home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9. На пике безумия

В Шато-Бенктен началось горячее время, когда с куда меньшим оптимизмом, чем за предыдущий, за общим столом чокались за наступающий 1917 год. Кстати, один из тостов прозвучал из уст доктора Эйрдри на шотландском. Вдруг всем стало ясно, что работа и зима вконец измотали старшую сестру Митчи. И ее комплекция, и работоспособность заметно сдали. Наоми заметила, что та не скрывает раздражения из-за того, что «английские розочки» два дня не делали перевязки. Отчасти ее вспышка объяснялась ее беспомощностью. Митчи была уже не в состоянии за день обегать все отделения. Тропинки, соединяющие основной корпус и флигели, обледенели настолько, что ходить по ним могли только раненые и медсестры на твердых ногах. Временами на унылую, голую землю падал самый настоящий снег — возможно, желанный для нее, но ставший непреодолимым препятствием для Митчи.

В сумраке и сплетнях проходила самая суровая из зим нового века, все кругом утратило цвет, все требовало внимания. И в разгар одного из неотличимых друг от друга дней, когда Наоми занималась санацией раневых полостей, спринцеванием, массажем и смазыванием парализованных конечностей, санитар позвал ее к телефону внизу.

Доступ к телефону при порядках, введенных леди Тарлтон, контролировался не так строго, как в других госпиталях. Здесь считалось допустимым, если кто-нибудь из дружков краснощеких от мороза девушек из Красного Креста или медсестер-австралиек решил вдруг на всякий случай сообщить, что находится где-то поблизости. Но Наоми, спускаясь к августейшему телефону, вдруг подумала о Салли и испугалась. Она была наслышана об обстановке на пунктах эвакуации раненых, и та не внушала оптимизма.

— Здравствуйте, это Кирнан, — послышался голос в трубке. — Возможно, вы меня еще помните? Я тот самый неугомонный издатель корабельной газеты.

— Сержант Кирнан?

Голос у него был все тот же — прозрачный и емкий, словно океан.

— У вас все в порядке? — спросил он.

— Да. Правда, вот холодновато.

— Это правда. Работы не очень много?

— Много. Как и у всех здесь. А у вас?

— Ну, у меня кое-какие перемены, — сообщил Кирнан. — И ваша сестра их не одобряет. Мы случайно встретились с ней на Хорсферри-роуд, и она, и ее друзья были настроены довольно критично. Видите ли, мне присвоили офицерское звание. Однако я не совсем в своей тарелке, так что это может служить мне оправданием.

Он рассказал Наоми, что его вот-вот назначат снабженцем одного из пунктов эвакуации раненых. Увы, не на том, где работает Салли.

— Но, — продолжал он, — в конце концов это не бог весть как далеко. Вся британская линия обороны всего-то сто двадцать миль. Как от Мельбурна до Бичуорта.

— Да, и на таком пятачке такая бойня, — согласилась Наоми.

— Вот-вот, и дороги здесь ужасные. Это удлиняет путь. Сейчас я в Булони, тут почти все офицеры нашей части. Понятия не имею, чего мы здесь ждем. Но я вот о чем — могу я подъехать к вам и пригласить вас, скажем, на пикник? Но согласен и на встречу без пикника.

Проблема была в том, как в самом Шато-Бенктен, так и снаружи подходящего места для пикника не было. Они договорились встретиться в Булони. Ничего страшного, она поменяется дежурством с кем-нибудь из девушек Красного Креста. Когда Наоми спросила разрешения у леди Тарлтон, та предоставила в ее распоряжение черно-белое авто, так впечатлившее в свое время Митчи и Наоми. И, разумеется, шофера. Рядового Карлинга. Человека средних лет.

Наоми нацепила на себя все форменное обмундирование — полный комплект. Уродливые, но совершенно необходимые перчатки. Туфельки на кнопках тепла, увы, не давали. Но на такую встречу — а Наоми отнеслась к ней весьма серьезно, — не пойдешь в резиновых сапогах. Как и в кавалерийских ботинках.

Кирнан ждал ее в Клубе британских офицеров в Булони. Карлингу пришлось изрядно помучиться, пробираясь сквозь густейший туман, окутавший все вокруг. Несколько раз из непроглядной пелены выныривала крестьянская повозка — испытание реакции Карлинга и тормозов автомобиля. Но город этот видавший виды рядовой знал как свои пять пальцев. Он предупредил Наоми, что будет ждать ее с трех часов, тут же добавив, что спешить ей ни к чему. Дескать, она работает как лошадь и имеет право хоть чуток отдохнуть.

