home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

Трем кирам разрешили прийти во дворец и продавать свои товары. Двоих из них, гречанку, торговавшую драгоценностями, и армянку, продававшую меха, годы ожесточили. Но самой интересной оказалась третья женщина. Еврейка Эстер Камона была молода, можно сказать еще совсем девочка. Видно, она знала, что происходит далеко за пределами Стамбула.

Когда одним летним утром я зашел к ней в комнату, находящуюся рядом с помещениями евнухов, которая была выделена для встреч с кирами, она, поблескивая глазами, указала на бархатную бочу.

— У меня есть кое-что для тебя, — подразнила она. — Открыть?

— Пожалуйста, — ответил я, желая поскорее увидеть, что она принесла.

Она кивнула своей рабыне, и та немедленно сняла покрывало.

Эстер достала тонкие ткани, которые рассыпались, словно блестящие гвоздики, бирюза и мандарины. Такой красоты я даже не представлял. Анемон, евнух из дворца, проводивший этих женщин сюда, подошел ближе, его глаза засверкали, когда он зажал тонкий шелк меж украшенными драгоценностями пальцами. Он прикладывал ткань к груди, бедрам, будто она предназначалась для пошива его одежды.

— Думаю, это понравится ей, — сказал я и взял ткань.

— Не вынимай ее из бочи, — просила Эстер, и я догадался, что внутри мягкого свертка лежит еще кое-что.

Я поспешил к Накшидиль. Увидев ткань, она выпалила:

— Эта женщина просто гений. Откуда она раздобыла столь изящные ткани, о каких я даже не мечтала? Какие прекрасные платья получатся из них.

Пока она разворачивала шелка, из складок выпало письмо. Накшидиль сломала печать на конверте, и мы вместе прочитали его.


25 июня 1795 года

Моя милая кузина Эме,

мне необычайно повезло, когда я, вернувшись из Мартиники, застала твое письмо. Однако как ужасно, что я до сего дня не смогла ответить тебе. Тяжелое положение, связанное с революцией, не позволяет мне такую роскошь, как переписка. Любой злобный доносчик мог бы добиться моей смерти за неосторожно сказанное слово!

Ах, моя бедная кузина. Какие богини судьбы выбрали нам место в жизни. С чего начать? Мой брак с Александром де Богарне, откровенно говоря, обернулся катастрофой. Должна признаться, что у него был роман с другой женщиной даже в тот день, когда он повел меня на брачное ложе.

Конечно, я могу понять легкое заигрывание, даже пару скромных романов. Все же какой мужчина может ходить с поднятой головой, если у него нет любовницы, но именно наши отношения вызвали у меня отвращение. Вместо того чтобы любить обожающую его жену-креолку, он обращался со мной черство, будто я была всего лишь домашней рабыней.

У меня не оставалось иного выбора, как уйти в монастырь. Я рада сообщить, что в Пантемоне я не только встретила самых божественных дам (извини за каламбур, но я имею в виду как гостей, так и монахинь), монастырь позволил мне также завершить образование. Я поняла, что могу сама обеспечить себе жизнь, достойную своих мечтаний.

И все-таки я вышла оттуда в возрасте двадцати пяти лет и совсем одинокой. Мой муж уехал, и Евгений, мой маленький любимый сын, уехал вместе с ним. Истосковавшись по родителям, я уступила порыву чувств и отплыла на Мартинику. Ты можешь в такое поверить? Корабль, на который я ступила, назывался «Султан», и он отплыл в 1788 году в то же время, когда ты выехала из Нанта. Только подумать, что наши корабли могли встретиться в открытом море!

К сожалению, должна сказать, что застала родителей в еще более трудном положении, чем мое. Тем не менее я неплохо провела время до следующего лета, когда пришло известие о перевороте в Париже.

Вскоре рабы на Мартинике взялись за оружие и заявили о своих правах на свободу. К августу Национальное собрание в Париже огласило Декларацию прав человека и гражданина, а наш народ последовал ее примеру, созвав Колониальное собрание. Я почувствовала, что настало время покинуть остров и вернуться во Францию.

