home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Миграция свастики

Вопрос о миграции свастики, равно как и предметов, на которые она наносилась, — ведь нематериальная субстанция всегда нуждается в субстанции материальной в качестве носителя для своего распространения — остаётся открытым. В дальнейшем мы бегло попытаемся рассмотреть не только миграции самой свастики, но также и её предметов-носителей, в первую очередь, пряслиц, стремясь методом археологического сопоставления83 определить сходство и отличие форм, которые данные предметы принимали у разных народов. Таким образом, открытым остаётся вопрос о сходстве форм свастики и предметов, на которых этот мотив был обнаружен, — что происходит в результате контактов или торговых связей между населяющими не граничащие между собой территории народами. Неясно, бывали ли подобные символы создаваемы в одном месте, а затем распространялись посредством миграции, или придумывались в разных местах в разное время, что дополнительно свидетельствует о параллелизме человеческого мышления.

Доктор Бринтон, держа речь на заседании Американского философического общества («Proceedings», XXVI, с. 177) следующим образом высказал свои воззрения на предмет миграции свастики, особенно по поводу её проникновения на американский континент:

«Я намереваюсь оспорить мнение таких авторов, как доктор Хэми и господин Бовуа, равно как и целого ряда прочих, которые утверждают, что поскольку ряд хорошо известных восточных символов, вроде Та Ки, трискеле, свастики и креста, известны культурам североамериканских индейцев, то они непременно являются образном монгольских, буддийских, христианских или индоарийских миграций в доколумбову эпоху — и я попытаюсь также доказать ошибочность положения, выдвигаемого теми, кто, подобно Уильяму X. Холмсу из сектора этнографии, утверждает, что невозможно дать убедительное объяснение значению креста в качестве религиозного символа в Америке.

В противовес обоим этим точкам зрения я полагаю возможным доказать, что изначальное значение всех этих широко распространённых символов совершенно ясно, и что можно утверждать, что они развились из определённых постоянных отношений человека к окружающей его среде — а оно повсюду примерно одинаково, — и отсюда мы видим примерно одно и то же графическое исполнение у племён, далеко отстоящих друг от друга и географически и этнически, и посему таковые символы имеют небольшую ценность в решении вопросов насчёт этнических связей и контактов между цивилизованными народами».

По-человечески мне неприятно то, что моё личное мнение по этому вопросу диаметрально противоположно мнению уважаемого доктора Бринтона. Я не буду много спорить об этом, но что бы я ни сказал в этом отношении — всё будет противоречить подходу этого господина, ибо его подход не подкреплён реальными материалами и наблюдениями. Естественно, большая часть рассуждений и аргументации по этому вопросу не должна выходить за рамки теории, но уже известные нам факты, будучи подвергнуты анализу с позиций здравого смысла, без труда приведут к выводам, не согласованным с теми, к которым пришёл доктор Бринтон.

В этнографии уже установилось мнение, что независимое появление креста в культурах разных, далеко друг от друга отстоящих народов не является свидетельством миграций и контактов между этими народами, сколь бы схожи формы креста у них ни были. Сам по себе знак креста столь незамысловат, представляя собою всего лишь две пересекающиеся под прямым углом линии, что нам проще всего будет заявить о том, что появление этого знака было плодом независимого мышления и практики различных древних народов84. То же заключение можно вынести относительно свастики. Но дальше следовать по этой скользкой дорожке сопоставлений опасно.

