home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XII. След свиной ноги

На сей раз Адельхарт явно угадал с началом. Илгизар даже подался вперёд, вытянув шею. С лиц Касриэля и Бахрама сбежала улыбка и они обратились в слух. Только наиб недовольно покачал головой:

– Не сомневаюсь, что всё, рассказанное тобой, окажется очень интересным. Однако у слова интерес есть много значений. От простого любопытства до обычной выгоды. И то и другое часто оказывается хорошей приманкой в ловушке. Ты хочешь поведать нам тайну. Есть тайны, которые люди уносят в могилу, есть тайны, которые уносят в могилу людей. Загадка свиной ноги уже подносила кинжал к моему лицу на расстояние одного пальца, а тебя, Илгизар, только чудо уберегло, ибо клинок был направлен в твоё сердце. Я не хочу снова искушать судьбу и будить лихо, которое, к счастью, обошло меня несколько месяцев назад. Поэтому начну рассказ первым, а ты его потом продолжишь.

Монах смерил Злата долгим внимательным взглядом и молча кивнул.

– Начну с того, зачем я вообще приехал на этот постоялый двор. Так вот. Меня прислал эмир, чтобы я удовлетворил любопытство его скучающих жён. По баням и базарам досужие люди много болтали о человеке, таинственным образом исчезнувшем из запертой изнутри комнаты. Задание я выполнил и больше мне здесь делать нечего. Нет ни мёртвого тела, ни даже подозрения на убийство. Вряд ли кто придёт в ближайшее время с жалобой. Всё! Сейчас я уже сидел бы дома у эмира, прихватив с собой сладкоречивого Бахрама, который уж наверное сумел бы приукрасить мой скучный доклад какой-нибудь подходящей к случаю занимательной историей. Судьбе было угодно, чтобы я сидел здесь со стражниками и ломал голову о завтрашнем дне. Ибо дорогу мне перебежал этот напыщенный молодой фазан, присланный Могул-Бугой. Я бы вообще не стал говорить тебе горьких слов, почтенный брат Адельхарт, и спрашивать зачем ты ходишь тёмными вечерами по постоялым дворам, если бы не причина, которая обрушила на мою бедную голову нежданную заботу. Этот самодовольный щегол припорхнул сюда на зов некого письма, присланного то ли из Чехии, то ли из Венгрии. Тут появляешься ты. Вот я и подумал, а не одна и та же причина гоняет вас по улицам Сарая? Поэтому, добрый человек, тебе сейчас совсем ничего не угрожает. Я даже не стану тебя удерживать, если ты просто встанешь и уйдёшь. Тебя ни в чём не обвиняют и не подозревают.

Было хорошо видно, что монаху именно так и хочется поступить. Однако, что-то его удерживало. Он недоверчиво смотрел на Злата и не двигался.

– Кстати, – неожиданно спросил наиб, – Ты тут, в сердцах ругнулся по каковски то. Ты откуда родом?

– Все мы дети Божьи, – неохотно отозвался Адельхарт, – В Евангелии сказано: «Не есть египтянин, не есть иудей».

Подумал и добавил:

– А ругнулся я по-польски.

– Вот почему ты мне всё про польских королей рассказываешь. Вернусь к моей истории. Завтра этому почтенному меняле предъявят обвинение в измене. В ханском суде диван-яргу. В присутствии эмира. Сделать это не так просто. Судьи не будут слушать пустые наветы и потребуют доказательств. Значит этому посланцу Могул-Буге есть что сказать. У тебя есть какие предположения?

– Предположения есть. Даже слишком много. Вот только цена им та же, что и пустым наветам. Ты спрашивал зачем я пришёл под покровом темноты на этот постоялый двор? Вот потому и пришёл, что сам ничего не знаю.

– Опять загадками говоришь?

– Потому что не знаю разгадок. Ты же видишь, я не ухожу, несмотря на твоё великодушное разрешение.

– Ты напрасно не стал слушать рассказ почтенного брата Адельхарта, – подал голос, внимательно слушавший их Бахрам, – Он ведь не зря хотел рассказать всю эту историю. Причудливы пути истины, никогда не знаешь где найдёшь, где потеряешь на её тропах. Если свиная нога, исчезнувший постоялец и это злосчастное письмо бродили по одним и тем же дорогам, вполне может случиться, что, пойдя по следу одного, раскроешь загадку другого. Знаешь, как была построена знаменитая Марагская обсерватория?

