home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVII. Путь птицы в небе

Бахрам жил в небольшой хижине за городом. Довольно далеко от последней заставы. Его скромная обитель приютилась в стороне от дороги у берега реки, куда не достаёт вешнее половодье. Там он и жил в уютном дворике, огороженном стеной из колючего кустарника, под сенью огромных верб, которые сам же и посадил сорок лет назад, когда перебрался в улус Джучи из-за Бакинского моря. Правда сам Бахрам любил называть это море Абескунским, на какой-то свой манер. Мудрый человек, много знал, много видел.

С ним жила юная воспитанница, безродная сиротка, которую старик приютил и научил своему замысловатому ремеслу сказочника. Теперь девушка тоже зарабатывала на хлеб, рассказывая диковинные истории по женским собраниям. Досужих купчих и жаждущих волшебных чудес скучающий дочек в Сарае Богохранимом хватало. Раньше зимой наезжали ещё семьи придворной знати, чьи хатуни тоже любили послушать долгими тёмными вечерами про прекрасных цариц, коварных колдуний и неверных жён. Часто девушку оставляли ночевать, засиживаясь допоздна, а когда та затевала какую-нибудь длинную сказку с продолжением, то, бывало жила в гостеприимном доме неделями. Звали воспитанницу Феруза.

В эти хмурые осенние вечера, чтобы не ходить под дождём по безлюдной ночной дороге, она осталась в городе. Переночевавший на постоялом дворе Бахрам, тоже отправился оттуда с утра в привычный путь по базарным харчевням. Туртаса застали одного. Он выглянул из хижины, заслышав топот подъезжающих лошадей.

– За голубками приехали? – сразу догадался он, внимательно посмотрев на Сулеймана.

– Поесть тебе привезли, – засмеялся Злат, – Бахрам эту ночь просидел на постоялом дворе у Сарабая. Феруза, поди, тоже где заночевала. Сидит, думаю, дорожные припасы подъедает. Вот пирогов привёз. В тряпки их хорошо замотали – ещё горячие.

Едва шагнув в хижину наиб с ужасом воззрился на пустую клетку:

– Где голуби?

Неужели и эта нить оставит в руке только оборванный конец?

– Бахрам когда-то кур держал. Нравилось ему под петушиный крик просыпаться. Только в его умную голову не пришла мысль, что петушиной пение услышат и лисы из окрестных кустов. А курятник остался. Там я и поселил своих птичек. От лис, конечно, хорошенько заделал. Не томиться же им в клетке.

В хижине было темно. Отапливалась она небольшой печкой под лежанкой у стены, пламя в которой едва освещала соседний угол. Дровишек Туртас тоже кинул туда чуть-чуть. До холодов ещё далеко.

Сели за небольшой стол посредине. Выложили пироги:

– Налетай! На всех хватит.

– Судя по тому, что ты вспомнил про птичек, – усмехнулся Туртас, безошибочно выбрав по запаху пирог с рыбой, – Их хозяина нашли убитым? А он сам оказался важной птицей?

– Ещё смешней, – Злат разрезал пополам другой пирог и протянул Сулейману, – Попробуй. С рублеными яйцами. Это тебе не варёное тесто с кислым молоком.

Сам, не спеша, стал жевать вторую половину.

– Этот путник исчез не только с корабля. Вчера ночью он таинственным образом улетучился и с постоялого двора. Из запертой изнутри на засов комнаты. История получилась запутанная и долгая, расскажу потом. Скажу только, что замешаны в неё действительно очень важные люди. Этот юноша – стремянной эмира Могул-Буги кунграта. Сына Сундж-Буги. Помнишь младшего брата Кутлуг-Тимура?

– Кутлуг-Тимура хорошо помню. Что с ним стало?

– Сгинул тогда в смуту после смерти Тохты. Вместе с многими.

– Голубятню хочешь найти откуда эти птички взяты?

Злат молча кивнул:

– Ты же по этим делам мастер.

– Мудрые люди говорят: нет ничего труднее, чем проследить путь след рыбы в воде и птицы в небе. Дождь сегодня. Птица может не полететь. Зацепка какая есть? Думаешь на кого?

– Концы ведут в ясский квартал. Где мохшинские выходцы живут.

