаяние должны были смешаться в его душе, чтобы решиться на побег? В никуда, в кусты. Лишь бы на волю. Подальше от тех, кто тобой помыкает и распоряжается. Привыкшему повелевать это особенно тяжело. Зато очень полезно испытать на своей шкуре, что такое неволя. Может, великий Чингизхан потому и покорил полмира, что в молодости походил с колодкой на шее?

Злат понимал, что помочь этому отважному юноше он не в силах. Разве что не выдавать его Алибеку. Доложить эмиру, пусть тот спросит самого хана. Понятно ведь, чего так испугался этот Авахав – боится выпустить добычу. Пока пленник в руках крымского наместника, сурожские купцы из его окружения могут рассчитывать на свою долю. Они и подбили эмира на тайные переговоры с Москвой. Если весть об этом выплывет из под спасительного покрова закулисья, ещё неизвестно, как к этому отнесётся Узбек. Литовские дела, его, судя по всему, сейчас мало интересуют. Иначе он не оставил бы такого ценного пленника в руках наместника Крыма. Однако это вовсе не значит, что тому позволено распоряжаться им по своему усмотрению.

Дёрнула же нелёгкая связаться с этим московским посланцем. Теперь и сам оказался замешан в его тайной возне. Раньше Злата всё это никаким доком не касалось.

Правда, московский князь Иван Данилович, когда бывал в Сарае, неизменно присылал наибу подарки. Присылал щедро, не по чину, явно давая понять, что это, как своему. То связку отборных куниц, то дорогого тонкого сукна. Ни с какими просьбами или делами никогда не обращался. Да и виделись всего один раз. Злат проходил мимо московского князя, который стоял с боярами перед ханским дворцом. Не очень близко и проходил. Как вдруг услышал приветливое: «Здрав будь, Хрисанф Михайлович!». Злат вежливо поклонился и пошёл дальше. Подумалось, что кто-то ведь указал князю потихоньку на него, а тот посчитал нужным привлечь внимание. Знаю, мол, я тебя, брат, помню, какого ты роду племени, какой веры.

Стало тогда отчего-то не по себе. Словно холодок пробежал по спине. Вспомнилось сразу, что московские дела в Орде чаще были дела кровавые, недобрые. Или просто Злату не везло – он только до таких касался?

Не зря северные края называли полночными странами. Ветры оттуда дули холодные, люди приходили суровые и безжалостные. Даже ханы никогда не бывали в своих северных улусах. Один Тохта, как-то собрался, да не доехал.

Монголы не любили эту огромную страну, покрытую непонятными им лесами, в которых нет пути вольному всаднику, а за каждым деревом может притаиться смерть. Глухи и опасны были тамошние тропы, так же запутаны и непонятны были тамошние дела. В них никто никогда даже не пытался разобраться. Оставили их тамошним князьям, обложив их данью, да время от времени вызывая в Орду за ярлыком или на суд.

Когда-то давным-давно ханы, обустраивая собственный улус на краю расползавшейся Чингизхановой державы, пробовал обустраивать и свои северные владения. Посылали туда переписчиков, Менгу-Тимур отправлял армию для защиты границ от посягательства соседей-рыцарей. Жаловали князьям монгольские халаты, поили драгоценным чёрным кумысом, пробовать который дозволялось лишь избранным. Потом махнули рукой. От кумыса князья только кривились, почётные халаты дома прятали в дальние сундуки и носить стыдились.

Когда Узбек сам перебрался на несколько лет в Мохши, в леса, к самым русским землям, он было крепко взялся за тамошние дела. Хорошего из этого ничего не вышло. Привыкшие жить по своему князья так и не приняли степных порядков. Казнь следовала за казнью, а дела запутывались всё больше и больше.

Потом хан отъехал на юг, к привычному для него приволью.

Злату вспомнилось, что монголы каждую сторону света отмечали свои цветом. Юг – красным, восток – синим. Север у них был чёрным. Царством смерти и владыки тьмы.

Это часто повторял посол великого хана, которому волей безжалостной судьбы тоже довелось поучаствовать в кровавых московских делах.

Звали его Кун. Был он тощ, высок и стар. К Узбеку он прибыл от великого хана из самого города Ханбалыка. Прибыл по какому-то пустяковому поводу, явно для соглядатайства, но этого в Золотой Орде тогда уже никто не боялся. Давно стала только именем несокрушимая держава Потрясателя Вселенной. Жили своей обособленной жизнью, враждуя порой не на жизнь, а на смерть, её улусы. Но заветы основателя не были забыты. Узбек исправно посылал в Ханбалык богатые дары, а самого его пожаловали там почётным титулом вана третьей степени, дав в землях великого хана два уезда с доходами.