Во-первых, я оспариваю тезис о том, что свастика, словно крест, является простейшим символом — таким, который без труда придёт в голову кому угодно и когда угодно. В подтверждение этого я приведу хотя бы тот аргумент, что сей знак, в любой из разновидностей, не известен семитам и практически не употребляется среди христианских народов, нечасто встречается в узорах и орнаментах и непопулярен среди ныне живущих корифеев декоративно-прикладного искусства — как в Старом, так и в Новом Свете. Чтобы убедиться в этом, опросите обычных художников-оформителей, часто ли им в их деятельности приходится сталкиваться со знаком свастики, и сами ли они придумали её (если они вообще знают, что это такое), и не придумал ли её кто-либо из их собратьев. Если даже кто-то и ответит утвердительно, то таковых наберётся весьма и весьма немного85. Если кто из этой братии и видел где в молодости свастику, которая кстати, в силу своей симметричности, и запоминается сразу, и без труда воспроизводится, то это было не более чем культурным влиянием — а вообще, начиная с эпохи Возрождения, свастика в Европе использовалась крайне редко.

Змигродский высказывает мнение, что наличие свастики на стольких археологических образцах, особенно на троянских пряслицах, закрученной то в одну, то в другую сторону, связано с простотой ее исполнения быстрым движением руки — воспроизведение этого знака не требовало от древнего художника никаких особых умений — ведь видно, что большая часть этих значков наносилась неумелой рукою и второпях. Он сравнивает эту практику небрежных рисунков с практикой подписывания документов схематической подписью, когда нет желания выписывать своё имя полностью. Он сравнивает эту практику с обыкновением папистов исподтишка крестить своего собеседника столь быстро, чтобы тот даже не догадался, что его перекрестили. Приведя эти доводы, Змигродский пускается в утверждение, что в своё время свастика якобы ограничивалась исключительно бытовым использованием, приводя попутно ряд плохо подогнанных примеров. Однако такое рассуждение основывается лишь на этих наспех собранных примерах, к тому же немногочисленных. Свастику, по мнению автора настоящей работы, не так уж просто изобразить, гораздо проще нарисовать какую- нибудь форму креста — настоящая же, правильно изображённая свастика, не может быть признана простейшим символом. Кто в этом сомневается, может без труда убедиться в обратном сам, быстро начертив правильную свастику, например такую, как на нашем рисунке 9. Нарисовать «греческий» крест со взаимопересекающимися ветвями элементарно просто, но когда он начинает преобразовываться в свастику, особенно классическую, он перестаёт быть столь примитивным. Аккуратности и внимания потребует задача нарисовать заломанные концы свастики равной длины, загнуть ветви под одним и тем же (прямым) углом — а если свастика повторяется два или три раза, образуя орнаментальную ленту, так что линии одной переходят в другую, сложность увеличивается. Если кажется, что аккуратно нарисованная свастика, с прямыми или загнутыми концами, такой уж простой знак, то первый же опыт беглого карандашного наброска на бумаге убедит вас в обратном. Художник, готовивший рисунки для настоящей книги, сообщил мне, что труднее всего ему давались спирали — их витки параболичны, окружности не пересекаются, но взаимопереходящи, круги постепенно расширяются, причём никакие два круга, ни две секции одного круга не имеют одного центра. Чтобы сделать линии параллельными, витки правильными и красивыми, расстояния между окружностями равными, а линию раскручивающейся во внешнем направлении, художнику пришлось воспользоваться профессиональным приспособлением (лекалом), причём действовать надо было осторожно, не торопясь и с неусыпным вниманием (рис. 295). Даже квадратные и меандрические свастики (рис. 10, 11) требуют для качественного исполнения угольника и линейки. Всё это показывает, что желающий нарисовать свастику не мог сделать это просто так, походя, — но имел чётко выраженное намерение передать определённую идею, создавая символ, талисман или амулет, а не просто какую-то фигуру, предназначенную заполнить пустующее место.

Как бы то ни было, именно эта усложнённая форма креста распространилась в стольких культурах, досягающих отдалённейших уголков света. В этом мы видим доказательство того тезиса, что свастика не могла появиться независимо во многих районах, что доказывало бы параллелизм человеческой мысли, но распространялась от человека к человеку, из страны в страну, от народа к народу, посредством этнических миграций либо путём межкультурных контактов — причём передавалась не только схема начертания знака, но и вкладываемое в него символическое значение. Отставляя в сторону соображение непростоты начертания и изысканности мотива, остаётся объяснить, почему свастика столь мало распространена среди христианских наций.