– Там голубятен полно. Однако попробовать можно. Коня дашь?

– Возьми Илгизарова. Он нас пока подождёт.

Туртас взял клетку и вскоре вернулся с тремя голубями в ней.

– Поехали к Веляю. Он как раз в том квартале живёт.

Веляй был самый известный продавец птиц в Сарае. Много лет назад они с Туртасом, ещё совсем зелёными юнцами приехали из мохшинских лесов в столицу пытать счастья. Здесь пути приятелей разошлись. Туртас попал на ханскую службу и скоро взлетел к самому порогу власти, став кошчи – сокольником при самом повелителе. Ему доверили святая святых – голубиную почту, которая переносила государственные секреты. Казалось птица счастья надёжно укрыла его своими крылами. Поговаривали, что на ханского любимца даже положила глаз знатная красавица из самого золотого Чингизова рода. Но не зря говорят, что кто летает слишком близко к солнцу, обожжётся. Молния судьбы часто бьёт по самым высоким деревьям и горе тому, кто спрятался под их ветвями. После скоропостижной смерти хана Туртасу пришлось бежать на чужбину, вернуться откуда ему было суждено лишь двадцать лет спустя.

Веляй пошёл по торговым делам. Покупал и продавал, обзаводился новыми знакомствами и складывал даньга к даньге. Потихоньку богател. Построил дом в ясском квартале, лавку на базаре. На окраине держал большой птичий двор, где дожидались новых хозяев и драгоценные кречеты для соколиной охоты, и сладкоголосые соловьи, и птицы попроще, которых охотно покупали те, чей карман не мог позволить роскоши. Дела теперь вёл на широкую ногу. Его ловчие ватаги уходили за птицами для царской охоты в самые полуночные страны. Сам визирь обращался к достопочтенному Веляю, когда нужна была какая редкость для посольских даров. Его певчие птички ублажали слух любимых жён самого хана.

Старому другу Веляй от души обрадовался. Обнял. Даже слезу смахнул.

– Мы к тебе по делу.

– Ясно, коли наиба с собой привёл. И клетку с голубями принёс.

– Голуби не простые. Брал их один человек с собой в Новый Сарай. Сам пропал. Нужно теперь узнать у кого он их взял. Поможешь? Самому мне не справиться.

– Староват я уже для таких дел, – закряхтел Веляй.

– До Нового Сарая далеко, – продолжал Туртас, – Сам понимаешь, простые птички для такого дела не годятся. Нужно самых лучших отбирать и готовить долго. Сначала поближе выпускать, потом подальше. Чтобы не бояться потом, что послание затеряется. И то сказать – новый дворец только в прошлом году строить собрались. Кто такими птичками обзавёлся, сильно спешил. И большую нужду в этом имел. У кого такие птички могут быть?

– У меня, конечно, у кого же ещё, – Веляй задумался, – У хана, конечно, в хозяйстве Урук-Тимура. У франков в миссии. Они, едва хан эту затею с новым дворцом начал, сразу своих людей туда послали. А голубиная почта у них не хуже ханской. Кто ещё может быть, ума не приложу.

– Вот и выходит, что придётся мне браться за старое. Поможешь?

– Куда же от тебя деваться? Помогу, – он поднялся, – Пошли. Дело, как я понял, тайное? С собой брать никого не буду.

Он сделал знак Туртасу и они вышли.

Со двора выехали вчетвером. В руках Туртаса и Веляя были большие мешки.

– Не боишься, что голуби на ханскую голубятню выведут?

Злат молча слушал, не встревая в беседу двух матёрых птичников. Туртас сам повернулся к нему:

– Веляй прав. Голубок может и в ханскую голубятню улететь, и к франкам. Давай поостережёмся. Отъедем подальше. Главное место выбрать, как на охоте. Чтобы ничего не мешало. Он, – кивнул на Сулеймана, – выпустит голубя. Ты за ним поскачешь. А мы будем у дороги смотреть, на случай, если ты его упустишь. Птица ведь. Главное не упустить. Веляй будет у ясского квартала ждать. А я дальше отъеду. На случай, если всё-таки к франкам или ханскому дворцу полетит. Веляй сигнал подаст. Вот этой свистулькой.