Самое главное, наследники Чингизхана сохранили торговые пути. На древних караванных тропах от Сурожского моря до стен Ханбалыка, стояли караван-сараи, почтовые ямы и караулы. Многомесячные путешествия стали такими же безопасными, как поход на городской базар. Путнику даже не нужно было везти с собой припасы – всё можно было недорого купить по дороге.

Такого учёного человека Злат не видел никогда ни до, ни после. С собой посол всегда возил два сундука книг, никогда не расставался с тушечницей и кистью для письма. По-кипчакски он говорил так же свободно, как и по ясски.

Приняли его с почётом, назначили отличное содержание, сам Узбек неоднократно удостаивал посла личной беседой. Злата, тогда простого писца, определили к нему сопровождающим. Он так и пробыл в этой должности до самого отъезда посла, проводив его до Сарайчука.

Кун много расспрашивал и мало рассказывал, всё тщательно записывал. Его интересовали цены на базаре, пища в харчевне, родословные эмиров, корабли на пристанях. В то же время он не задал ни единого вопроса о войске и вооружениях.

Злата посол угощал невероятно вкусным чаем, на всю жизнь оставив любовь к этому драгоценному напитку, и иногда давал мудрые советы. Вообще он был немногословен.

Дело было лет пятнадцать назад. Тогда только-только казнили в Орде тверского князя Михаила. Обвинили его в непослушании ханскому ярлыку, а пуще того, в загадочной смерти Узбековой сестры Кончаки. Молодая здоровая баба, вдруг померла неведомо почему, оказавшись в плену в Твери.

Собственно и пленом это называть было нельзя. Муж Кончаки, принявшей христианское имя Агафья, московский князь Юрий, бросил её на поле боя, убежав от тверских отрядов. Не оставлять же такую знатную хатунь без еды и охраны? Михаил с почётом привёз её в Тверь, поселил с самыми лучшими удобствами, а она, нежданно-негаданно, возьми и помри. Князю это стоило головы.

Делом этим занимался ханский посол Кавгадый. Он сопровождал Кончаку на Русь, он потом проводил расследование её смерти и был главным обвинителем на ханском суде.

Однажды об этих событиях и зашла беседа у Куна с Узбеком. Посол неожиданно проявил интерес, стал выспрашивать, после чего сделал вывод, что дело это тёмное. Оказалось, что раньше он много лет был судьёй и расследовал разные преступления. Узбек и попросил его заняться этим делом. Его и самого давно беспокоила мысль, что здесь не всё ладно. После долгих уговоров Кун согласился.

Он потребовал, чтобы ему нашли бывших служанок Кончаки. Опросил нукеров Кавгадыя, которые были с ним в Твери. Вечерами он всё время читал какую-то книгу из своих сундуков и шёпотом разговаривал с самим собой. Он даже ни разу не переговорил с самим Кавгадыем.

Злата в своё расследование Кун не посвящал. Со свидетелями всегда беседовал с глазу на глаз. Что он выяснил, так и осталось загадкой. Только сразу после очередной беседы с послом, когда тот доложил о результатах расследования, Узбек приказал немедленно казнить Кавгадыя, а князя Юрия вызвать в Орду. Того, видно, предупредили, вместо Сарая он оказался в Новгороде.

Однажды за вечернем чаем Злат не утерпел и спросил у посла, что же он всё-таки выяснил? Самое главное как? Ведь он даже с Кавгадыем не встречался? Не задай он последний вопрос – наверное вообще не получил бы ответа. Но слово «как» подействовало на Куна магически. Он впервые проявил столь не свойственное ему многословию.

Тогда Злат и получил урок, который помнил потом всю жизнь. Расследование преступлений – это не только искусство. Это ремесло, которое приходит с опытом и шлифуется годами. А ещё это наука. Набор знаний, приёмов, методов. Над этой наукой трудилось много великих учёных. После чего Кун с благоговением достал ту самую книгу. Оказалось, что она так и называется «О снятии несправедливых обвинений», и написал её сто лет назад судья Сун Цы, сам раскрывших множество преступлений. В ней описывались признаки отравлений, способы убийства, правила осмотра мёртвых тел. Там написано даже как обнаружить раны на костях, если они недоступны обычным взглядом. Собрано множество примеров и раскрытых преступлений. Преступление всегда оставляет следы. Нужно только суметь их прочитать и заставить говорить. Свидетель же, зачастую бывает нужен лишь для того, чтобы уличить его во лжи. Тем самым заставив сиять истину.

Мудрый был человек посол Кун. Злат потом часто его вспоминал. Жалея, что нет у него той чудесной книги. Он и называл тогда дела северной страны, которыми ему пришлось заниматься, чёрными.

