home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Валла закончила мыть блюдца и протирала стойку, когда заметила, что ее элегантное хрустальное блюдо Уотерфорд опустело.

— Вот, проклятье, — выдохнула она, как раз, когда знакомое покалывание защипало ее кожу.

Как возможно, что ледяная волна силы Элайджи может посылать, прилив жгучего тепла через нее? Это было также невозможно объяснить, как то, что фотоны могут быть в двух местах одновременно. Загадка Вселенной.

— Валла. — Со скоростью, которая продолжала удивлять ее, Элайджа оказался рядом с ней, в его присутствии она как будто была обернута сексуальной, осязаемой силой. — Что еще случилось?

Она отчаянно пыталась контролировать бешено колотящееся сердце и трепет волнения, от которого сжался ее желудок. Вампир мог почувствовать возбуждение за сто шагов.

— Где Леве?

Элайджа откинул голову назад, позволяя своим чувствам обследовать окрестности.

— Он ушел.

— Как и мой амулет.

Хмурость омрачила поразительно красивое лицо.

— Ты его потеряла, или его украли?

— Не украден… взят взаймы, — поправила она. — Или, по крайней мере, я так думаю.

На вампира это не произвело впечатления; его темные глаза засияли яростью.

— Если горгулья — вор, я его отыщу. И обещаю, он не вернется.

Она проглотила тяжкий вздох.

Часть ее будет всегда ценить в Элайдже яростное желание защитить ее. Но она устала ждать, когда он увидит в ней взрослую женщину, которая более чем способна сама позаботиться о себе. Она делала это в течение долгого времени.

— Я хочу, чтобы он вернулся.

— Que? — вампир потребовал с явным раздражением. — Он уже украл твой амулет… кто знает, что он может украсть в следующий раз?

— Мне плевать на амулет. — Она прикусила нижнюю губу. — Я беспокоюсь о причине, по которой Леве его забрал.

Элайджа пожал плечами.

— Он может заложить его за немалые деньги. Низшие демоны часто используют воровство, чтобы прокормить себя.

— Не будь ты таким снобом, — упрекнула она, рассеянно накручивая золотой локон на палец.

Это была привычка, которую она приобрела, когда была совсем молодой девушкой, и полагала, что найдет своего Прекрасного Принца и осядет, чтобы родить десяток-другой маленьких голубоглазых нимф. Привычка единственное, что осталось от той глупой, идеалистической маленькой девочки.

— Леве приехал в Париж с определенной целью. И у меня есть ощущение, что он надеется, что амулет поможет достигнуть этой цели.

Он осторожно забрал локон с ее пальца и заправил за ухо.

— Если тебя не заботит кража амулета, то почему ты обеспокоена?

— Я беспокоюсь, что Леве навредят, — пробормотала она, борясь с желанием прижаться щекой к его руке. Словно кошка, требующая ласки. — Когда я повстречала его возле башни, он был атакован двумя большими горгульями, которым явно не нравился.

Температура не понизилась, но Валла могла поклясться, что она увидела пары своего дыхание.

— M`ere de dieu, — прорычал Элайджа, он схватил ее за подбородок и заставил смотреть в его темные глаза. — Ты же не была настолько глупа, чтобы вмешаться, не так ли?

Она вся напряглась, прищурив глаза. Она готова была взорваться.

— Глупа?

Он упустил опасную нотку в ее голосе. Глава клана может и хитрый, смертельно опасный хищник, который с помощью грубой силы правит большей частью Франции, но он по-прежнему просто мужчина.

Бестолковый.

— Валла, чистокровные горгульи, не только одни из самых опасных демонов, которые ходят по земле, но еще они безжалостны, аморальны и рады убивать невинных.

— Я не полная идиотка, Элайджа, — сказала она, специально произнося слова медленно. — Я знаю, что горгульи опасны.

Он сжал челюсти, как будто борясь с желанием схватить ее и перекинуть через плечо, и затащить в свое логово для защиты.

Предсказуемо.

Он будет счастлив только когда запрет ее где-нибудь, чтобы больше не беспокоиться.

— Тогда зачем подвергаешь себя риску?

— Я увидела существо, попавшее в беду, поэтому я сделала то, что, по моему мнению, было необходимо. — Она встретила его горящий взор, не дрогнув. — Кроме того, я не подвергалась опасности. Я выпустила несколько стрел из кустов.

— Думаешь, куст защитил бы тебя от горгулий?

Она убрала прочь его руку, досадуя, что даже когда была в ярости на этого вампира, она все еще жаждала его прикосновения.

— Разговор окончен.

— Валла…

— Нет. — Она ткнула пальцем в его до неприличия красивое лицо. — Я не ребенок, чтобы мне указывали, что я могу или не могу делать.