– Та самая, в которой в молодости вы с эн-Номаном искали приключений на свою задницу?

– Путь к знанию не всегда усыпан цветами и лаврами, – кротко отозвался сказочник, – Кто хочет уловить запах розы, должен быть готов уколоться шипами. Обсерватория в Мараге – одна из величайших в мире. На её сооружение были потрачены невиданные средства. Потрачены монгольским ханом, который и читать, наверное, не умел. Знаешь почему? Хулагу, ценил учёных людей и дарил своим вниманием знаменитого мудреца Насреддина ат-Туси. Этот великий муж был исмаилитом, поверенным в тайны зловещей крепости Аламут. Будучи умным человеком, он вовремя переметнулся от них к пришедшим в те края монголам. Именно благодаря ему была спасена знаменитая библиотека исмаилитов, получили хлеб, кров и защиту многие учёные. Однако, когда он обратился к хану с предложением возвести огромную обсерваторию для наблюдения за звёздами, Хулагу, увидев смету расходов, запустил руку раздумья в бороду недоумения. Столько денег просто для того, чтобы смотреть на небо? Дело было в военном лагере, который стоял у подножия горы. Тогда ат-Туси предложил хану послать ночью человека, который сбросит с кручи огромный медный котёл. Когда на всю округу во тьме раздался страшный грохот, в лагере началась тревога. Воины выскочили из палаток, все вооружились, выслали разведчиков. «Видишь какой переполох?» – спросил хана ат-Туси, – «Только одни мы спокойны. Почему? Потому что мы знаем причину этого шума, а они не знают. Когда случается солнечное затмение или какое другое небесное явление, происходит то же самое. Вот для этого и нужно изучать звёзды. Когда будешь знать, что происходит – не будешь застигнут врасплох». После этого Хулагу дал денег на обсерваторию и опекал её до конца своих дней.

Бахрам помолчал и продолжил:

– Мы не знаем причин происходящего. Поэтому оно страшит нас своей непредсказуемостью. Возможно, когда мы узнаем их, то окажется, что это был всего лишь грохот пустого медного котла. В противном случае знание поможет нам вооружиться для встречи с опасностью.

– Ты мудрый человек, старик, – почтительно молвил Адельхарт после недолгого молчания, – С твоей головой тебе бы быть визирем, а не сказочником.

– Ты путаешь мудрость с умом. По настоящему мудрый всегда выберет удел сказочника.

Бахрам засмеялся и добавил:

– Удивительно, но сегодня я уже второй раз произношу эти слова.

– Пусть расскажет! – не утерпел Илгизар.

– Со своей стороны добавлю, что, если история окажется интересной, то рассказчика ожидает хорошее вознаграждение, – прибавил Касриэль.

Злат обвёл взглядом присутствующих и рассмеялся:

– Делать нечего. Коль замешался в драку, хочешь – не хочешь, бей! На чём ты остановился? Как приехал человек со свиной ногой в мешке?

– Ты слишком много внимания уделяешь этому копчёному окороку. А что бы он значил, если бы у этого человека не было письма из Авиньона. Из канцелярии самого папы? Вот только теперь я начну издалека, – Адельхарт улыбнулся сказочнику, – Мне очень понравилась твоя история про обсерваторию и медный котёл.

– Пустой медный котёл, – наставительно поправил Бахрам, – Пустой. У чернокожих зинджей, которые живут у самого подножия гор Каф, есть поговорка: «Громче всего гремит самый пустой барабан».

– В здешних краях говорят «Две бараньи головы в одном котле не сварить». Хорошая пословица. В вечерних странах с давних пор идёт борьба пап и императоров. Борьба за власть над христианским миром. Война есть война. Кто не с нами – тот против нас. Остаться в стороне не удаётся никому. А у войны есть ещё один закон: враг моего врага – мой друг. Так и пошло. Стоит каким двум князькам, где-нибудь в захолустье поссорится, как сразу один оказывается за папу, другой за императора. Тут начинает действовать ещё один закон: друг моего друга – мой друг. Если смотреть на это с берега нашей реки, оно вроде слишком далеко. Хотя и здесь грызутся, не на жизнь, а на смерть, генуэзцы с венецианцами. А где грызня, там друзья друзей, враги врагов. А ещё враги друзей, друзья врагов.