Она вышла из употребления около тысячи лет назад, будучи замещённой более простыми геометризированными мотивами. Плетёнка, петля, «ёлочка», всевозможные кресты и кружки, спирали, завитки, кресты «оджи», закрутки и прочее остались нам в наследство от эпохи неолита, свастика же потерялась в веках. Последнее упоминание этого мотива в литературе относится к отделке архиепископского кресла в миланском соборе, на котором изображены три древних христианских креста, латинский крест (крыж), монограмма хи-ро и свастика, заполнявшие, перемежаясь друг с другом, декоративные ленты по подножию кресла. Всё же знание свастики в одних странах пережило века, а в других странах заглохло где-то на определённом этапе развития цивилизации.

Естественно, чтобы охватить тему целиком, надобно учитывать и применение свастики, естественно, в прикладных целях, в позднейшие времена. Двойная греческая плетёнка, созданная двумя продолжающимися линиями (рис. 139), образует на каждом пересечении псевдосвастику, о которой мы уже писали выше, что это не настоящая свастика, а лишь похожее на нее сочетание линий. Подобный дизайн используется современными ковроделами и ткачами в оформлении каёмок своих изделий — ковров и скатертей — равно как и изготовителями декоративной глазурованной черепицы. Знак свастики до сих пор популярен в странах Востока, попутно он стал символом теософских обществ — а конкретно, его доселе используют японцы (рис. 30), корейцы, китайцы (рис. 31), джайны (рис. 33, 34), а среди североамериканских индейцев — навахо (табл. 17), равно как и племена Канзасской резервации (табл. 15, 16). В Европе в недавнее время свастика была зафиксирована в народном искусстве практически повсеместно — кроме как в Лапландии и Финляндии. Впрочем, Национальный музей США недавно приобрёл коллекцию лапландской кухонно-бытовой утвари, на некоторых предметах которой хорошо заметен крест, а на крышке одной ступки даже есть узор, отдалённо напоминающий свастику. Благодаря любезности профессора Мэсона и господина Кушинга, мне удалось ознакомиться с этим экспонатом (прорисовка на рис. 344). Теодор Швиндт в своей книге «Финские орнаменты» (Schvindt, «Suomalaisia koristeita»/ Suomalaisen kirjallisuuden seura, Helsingiss"a, 1894), предназначенной как альбом образцов для местных вышивальщиц и деко-

История свастики с древнейших времен до наших дней

раторов, приводит свастику в числе прочих орнаментальных мотивов, впрочем, помещая её среди «второстепенных сюжетов» и не называя её словом «свастика». Она положена на бок, напоминая андреевский крест, а концы её загнуты под углом не 90, а 45 градусов.

Свастика украшает средневековые датские крестильные купели и по сведениям господина Дж. А. Хьяльталина, она «употреблялась в Исландии еще несколько лет тому назад в качестве магического знака, но её значение полузабылось — по крайней мере информанты путались в нём». Она попала на этот остров с викингами в IX веке н. э. (Karl Blind, «Discovery of Odinic songs in Shetland»/ Nineteenth Century, 1879, c. 1008).

Знак свастики появляется в классической и закруглённой формах на старинных персидских коврах и ковриках (мисс Фэнни Д. Берген в журнале «Scribner’s Magazine», сентябрь 1894). Удивительно, но я нашёл шестнадцать маленьких свастик на коврике в собственной спальне. На большом ковре в приёмной Национального музея свастик оказалось двадцать семь. На одном из ковриков, вероятно, изготовленном в Лондоне в подражание персидским прототипам, я также обнаружил изображения свастики. На всех этих изделиях представлена классическая свастика, концы которой заломаны под прямыми углами, а ветви имеют равную толщину по всей своей длине. Некоторые из этих свастик закручены вправо, другие влево. В вестибюле Оперного театра в Вашингтоне мне на глаза попался большой индусский ковёр, одним из сюжетов которого были скруглённые свастики «оджи». Там ветви также пересекались под прямым углом, а сами свастики были закручены в разные стороны. Расходясь в стороны, толщина ветвей увеличивалась, «разбухая» посередине, но заканчивалась утолщёнными точками. Современные японские корзиночки для рукоделья также зачастую имеют свастики, вплетённые в их бока, либо выполненные на крышках.