Кирнан сидел в кресле в вестибюле клуба, читая небольшую книгу в кожаном переплете, взятую в клубной библиотеке. Он опустил ее в карман мешковатого мундира, где вполне могла разместиться походная библиотека. Как он и говорил, его вид, включая и плохо сидящую форму, полностью соответствовал нежданному повышению. И шинель его — когда пожилой гардеробщик-француз выдавал ее Кирнану, — оказалась самой обычной уродливой шинелью австралийской армии.

— Желаете мидий и рыбу? Или предпочитаете говядину?

— В такую погоду, — ответила Наоми, естественно, памятуя об их ужине с Эйрдри, — лучше все-таки говядину.

— Вот что значит интуиция, — оживился Кирнан. — Поэтому я и попросил консьержа подыскать для нас хорошее место. Как насчет того, чтобы немного пройтись?

Выйдя на сумрачную улицу, они стали рассказывать друг другу о всяких сложностях на работе, произошедших с тех пор, как они виделись в последний раз. Леди Тарлтон занимала в рассказах Наоми довольно значительное место.

— А вот мне вам и рассказать-то особенно нечего, — признался Кирнан. — Разве что о самых заурядных вещах. С этим милягой — как его? Ах, да, Шоу — вы, как я понимаю, помолвлены?

— Разумеется, нет, — ответила она.

Это «разумеется» вырвалось у нее совершенно непроизвольно. Наоми вдруг поняла, что личность Шоу никоим образом не должна влиять на Кирнана — еще, чего доброго, вздумает, что тот без пяти минут ее жених, и самоустранится. Теперь же все встало на свои места. С ее стороны просто преступление не дать этому Шоу определенного ответа! И преступление вдвойне, что она не сделала этого сразу же по прибытии в добровольческий госпиталь.

— Простите, это был бестактный вопрос, — смутился Кирнан.

До рекомендованного им клубным консьержем ресторана пришлось довольно долго добираться пешком через какие-то унылые парки и скверы. Что-то слишком часто он извиняется. Но, несмотря ни на что, Наоми чувствовала себя счастливой. И была на самом деле счастлива. Их глазам открылось море и длинный мокрый пляж, тянущийся до едва различимой кромки воды. Уплывающая вдаль британская шлюпка в неверном свете дня казалась черной. В этот день погода мало чем отличалась от той, когда она была здесь с Эйрдри. Но больше между этими днями не было ничего общего.

Они дошли до отеля, который, как Наоми уже знала по опыту жизни во Франции, назывался «Третья Империя», поднялись по лестнице и окунулись в блаженное тепло ресторана. Окна запотели, но от бушующего в камине пламени разливалось тепло. В ресторане было на удивление много народу. И почти одни только военные. Неуклюжая полногрудая мадам, судя по всему, неотъемлемая часть интерьера, уверенно препроводила их к столику. И Наоми внезапно ощутила прилив общительности, к которой явно не располагало царившее на улице ненастье.

— Значит, вас повысили до лейтенанта, — сказала она, едва они уселись.

— Да-да, ваша сестра тоже это заметила. Считается, что снабженец тоже должен быть наделен определенными полномочиями.

— И вам нравится? Я имею в виду само офицерское звание? Только отвечайте честно.

— А вот вам хотелось бы стать старшей сестрой? Салли признается, что ей бы хотелось.

— А я и есть старшая. По должности. По званию я как была, так и осталась младшей медицинской сестрой.

Кирнан на минуту задумался.

— Вообще-то я предпочел бы остаться в звании пониже, — признался он.

— Просто предпочли бы, и все?

— Да, в общем, так и есть. Суета сует… У нас с вами словно какая-то взаимная исповедь, правда? Но тут и сам Бог не разберется.

— А то, что вы теперь офицер, как-то изменило ваше отношение к людям?

— Я всегда считал, что умею находить общий язык с людьми. Но вы правы — звание офицера многое меняет. Вот поэтому многие и отказываются становиться офицерами. Причем те, кто куда лучше меня.

— Видимо, понимают, что ни на шрапнель, ни на все остальное они не в силах воздействовать, будь они хоть трижды офицерами, — предположила Наоми.

— Это верно, однако пока их не сразит пуля, они все же кое-что могут.

— Послушайте, — смягчившись, сказала она, — не заставляйте меня вас провоцировать. Я понимаю, почему вы согласились стать офицером. Чтобы иметь возможность совершать разумные поступки. Но меня вот что интересует — отважились бы вы пригласить меня на ужин без этих двух звездочек на погонах?

— Без этих, как вы выразились, двух звездочек мне куда труднее было бы дозвониться до вашего Шато-Бенктена. Пришлось бы добираться туда самому. Причем не обязательно на попутной машине. Но я бы все равно добрался, уверяю вас.

Разговор балансировал на грани допустимого. Причем, как не без удивления поняла Наоми, ей это отчего-то нравилось.