Холод остался, но в нем больше не ощущалось гнева.

Вместо этого куда более опасная эмоция завихрилась в воздухе, пока он, не отрываясь, изучал ее лицо, заставляя ее сердце, казалось, выпрыгивать из груди.

— Поверь мне, я никогда не принимал тебя за ребенка.

Она открыла, было, рот, чтобы перечислить несметное количество раз, когда он пытался нянчиться с нею, но слова так и остались невысказанными, когда он решительно обхватил ладонью ее лицо и поцеловал ее.

Или же если быть точнее, он поглотил ее.

Она схватилась за его предплечья, когда его язык проскользнул меж ее губ, сплетаясь с ее собственным, в то же время он перемещал ее, пока она спиной не уперлась в стойку…

У него был вкус неприрученной мужской силы и роскошной чувственности. И это вкус моментально стал ее пагубным пристрастием.

Стон вырвался из ее груди, когда его все увеличивающийся от возбуждения орган уперся в низ ее живота, его клыки вытянулись на всю длину.

Тепло разливалось из средоточия ее женственности, окутывая все ее тело негой.

Вот… дерьмо, она просто таяла в его руках.

И она никогда еще не испытывала ничего более поразительного.

Прервав поцелуй, Элайджа скользнул губами по ее полыхающей щеке, а затем вниз по шее, отыскивая чувствительную точку пониже ключицы.

Ее словно пронзило молнией, ее кровь зажглась огнем желания такой силы, какой она даже в мечтах не считала возможной.

В юности она считала страсть — милой, головокружительной эмоцией.

Она, конечно, довольно часто ощущала ее среди мужчин-нимф, которые славились своей красотой. Затем она была похищена работорговцами, и желание стало темным, уродливым и ужасающим.

Чем-то, чего всеми силами следовало избегать. Но сейчас…

Сейчас этот вампир открыл ей физическую потребность настолько захватывающую и всепоглощающую, и интенсивную, что она дрожала от силы пульсирующих в ней чувств.

— Элайджа, — всхлипнула она.

— Хмм.

— Что ты делаешь?

Он усмехнулся, его руки скользнули вниз по ее спине, ныряя под ее футболку, чтобы терзать напряженные мышцы ее живота.

— Доказываю, что рассматриваю тебя не как дитя.

— Но…

Она позабыла, как говорить, когда его руки переместились выше, обхватывая ее обнаженную грудь. У нимф никогда не было надобности носить бюстгальтеры.

— Ох.

Он прижался губами прямо к ее уху.

— Тебе это нравится?

Нравится?

У нее прервалось дыхание, когда его пальцы стали дразнить ее соски, превратив их в твердые шишечки. Пальцы на ее ногах подогнулись, а ее ногти впились в дорогущий шелк его рубашки.

О, Боже. Это было не что иное как рай.

— Я не могу думать, — выдохнула она.

— Bon. — Он провел губами по ее горлу и очертил ими линию ее челюсти. — Просто чувствуй, mon ange.

В этом-то и была проблема. Она чувствовала слишком много всего.

Изысканное касание его пальцев к своей чувствительной груди. Соблазнительно прижатую к низу ее животу его эрекцию. Шелковистое прикосновение его языка к своим губам.

Это было ошеломляюще.

Она задрожала.

— Это безумие.

— Великолепнейшее безумие, — пробормотал он, процеловывая себе путь к той стороне ее лица, которую она всегда оставляла в тени.

Она тут же вынырнула из окутывающего ее чувственного тумана, резкая паника заставила ее упереться руками в его грудь.

— Не нужно.

Элайджа замер, казалось, застигнутый врасплох ее реакцией. Затем он медленно поднял голову.

— Валла, взгляни на меня, — нежно приказал он.

— Я не могу.

— Ты доверяешь мне?

Глупый вопрос. Они оба знали, что он единственный во всем мире, кому она доверяет. И все же она знала, что ее ответ имеет большое значение.

— Да.

— Тогда посмотри на меня, — убеждал он.

Понадобилось много минут, чтобы собрать все свое мужество. Затем, с разочарованным вздохом, она откинула назад голову, чтобы встретить его реакцию с мрачным выражением.

— Счастлив?

Он опустил руки, слегка поглаживая ее шею. Это был жест утешения от вампира.

— Скажи мне, что ты видишь.

— Напрашиваешься на комплименты? — попыталась поддразнить она.

— Я хочу, чтобы ты заглянула мне в глаза.

— Зачем?

— Потому что я хочу, чтобы ты увидела то, что вижу я.

Она обнаружила, что вглядывается в темные, бархатистые глубины его глаз. Не потому, что он повелел. Она больше не принимала приказов ни от кого. Особенно от высокомерного, сексуального, чрезмерно притягательного вампира.