В руке птичника появился деревянный манок.

– Дождь помешать может, – засомневался он, – Вдруг птица не полетит. Да и плутануть может. Сверху же не видно ничего.

– Она не дура. Высоко подниматься не будет. Так что дождь нам даже на руку, – успокоил Туртас.

Он, вдруг приосанился и в глазах его блеснул хищный огонёк:

– Не впервой!

Злат вспомнил, что когда-то давно Туртаса хан Тохта пожаловал золотым поясом. Не всякий эмир такой получает. Значит было за что. Он покосился на мешок, который Туртас держал в руках и тронул коня.

Долго крутились с Сулейманом за дорогой, отыскивая место, откуда можно было легко проскакать к дороге. То кусты, то арык. Сулейман уже горячится стал:

– Давай я поскачу. У меня конь хороший, ему этот арык нипочём.

Наиб стал поближе к дороге:

– Слушай внимательно и не зевай.

Раздался пронзительный звук, похожий на хохот какой то птицы. Над головой Злата, сразу порхнул голубь. Он летел низко и медленно, как и предсказывал Туртас. Только летел совсем не туда. Птица сразу приняла вправо, в сторону Чёрной улицы. Злат чертыхаясь перескочил арык, который он собирался оставить в стороне, запетлял между кустами. Голубь быстро таял в дождевой пелене. Наперерез наибу по дороге скакал Веляй. Злат в отчаянии начал нахлёстывать коня. Ещё рывок и голубь исчез за верхушками деревьев, ограждавших дорогу. В этот миг Веляй привстал на стременах и резко взмахнул рукой. Расправив крылья вверх взмыла огромная птица. Сокол быстро набрал высоту и так же стремительно камнем устремился за деревья.

Когда наиб подъехал, Веляй даже не повернул головы. Он пристально вглядывался в серое небо и тихо шептал:

– Только бы не отлетел!

В это время из-за деревьев показался сокол и подлетел к хозяину. В когтях он сжимал окровавленного голубя.

Птичник дал ему припасённый кусочек мяса и осторожно погладил, что страшно не понравилось птице:

– Молодец! Добычу не буду отбирать. Кушай сам.

И ловко накрыл птицу мешком.

– Чуть не упустили. А Туртас вообще с другой стороны ждёт. Куда же он летел? Там за деревьями похоже самый северный край Булгарского квартала.

– Вот и поворот на пристань, – согласился Злат.

Подъехал Туртас:

– Взял?

Веляй только молча кивнул.

– Прямо здесь?

– Отсюда я сокола выпустил. Голубь летел вон там.

– Скверное дело, – буркнул Злат, – Значит искать придётся у булгар. Сразу весь квартал будет знать. Тайно никак не получится.

Туртас только презрительно скривил губы:

– Сейчас определим место поточнее, – он указал на подъезжающего Сулеймана, – пусть молодец влезет на дерево и высмотрит всё, как следует. Ты видел, где Злат остановился? – обратился он к юноше.

– Вон к тому дереву он скакал, – махнул рукой тот.

– Вот и хорошо. Залезь на это дерево, посмотри на то место, где ты стоял и попробуй прочертить черту, по которой летел голубь. Потом продолжи её в другую сторону. Особенно высматривай дома с голубятнями. Их как раз хорошо видно.

– Можно было без сокола, – заметил наиб, когда Сулейман исчез в кустах, – Направление мы и так видели.

– Хозяин бы сразу переполошился, – жестко возразил Туртас, – И заподозрил неладное. После чего оказался бы на шаг впереди тебя. Предупреждён, значит вооружён.

С бывшим любимым сокольником хана Тохты не поспоришь.

Из кустов показался Сулейман. После лазания по деревьям халат его можно было выжимать. Он облепил юношу, как будто тот вылез из реки. Сулейман этого даже не замечал. Щёки его горели, в глазах пылал охотничий азарт:

– Там несколько голубятен есть. Но прямо у ограды пристани только одна. Да ещё какая! Высокая большая. Какой-то богатый очень человек живёт. Усадьба, как крепость, да ещё внутри частоколом перегорожена. Дом дворцом смотрит. Дальше к реке какие-то избы большие очень, но простые. Там, наверное, артели какие живут. И домики совсем небольшие. Я несколько раз направление сверял. Точно на этот богатый двор голубь летел! Мне так показалось, – добавил, видно вспомнив сколько раз его подводила азартность и поспешность.