Адельхарт хитро подмигнул наибу:

– Вот тебе и первая ниточка. С кем дружбу водит этот самый Могул-Буга?

– С венецианцами, вроде. Говорят Тайдула хана на договор с ними уговорила. Так пойдем по этой ниточке?

– До узелка дойдём и запутаемся. Давай другие ниточки поищем. Та, которая от свиной ноги тянется. ведь самая крепкая. Не зря я с неё начинал. Помнишь как дело было? Я расскажу, как оно с моей колокольни выглядело. Хоть меня и не посвящают во все тайны, а мимо меня никак. Голубиная почта в миссии под моей рукой. Хоть я и не ведаю, обычно, что за послания птички приносят-уносят, и не всегда можно тайно нос сунуть в чужие секреты – послания часто шифруют, но догадаться кое о чём можно. Тем более что часто и самому дают тайные поручения такие, что уши заказчика за лигу торчат. Так было и на тот раз. Потому как это самое письмо из Авиньона адресовалось лично мне. С печатью самого святейшего папы Иоанна и предписанием немедленно сжечь его по прочтении. Хотя было оно самого безобидного содержания. Просто оказывать его подателю всякую потребную помощь. Только он, к моему удивлению, сам в Сарае оказался, как рыба в воде. Поселился в ясском квартале, похоже у него там уже были знакомые. Потом верные люди мне сказали, что у него знакомцы среди черкесов завелись. Что он хотел мне было неведомо. Про свиную ногу ведь я тогда ещё не знал. Только я сразу заподозрил неладное.

– Почему?

– Незадолго до этого появился в Сарае ещё один человек. Служил он у генуэзцев в конторе. Того самого торгового дома Гизольфи. Обычное, вроде, дело. Приехал из Азака, обычным путём. Привёз с собой охраняемый сундук, в каких обычно деньги возят. И письмо. Догадался откуда?

– Из Авиньона?

– То-то и оно. Из папской канцелярии. С просьбой оказывать всякое содействие. Потому как был он посланцем торгового дома Барди – банкиров самого святого престола. Этот, кстати, никаких подозрений не вызывал. Пьянствовал и по бабам таскался. Здесь ему и помощь никакая не нужна была. Непонятно было только зачем его сюда прислали? Он ведь явно ждал чего-то. Чем кончилось сам знаешь.

– Я то знаю. Но мы ведь договорились, что ты будешь всё описывать со своей колокольни.

– Честно сказать, я сам всё понял только тогда, когда к нам привезли хоронить убитого. Я сразу его узнал. Тело привезли поздно вечером, я увидел его только утром. Для меня это было очень большой неожиданностью. Перед этим ведь весь Сарай гудел, что некий чужеземец оскорблял мусульманок, а потом кощунственно бросил им во двор свиную ногу. А потом его нашли убитым. По описаниям это был как раз тот, что служил дому Барди. И вдруг я вижу совсем другого человека, да ещё того самого посланца из Авиньона. Внимательно осмотрев тело, я увидел, что он ещё был и переодет в одежду того самого незадачливого гуляки, значит хотел выдать себя за него. Вся интрига оказалась, как на ладони. В ту ночь ведь был большой мусульманский праздник и совершить такую выходку со свиной ногой, означало вызвать самое сильное недовольство верующих. Виновника тоже искать не надо – генуэзцы. Ловко придумано. Кому на руку тоже понятно. Венецианцы.

– Как-то у тебя всё больно гладко получается. Ты, выходит здесь совсем и не при чём.

– Хочешь верь – хочешь не верь, но я ведь и знать не знал даже, что он эту свиную ногу с собой привёз. Одно только мне было во всей этой истории непонятно. Письмо из Авиньона. Это был папский посланец. Зачем святому престолу так лезть в венецианские дела? До сих пор те сами хорошо справлялись.

– В самом деле зачем?