А потому что ей действительно нужно было знать, что он видел, когда смотрел на нее. Жалкую жертву, нуждающуюся в его постоянной заботе? Нимфу со шрамом, которую он жалел? Или Валлу. Женщину, которую он желал?

— Что ты видишь? — прошептала она.

— Сильного, красивого борца, — сказал он, его голос был низким и гипнотическим. Не вампирским контролирующим разум гипнотическим. Просто глубоко убеждающим. — Женщину, которая могла бы легко сломаться, но вместо этого сражалась, чтобы вернуть свою жизнь.

Он замолчал, его пристальный взгляд намеренно изучал белесые шрамы.

— Я восхищаюсь тобой больше, чем ты когда-нибудь могла себе представить.

Рукой она инстинктивно потянулась коснуться изуродованного лица.

— Эти…

Он захватил ее руку, потянув ее пальцы к своим губам.

— Являются свидетельством твоей храбрости.

Она вздрогнула, неосознанно прижимаясь ближе к твердому телу Элайджи.

— Я ненавижу их.

— Потому что они повредили тебе лицо?

Она покачала головой.

— Потому что они напоминают мне…

— Валла? — подтолкнул он осторожно, когда она затихла.

— Мужчин, которые меня обижали.

— Но не они оставили эти шрамы. — Прежде чем она успела остановить его, Элайджа склонил свою голову, чтобы коснуться ртом этих рубцов. — Они стали следствием твоего побега, — прошептал он у ее чувствительной кожи. — Это знаки чести, mon ange. Носи их с гордостью.

Она осталась непреклонной, но не отстранилась. Странно. Она никогда никому не позволяла касаться своего лица.

— Тебе легко говорить, — пробормотала она скорее для того, чтоб сказать хоть что-то, чем чтобы подвергнуть сомнению его слова.

Его реакция была… эпической.

— Легко?

Ледяная сила вернулась, на этот раз, заставив задребезжать ее хрустальную посуду, когда он отдернул голову, демонстрируя смертоносную мощь, пылающую в его темных глазах.

Черты его лица стали жестче, словно его кожа цвета слоновой кости сильнее обтянула его изящный череп и его клыки замерцали ослепительной белизной. Это был уже не очаровательный Элайджа, который мог поцелуем заставить женщину подчиниться и растаять у его ног.

Этот вампир отнял Париж у главы клана, который правил этой территорией больше тысячи лет.

— Думаешь, меня не мучит осознание всего, что тебе пришлось перенести? — прохрипел он, ваза на столе разлетелась вдребезги. — Думаешь, я не отдал бы все что имею, чтобы вернуть время вспять и избавить тебя от этого кошмара?

Она облизала свои пересохшие губы.

— Элайджа.

— Думаешь, я не выследил и не уничтожил каждого из тех ублюдков?

Она моргнула, услышав это суровое признание. И как ей на это реагировать? Лучшая женщина, чем она, несомненно, пришла бы в ужас. Валла достаточно знала Элайджу, чтобы осознавать: уничтожение, о котором он говорил — было медленной, ужасающе болезненной смертью. Но знание того, что ублюдки, мучившие ее так долго мертвы… и что они страдали… что ж, оно ее не ужасало. Она чувствовала себя освобожденной.

— Ты сделал это ради меня? — спросила она охрипшим голосом.

— С теми, кого смог отыскать. — Мрачная улыбка коснулась его губ. — Я обнаружил, что Вайпер, глава клана Чикаго, уничтожил большинство из них, когда отыскал свою пару на одном из аукционов. Мне пришлось довольствоваться горсткой троллей и огром-полукровкой.

Она едва сумела сдержать улыбку, уловив отголосок раздражения в его голосе. Он был недоволен, что его жажда мести оказалась обманутой из-за другого главы клана.

— Я не знаю, что и сказать, — прошептала она так тихо, что только вампир смог бы разобрать слова.

Он наклонялся, пока они не оказались нос к носу, его сила преодолела свою ледяную грань, чтобы нежной лаской прокатиться по ее коже.

— Скажи, что также счастлива, как я, тому, что ты выжила, — пробормотал он.

— Конечно, я счастлива.

— Тогда радуйся свидетельствам своего побега.

Он прижался губами к ее шрамам.

— Хорошо.

У Элайджи были самые лучшие намерения, когда он входил в дом.

Он планировал загнать Валлу в угол и убедить ее, что у него нет комплекса спасителя или, что там еще за бредовое извинение барьеру между ними она выдумала.

Затем он планировал раскрыть ей то, что знал с того самого момента, как выловил ее из Сены.

Она была его парой.

И если понадобится, он проведет остаток вечности, убеждая ее, что они принадлежат друг другу.

Но он был отвлечен ее интересом к надоедливому горгулье. А затем к его восторгу занят тем, что она подстрекнула его поцеловать ее.