Итак, мы видим, что до сих пор свастика продолжает употребляться в восточных и скандинавских странах, где ещё сильны древние традиции. На остальной же части Европы, где некогда свастика была столь часта, за последние два тысячелетия она практически исчезла — в том числе и в странах, оказавших решающее влияние на европейскую и мировую культуру.

Если в Индии свастика была религиозным символом, то в незапамятные времена она была занесена в Америку исключительно палеопереселенцами. Племена, которые принесли туда этот знак с собою, должны были принести в Новый Свет и её символическое значение. Для этого символ должен был иметь имя — и если бы удалось доказать, что среди индейцев Америки этот знак был известен под названием «свастики» или родственным ему, это сильно бы увеличило аргументы сторонников миграции. Если среди индейцев найдутся культовые соответствия религии индусов, их позиции ещё более упрочатся. Но перед обнаружением подобных свидетельств пришлось бы провести огромную исследовательскую работу в плане лингвистики и описания духовной культуры аборигенов нашего континента. Если у эскимосов Аляски обнаружились бы какие-либо отдельные черты буддийского мировоззрения, это впрочем, мало что бы доказало, являясь культурным проникновением позднейшей поры — аналогией чему может быть полное искоренение славянского язычества после принятия христианства. Но вот если бы среди индейцев удалось бы обнаружить следы буддийского культа в сочетании с наличием свастики в одной местности, желательно недоступной европейскому или азиатскому культурному проникновению, то это было бы достаточным доказательством раннего проникновения идей в то время и из той страны, где эти реалии были в совместном употреблении. Если свастика попала в Америку вместе с буддизмом, то это должно было произойти по крайней мере после возникновения этой религии на Востоке, что было не ранее, чем в VI веке до н. э. Однако, кроме наличия свастики, на североамериканском континенте до сих пор не было обнаружено никаких свидетельств проникновения буддизма в доисторическую эпоху — ни в языковом, ни в искусствоведческом, ни в этнографическом плане. Принимая теорию миграции свастики, мы имеем полное право сделать заключение, что если свастика происходит из Индии или Восточной Азии, то она проникла в Америку ранее VI века до н. э.

Если определённая религия в сочетании с определённым символом, зародившись в Старом Свете, окажутся таким же образом сопряжёнными в Новом Свете, то это будет достаточно веским доказательством в пользу миграции из Старого Света в Новый — с наличием контакта и этнических связей. Не столь явным показателем было бы обнаружение по обеим сторонам океана одного и того же знака, используемого исключительно в качестве амулета с одним и тем же значением.

Такой вопрос был поднят, и в достаточной мере решён, по крайней мере для автора, что по всей Европе и Азии, за исключением буддистов и ранних христиан, свастика обычно использовалась в качестве магического знака или символа благопожелания, символизирующего удачу, счастье, успех и тому подобное — вроде долголетия либо удовольствия. Творцы и пользователи свастики в Южной и Центральной Америке, как и в среде созидателей курганов в долине Миссисипи, ушли в небытие до наступления фазы письменной исторической действительности, и вероятно, у нас уже никогда не будет возможности узнать о значении, употреблении или цели, с каковой свастика здесь использовалась. Следуя той же логике, европейские реалии можно с успехом приложить к реалиям американским, что приводит нас к выводу, что свастика некогда использовалась индейцами Америки в качестве амулета или оберега от дурного глаза. В этнографии так случается, что без наличия непосредственного культурного заимствования аналогичные предметы используются в различных уголках Земли аналогичным образом. Знак свастики не обнаружен в присутствии кого-либо из древних американских богов, равно как и на памятниках, статуях и алтарях, священных сосудах или предметах, но исключительно на предметах бытового назначения, где свастика, будучи она священным символом, была бы не совсем к месту.