Это не укрылось от Злата. «Учится, парень» – улыбнулся он про себя.

– Голубь, обученный лететь до Нового Сарая, вряд ли обитал в хижине бедного дровосека, – поддержал Сулеймана Веляй.

– Теперь самая тонкая работа наступает. Ястребиная, – хищно сузил глаза Туртас, – Нужно только постараться скрытно подобраться к дому.

Злат задумался.

– Есть ворота с пристани. И калитки. Они запираются охраной.

– С пристани? Вот и хорошо. Зайдём на пристань, будто по какому делу. Потом попросишь охрану меня пропустить в Булгарский квартал. Чтобы в обход не идти. У меня мешок в руках, скажу мне отнести нужно. По быстрому. Эти калитки ведь для того и делали. Сам меня подождёшь.

– Вот нам клетка с голубями и пригодиться, – догадался наиб, – Мы же её здесь на пристани взяли. Попрошу вспомнить, кто видел, когда её приносили.

– Ты, Сулейман, мой плащ возьми, – повернулся он к юноше, – Завернись как следует. А то у тебя вид, будто тебя только из реки вытащили. Сразу в глаза бросается.

– Веляй пусть на дороге нас ждёт, – добавил Туртас, – С соколом, на всякий случай.

Как и предполагал утром Злат, язык смотрителя после обеда уже стал сильно заплетаться. Он долго морщил лоб под суровым взглядом наиба, пытаясь вспомнить, видел ли он раньше предъявленную клетку с голубями. Зато очень грозно бранился на стражников, которые также не могли ничего сказать. Ругая их лежебоками, дармоедами и сонными бездельниками. Он даже обрадовался просьбе наиба, открыть калитку в Булгарский квартал, чтобы его спутник отнёс туда мешок.

Немного погодя Злат спровадил Сулеймана с клеткой, велев дожидаться его на дороге. Сам с властной монументальностью уселся пить мёд из смотрителева кувшина. Ругая при этом свою злую долю, тяжёлую ханскую службу и человеческую неблагодарность. Даже позавидовал смотрителю: «Сидишь в тепле, мёд попиваешь. А тут мотаешься под дождём, не жрамши». Тот уже воспринял эти слова, как намёк и стал суетиться насчёт угощения посолидней, но появился Туртас.

– В Крым что ли ходил? – грозно напустился на него наиб и двинулся на выход.

До самых ворот пристани они не обменялись ни словом. Только на дороге Злат бросил на спутника вопрошающий взгляд. Тот кивнул с довольной улыбкой.

Уже, когда подошли к Веляю и Сулейману, Туртас похвалил птичку, погладив мешок в руке:

– Сбил, как из пращи. Почти на крыше голубятни.

– Мой лучший ястреб, – самодовольно ухмыльнулся торговец.

Он покрутил головой и добавил:

– Хорошо вовремя управились. Теплеет. Не было бы завтра тумана.

Туртас, прихватив клетку с единственным уцелевшим голубем, отправился в хижину Бахрама. Остальные двинулись в город. Веляй, немного погодя, забрав у Сулеймана мешки с птицами, свернул в свой квартал, дальше поехали вдвоём. Юноша отправлялся на другой конец Сарая в контору Касриэля, узнать не появился ли купец из Крыма. Злат решил заехать таки к эмиру и рассказать его жёнам про таинственно исчезнувшего постояльца. Бахрам куда-то запропастился, пускай потом сам сходит. Оно и веселей получится.

– Этот двор я хорошо знаю, – разглагольствовал Злат, уже отобравший у Сулеймана свой плащ. Усадьба купца Музаффара из Булгара. Он рабами торгует. Потому у него во дворе такие строгости и заборы. Сам здесь он лишь наездами бывает.

Юноша, вдруг придержал коня. На лице его читалось изумление:

– Знаю я этого Музаффара. Он возле Могул-Буги денно и нощно отирается. И возле его отца.


XVI.  Ловушка для дураков | Шведское огниво. Исторический детектив | XVIII. Московский гость