— Но теперь, — продолжал Кирнан, — я еще и могу транжирить лейтенантское жалованье, раз уж мне его положили. А потратиться на такой ужин, которым нас здесь вот-вот порадуют — даст Бог! — это еще почетно. Разумеется, плачу я.

— Полностью за, — кивнула Наоми. — Потому что, честно признаться, нам в Шато-Бенктен нередко задерживают жалованье. Предпочитают, чтобы мы сами ездили за ним в Булонь.

— Может, стоит сегодня заглянуть в вашу финчасть? — подмигнув, предложил Кирнан.

С каких это пор в его репертуар вошли подмигивания?

Тут к ним подошел официант с целым меню фирменных блюд, но они решили ограничиться супом и свининой. И еще сидром. Сидр — специфика Нормандии, заверил их официант.

Но лежащая за окнами Нормандия, похоже, была в тот день начисто лишена какой бы то ни было специфики.

— Не хотите вина? — предложил Кирнан. — Сам-то я помешан на чае.

— Полагаю, что обойдусь и без бордо за ужином, — ответила Наоми.

Они решили заказать минеральной воды «Виши». Официант пошел за ней.

— Я был страшно рад встретиться с вашей сестрой в Лондоне, — сказал Кирнан. — Потому что с тех пор, как я сошел с этого плавучего госпиталя в Мельбурне, вы не выходите у меня из головы. И написанная вами статья всегда при мне. Она доказала, что… — Кирнан умолк, думая, как лучше объяснить. — Она доказала вашу силу духа, — наконец проговорил он. — И мудрую человечность.

— Поэтому вы побежали в «Геральд» и упросили ее опубликовать, — с укором сказала Наоми.

— И в «Эйдж». Но это не я. Я думаю, кто-то из капелланов.

— Но вы же знаете, как мне претит всякое бахвальство.

— Знаю. Вы всегда повторяли: «Я — дочь фермера». Словно это дает вам какие-то привилегии или что-то в этом роде.

— Должно давать, — сказала Наоми. — Так что прежде чем мы, как и все здесь, вплотную займемся едой, что соответствует правилам этого ресторана, хочу вас предупредить. Я прекрасно понимаю, что вы человек образованный. И на голову выше меня во всех отношениях. Я же, если не считать курсов медсестер, полнейшая невежда. «Мудрая человечность». Бог ты мой! Прошу вас, но хоть вы воздержитесь от этой ерунды.

Наоми говорила полушутя-полусерьезно — или вполне серьезно, но прозвучало это слишком сурово. Она и отдавала себе отчет в том, что говорит, и боялась его оттолкнуть. Именно так она решила подольститься к нему. Но ни вообразить себе это, ни каким-то образом объяснить не могла.

Кирнан не мог не заметить сделанный Наоми упор на этом «вы».

— А что, другие тоже не могли воздержаться от этой, как вы изволили выразиться, «ерунды»?

— Их было не так уж и много. Просто мне хочется, чтобы вы все поняли. Вижу, что вы рассчитываете покорить меня при помощи обычной ерунды, которую мужчины болтают, просматривая меню. А мне этого совершенно не хочется. Прямо вам говорю. Вы — друг. Так будьте им и обойдитесь без этих экивоков.

— Я и есть Друг. Причем с большой буквы. Семья леди Тарлтон — Хеннинги — тоже квакеры. А вы не знали? И все, что она делает, — чисто в квакерском духе.

— Ну, не знаю, принадлежит ли она и сейчас к ним. Она питает слабость к джину.

— Я говорю о традициях, — пояснил Кирнан. — Сообщество Друзей — это церковь широких взглядов, джин порой и не воспрещается. Но если вернуться к началу, вы должны смириться с тем, что написанное вами об «Архимеде» почтило память погибших. Но я и без этого знаю, какая вы хорошая медсестра. И это не «ерунда». И не пустое место. Понимаю, вам это придется не по нраву, но это — запас. Запас темперамента, я знаю. Но и опыт тут никак нельзя сбрасывать со счетов. Вот что я хотел сказать. Теперь можете раскритиковать меня в пух и прах.

Наоми — все, сказанное Кирнаном, привело ее в восторг, — улыбнулась и покачала головой.

— Насчет Робби Шоу… Кажется, я переборщила с увиливанием, не сказав ему ни да ни нет. Духу не хватило. Впрочем, это дело прошлое. И поэтому обсуждать это смысла не имеет.

Прибыли заказанные блюда. На лице официанта застыло недоумение — как вообще можно есть такое и не запить добрым вином. Но в Булони уже привыкли к эксцентричным британцам, от которых можно ожидать чего угодно. Кирнан и Наоми буквально набросились на еду, затем был заказан sauce anglaise[32], после него — кофе. За окнами мучительно медленно угасал день.


* * * | Дочери Марса | * * *