Уже, когда Злат был наибом, кровавые дела московские снова вскользь коснулись его. В Сарае тогда судили тверского князя Дмитрия, сына казнённого Михаила. Судили за убийство того самого бывшего московского князя Юрия, по навету которого сгубили его отца. Дело тянулось необычно долго. Целый год. После бегства Юрия, ярлык на великое княжение отдали Дмитрию. Узбека долго угнетала мысль, что его отца он казнил несправедливо. Вот тут и объявился в Орде Юрий. Приехал с повинной. А ещё с сундуками, полными серебра.

Серебро ведь, хоть само тонет, зато людей наверх тащит. Сразу появились у Юрия в Орде защитники и доброжелатели. Вскоре и Узбек его простил.

Что уж там про меж них вышло, только столкнулись два ненавидевших друг друга князя. Точно в день памяти убиённого Михаила. То ли, кто сказал что не то, то ли ещё что, только зарубил тверской князь супротивника.

Один русский убил другого, какое дело хану до их дел? Юрий на то время и не хан был вовсе, ярлыка не имел. Только не всё так просто оказалось. Был Юрий муж родной сестры Узбека. Почитай, близкий родственник. Его убийство нельзя было оставить просто так. Нарушить закон степи хан не посмел. Передал Дмитрия суду Диван-яргу. Осудили его на смерть.

Много тогда в Сарае говорили про это дело. Жалели князя, что за отца отомстил. Сочувствовали, одобряли даже. Хвалили и Узбека, что соблюдает древний закон.

Сам хан на это пошёл, скрепя сердце. В глубине души он так и не простил Юрия за то, что он заставил его пролить невинную кровь. Хоть Юрий и отговорился на Кавгадыя. Его же самого в Твери не было. После смерти Дмитрия ярлык на великое княжение Узбек передал его брату Александру.

Только, словно злой рок висел над тверскими князьями. Вскоре в Твери восстали горожане, убили ханского посла Чолхана. Бежал Александр сперва во Псков, потом в Литву. Великим князем стал брат Юрия Иван.

Теперь московские дела затягивают и этого Наримунта. Его отец как раз приютил и поддержал бежавшего Александра. Уже и цена за удалую головушку назначена.

Затянули они и Злата.

Завтра придётся отвезти литовского княжича к эмиру. Пускай отправит его к Узбеку. Как ни крути, а это безопасней.

Плохо только, что Злат перебежал дорогу самому эмиру Алибеку, сыну того самого Исатая, что некогда Тук-Бугу зарубил и Узбеку путь на царство отворил. За ним могучий род кийятов. С Алексия взятки гладки – он монах, его ханский ярлык защищает. А вот на наибе отыграются.

Снова вспомнился мудрый Кун. Он как-то сказал: «Когда два тигра дерутся, умная обезьяна сидит на дереве и ждёт, когда можно будет завладеть добычей».

Когда судьба посылает тебе нового врага, его враги становятся твоими друзьями. Придётся вспоминать, кто точит зубы на самого Алибека. Хочешь – не хочешь совать нос в придворные дрязги. Попал в воронью стаю – каркай. По всему выходит, что, коль крымский наместник дружбу водит с генуэзцами, то между ним и кунгратом Могул-Бугой, который благоволит венецианцам, сейчас пробежала чёрная кошка. Больше надеяться не на кого.

Если Сулейман не ускакал в ночь, а послушался совета, то выедет рано утром. Другого пути, как по дороге мимо этого постоялого двора нет. Значит нужно завтра встать пораньше. С этой мыслью Злат и уснул.

Он не ошибся. Когда он, поднявшись ещё затемно, потихоньку, чтобы не разбудить Илгизара, вышел за ворота, то вскоре услышал в предутренней тишине топот лошадей.

– Молодец, что послушался, – похвалил наиб Сулеймана, радостно соскочившего с коня, чтобы поприветствовать его, – Люди выспались, лошади отдохнули. Ещё до вечера будете в Новом Сарае. Есть у меня ещё одна важная новость для Могул-Буги. Очень важная, поважней всех остальных. С неё и начни, как до эмира доберёшься. Передай, Алибек кийят, сын Исы, вёл в Сарае тайные переговоры с московским посланником о выдаче ему пленённого сына литовского князя Гедимина Наримунта. Запомнишь имя?

– Наримунт, Наримунт, – повторил Сулейман.

– Повторяй в дороге, всё равно делать нечего. Так вот, этот Наримунт от Алибека сбежал и сейчас находится у меня. Это очень важно. А теперь не медли.

Сулейман кивнул, вскочил в седло и через мгновение со своим маленьким отрядом исчез в тумане.


XXIII. Нечаянный беглец | Шведское огниво. Исторический детектив | XXV.  Превратности судьбы