Думаю, ты к этому времени уже узнала о штурме Бастилии. Я все еще не могу забыть человеческие головы и сердца, которые носили по улицам на пиках! До какой низости могут опуститься цивилизованные люди! По улицам бегали крысы, носились мужчины и женщины, одетые в грязные крестьянские платья, такие же отвратительные, как эти грызуны. Мой чудесный Париж исчез. Мне нравилось посещать салоны Жермены де Сталь, но там я сидела тихо и прислушивалась к сплетням. Знаешь, я слишком ленива, чтобы встать на чью-либо сторону.

Разумеется, я всегда охотно помогала людям, и, по мере того как росли мои долги, некоторые из тех, кого я выручала, отплатили мне щедрыми подарками. Один или два из них даже стали моими любовниками.

В конце концов, кто смеет утверждать, что у женщины за всю ее жизнь должен быть только один мужчина? Разве мы не имеем права быть такими же свободными, как и наши мужья? Тогда к чему вся эта борьба за независимость? Кроме того, можно спросить, кто лучше знает, как доставить наслаждение мужчине, чем женщина, которая уже обрела опыт?

Однако все потеряло смысл, когда к власти пришел этот жуткий Робеспьер. Толпы людей, словно мотыльки, летящие на свет, устремились к гильотине наблюдать за казнями. Мой бедный дорогой Александр не смог избежать руки палача. Меня тоже бросили гнить в тюрьму кармелиток[70]. Только благодаря Божьей милости и помощи друзей я осталась жива.

Слава Всевышнему, Робеспьера самого отправили на гильотину, и теперь страна вздохнула свободнее. На днях за ужином я сказала друзьям, вспомнив слова гадалки, произнесенные в Форт-де-Франс, что «этот ужасный Робеспьер чуть не испортил ее предсказание». Кстати, скоро наступит Новый год и кто знает, что он принесет?

Я встретила очень интересного мужчину. Он слишком низок ростом и коренаст, но от его улыбки мне становится радостнее на сердце, а его глаза способны заглянуть в мою душу. Он умеет даже читать судьбу по линиям на ладони! Все говорят, что он самый выдающийся солдат, какого мы видели за многие годы. Он обретет силу, с которой придется считаться. Не сомневаюсь, что однажды ты о нем услышишь даже в далеком Константинополе. Его зовут Наполеон Бонапарт. Самое удивительное, что он не хочет произносить мое имя, а предпочитает звать меня Жозефиной.

Молюсь, чтобы ты обрела такое же счастье, как я с ним. Я уверена, что не пройдет и года, как мы поженимся!

Моя милая Эме, уверяю тебя, что я делала все, чтобы сообщить твоим родителям о том, где ты находишься. Однако из-за британской блокады связь между Францией и Мартиникой прервалась.

Не забывай, что я все время думаю о тебе и остаюсь твоей самой верной и преданной кузиной,

Роза.


Письмо Розы оказалось подобно любимому аромату, принесшему воспоминания из других времен и мест. Накшидиль читала и перечитывала эти странички до тех пор, пока не выучила наизусть каждое слово. Она просила меня переписать это письмо и спрятать в моей комнате. Если кто-то обнаружит оригинал, у нее хотя бы останется еще один экземпляр. Ей пришлось признать, что жизнь во Франции не столь сильно отличается от сераля, несмотря на независимость женщин.

Из инкрустированного ящика-секретера, который она попросила меня купить на базаре, Накшидиль взяла лист бумаги розового цвета, обмакнула тростниковое перо в чернила и написала Розе ответ. Она сообщала ей последние новости и закончила письмо напоминанием: «Мне хочется скорее получить весточку от семьи. Пожалуйста, сделай все, чтобы помочь мне в этом». Написав эти слова, она скрепила сложенную бумагу печатью ароматного воска и протянула ее мне.

— Пожалуйста, передай это кире, — просила она, — вместе с шалью, которую я вышила. Я хочу, чтобы Роза получила от меня подарок.

— Было бы замечательно, если бы ей удалось связаться с вашей семьей, — сказал я.

Накшидиль сложила ладони вместе.

— Теперь я хотя бы спокойна, что попыталась это сделать.


* * * | Пленница гарема | * * *