Теория параллельного развития (полицентричности) была выдвинута с целью как-то объяснить присутствие свастики в далеко находящихся друг от друга странах — однако автор настоящей работы более предрасположен в пользу теории миграции и подражания.

Когда знаки и символы, мифы и сказки, обычаи и верования, предметы, приспособления и оружие, народные промыслы, орудия труда и инструменты оказываются обнаруженными в странах, столь далеко отстоящих друг от друга, — в частности, в странах, где установлен примерно одинаковый уровень материальной культуры, то может быть одно из двух: или это независимые изобретения, к которым разные народы подтолкнула общность нужд и интересов, либо же всё это появилось в одной стране, откуда было перенесено в другие места путём миграции населения либо при культурных контактах и взаимопроникновении идей. Говоря об идее параллелизма, утверждающей полицентричность культурного развития, автор настоящего труда ясно и чётко выражает свою предубеждённость против неё. Порою велосипед изобретается в разных странах и в разные времена, но так бывает нечасто — поскольку это алогично. Изобретение «по второму кругу» — скорее не правило, а исключение. Разум человеческий основывается на столь зыбкой почве, столь неопределён в плане путей мышления, колеблем столь многими противодействующими друг другу аргументами и приходит порой к столь парадоксальным выводам, что при столь многообразном проявлении человеческих потребностей, шансы изобрести одно и то же в разных местах в разное время, при отсутствии контакта хотя бы на уровне идей, я считаю, минимальны.

Старая пословица гласит: «Сколько голов, столько и умов», прекрасно отражая различия между людьми по отношению к разнообразным сторонам жизни. Если чему-то суждено быть изобретённым, то оно будет изобретено, рано или поздно. Нет ничего более неизвестного, чем пол ожидаемого родителями ребёнка86, однако угадать его сравнительно несложно, и шансы сделать это верно — 50 на 50. В других случаях шансы угадать ничтожно малы, порою один к миллиону. Не только разум различных людей делает разные выводы из одинаковых посылок, но и один и тот же человек в разные периоды жизни принимает по одному и тому же поводу разные решения. Бесполезно умножать примеры, но пару иллюстраций привести не помешает. Много людей могут наблюдать одну и ту же драку, но будучи спрошены в суде об увиденном, расскажут все по-разному, почему мы и держим присяжных заседателей, чтобы они разбирались в произошедшем без предубеждения. Документы расследования и показания свидетелей одни и те же для всех них, но как часто заседатели не могут прийти к одному убедительному суждению, как часто они кричат и спорят в комнате для совещаний, руководствуясь кто здравым смыслом, кто материалами дела, кто христианским чувством сострадания. Что было бы с нашей судебной системой, если бы мы добивались, чтобы они приходили к единомыслию после первого голосования? И это при том, что этих присяжных выбирали из честных граждан, что они приносили клятву и проходили специальный курс проверки на соответствие, и все они искренне желают наилучшим возможным образом разобраться и вынести наиболее справедливый приговор по порученному им делу. А если мы помыслим, сколько всяческих соображений за и против может возникнуть в сознании каждого отдельного из этих заседателей?! Иллюстрации разномыслия мы прекрасно видим на сессиях нашего Верховного суда, где после серьёзнейшего разбирательства по важнейшим делам лучшие люди нашей нации принимают решения с перевесом всего в один голос87.


ЗНАЧЕНИЕ СВАСТИКИ | История свастики с древнейших времен до наших дней | Миграция древних символов