Адельхарт развёл руками:

– Здесь ниточка и обрывается. Самое странное, что свинью эту он подложил другому человеку, тоже с папским письмом.

– Ты забыл, что тому другому свинью подкладывал не только он.

Монах замотал головой, словно отгоняя обвинение:

– На меня зря думаешь. Я в эту историю влип только когда этот самый Санчо, как звали лоботряса из дома Барди, попросил у меня голубей. Вот тогда я и узнал, что у него шашни с любимой дочкой самого Урук-Тимура, ханского сокольничего. Бес меня и попутал.

– Бес?

– Зря что ли говорят, где чёрт не сладит, туда бабу пошлёт. Поначалу просто показалась заманчивой мысль окрутить дочку видного татарского эмира с нашим человеком. Окрестить, обвенчать – всё чин по чину. Влезть в семью человека, который стоит у самого Золотого престола. Дал знать архиепископу в Крым. Потом, когда стало ясно, что Урук-Тимур дочку за чужеземного голодранца не выдаст, появился план уговорить её бежать.

– Говори, как есть – выкрасть обманом.

– Это уж как вышло. Я же говорю – бабы. Нашёл я для этого дела одну потаскуху – ту самую Минсур, которую ты поймал. Где мне было знать, что она водит дружбу с той самой Шамсинур, которая, как оказалось сама спуталась с этим посланцем, затеявшим шутку со свиной ногой? Да ещё грабители сюда встрянут? Только эта история нам ниточкой вряд ли послужит. То ли дело сам этот Санчо. Точнее, кто его послал и зачем?

Злат сразу уловил прищуренный взгляд Касриэля. Ведь это ему он тогда показывал список похищенных из сундука торгового дома Барди монет. По ним меняла безошибочно определил, что за спиной парня маячат люди из далёкого королевства Арагон и банкиры из Флоренции. Адельхарт этого не знал.

– Сам ты как считаешь?

– Наверное не скажу, но задумочка одна есть. В наши края сейчас новые люди руку тянут. Каталонцы.

Касриэль напрягся. Злат, не подавая вида, невинно спросил:

– Это же, вроде, совсем издалека?

– Королевство Арагон, – подтвердил монах, – Только это уже давно недалеко. Лет тридцать назад константинопольский император пригласил тамошнее войско на помощь. Они и осели у него под боком. Там теперь у них целое своё княжество. Лет пятнадцать в Крым архиепископом назначили тоже каталонца. Так что этот Санчо уже по проторенной дорожке сюда прибыл.

– Из закатных стран, – задумчиво сказал Злат, вспомнив слова исчезнувшего постояльца. И добавил, – Что же ты замолчал, брат Адельхарт? Мы слушаем.

Монах тоже задумался ненадолго после чего продолжил:

– Этот Санчо и был каталонцем. Из Арагона. Вот почему когда я узнал, что в Сарае появился чужеземец, который говорил, что он прибыл из закатных стран, я насторожился. Тем более, что на этот раз мне никто ничего о прибытии какого-либо посланца ничего не сообщал. Верные люди из Азака дали знать, что туда он приехал не из Крыма, как вроде положено каталонцу, а сушей. Из Львова. Вот тогда я сразу вспомнил не Санчо, а того второго, со свиной ногой. Не одна ли тропка привела их в наши края?

Адельхарт усмехнулся и подался вперёд:

– Ты, наверное, думаешь зачем я тебе битый час рассказываю все эти истории про свиную ногу, папу и дальние края? Я бы и сам не обратил внимание на этого приезжего не брякни он про закатные страны. Никуда не лез, слонялся по базарам, пару раз я видел его у нас в храме на богослужении. Ведь даже про то, что он прибыл из Львова, я узнал почти случайно – от приезжих из Азака. Знаешь, когда я понял, что под видом серой мышки скрывается важная птица? Когда сегодня ко мне пришли незнакомые люди и попросили помочь забрать из под замка его вещи, которые сняли с корабля. Сказали, что сам он прийти за ними не может и уговаривали быть поручителем. За эту услугу мне предложили пятьсот иперперов.


XI.  Тень Авиньона | Шведское огниво. Исторический детектив | XIII.  Между Ясой и Кораном