Сейчас же он был решительно настроен доказать, что эти шрамы лишь подчеркивают ее красоту.

И если слова не помогут в этом, то он применит более решительные меры.

Вроде возвращения к восхитительным поцелуям…

И он знал идеальное место, чтобы начать. Прижавшись губами к неровному шраму на ее коже, оставшемуся после того, как она преодолела заклинание, которое должно было ее убить, он смаковал тепло и дразнящий аромат, что так долго преследовал его в мечтах.

Она напряглась, но не отстранилась, ее дыхание участилось, пока он продолжал ласкать физическое доказательство ее выживания.

Он очень медленно обвел губами ее изящную ушную раковину, прежде чем вернуться к ее щеке.

Затем ее мышцы медленно расслабились, и он позволил себе расширить свое исследование, включив в него упрямую линию ее челюсти и заманчивую длинную шейку. Он задрожал, когда его руки нырнули под ее футболку, чтобы приласкать роскошную грудь.

M`ere de dieu, он любил ощущать ее мягкие изгибы в своих руках.

Он собирается полюбить еще сильнее ощущение ее груди в своем рту, решил он, задирая ее топ еще выше, и склоняя голову, чтобы захватить вершинку ее соска между своими зубами, беспокоясь о том, чтобы не задеть нежную кожу своими клыками.

Он может и готов, и жаждет завершить ритуал создания пары, но он не намерен рисковать, создавая связь, которую она не готова принять.

Ее же годами вынуждали принимать слишком много всего.

Сомкнув руки на ее осиной талии, пока она сотрясалась от наслаждения, Элайджа дразнил своим языком ее нежный сосок.

Они застонали в унисон. Она была такой сочной на вкус. Сладкой, как свежие персики. А ее запах…

Его член едва не взорвался, когда аромат ее возбуждения разнесся в воздухе.

Он хотел сорвать с нее одежды и взять ее прямо у стойки.

Или возможно возложить ее на обеденный стол и пировать ею ближайшее столетие.

Конечно, она может предпочесть комфорт своей кровати, — молча признал он, повернув голову, чтобы захватить другой ее сосок своими губами. Мягкую перину.

Лунный свет омоет ее роскошное тело, когда он разместится между ее ног и вонзится в ее глубины. Запертая дверь предотвратит вторжение нежеланных.

Qui. Спальня тут же стала лучшим вариантом.

Опустив голову, он захватил ее губы медленным и глубоким поцелуем, требующим всего, что она могла предложить. В то же время его пальцы запутались в шелковой мягкости ее золотых волос.

Никакой спешки, напомнил он своей ноющей эрекции. Это не просто секс. Это занятие любовью в самом чистом смысле этого слова. Ее руки вспорхнули, чтобы вцепиться в его плечи, словно ее колени вдруг ослабли.

Но едва он поздравил себя с ее милой капитуляцией, она все же отстранилась, чтобы сделать дрожащий вдох.

— Подожди.

Низко зарычав, он притянул ее обратно, чтобы иметь возможность спрятать лицо в изгибе ее шеи.

— Я ждал слишком долго, mon ange.

Она дрожала, но, несмотря на свое очевидное возбуждение, не растаяла под его неотразимыми прикосновениями. Упрямая женщина.

— Я беспокоюсь о Леве.

— Не стоит. — Он легонько пробежался клыком вдоль низкого выреза ее топа, усмехнувшись, когда она издала придушенный стон. — Он сумеет сам о себе позаботиться.

— Ты этого не знаешь.

— Я знаю, что никто не вмешивается в дела Гильдии. — Он лизнул бьющуюся жилку под ее челюстью. — Если не хочет смерти.

Она уперлась руками ему в грудь.

— Ты же не боишься горгулий, а?

— Это что вызов, mon ange?

— Простой вопрос.

Он неохотно откинул голову назад, чтобы изучить ее разрумянившееся лицо со смиренным весельем.

Она не намерена спускать все на тормоза. Что в свою очередь значит, что не будет никакой мягкой перины или роскошных женских изгибов в его непосредственном будущем.

Пока он не убедит ее позабыть о Леве.

Что, судя по его ощущениям, легче сказать, чем сделать.

— Париж принадлежит мне, но у меня нет желания начинать ненужную территориальную войну с горгульями, — нежно объяснил он, его взгляд поглощал эффектную красоту ее пылающего страстью лица, окруженного гривой золотых кудрей. Эти нежные голубые глаза, как бы там ни было, пронзили его небьющееся сердце.

Она побывала в аду и вернулась обратно, но была некая врожденная чистота в ней, которую никогда и никто не сможет забрать. Удивительно ли, что его измученная душа пребывала в таком восхищении?

— Уже достаточно крови пролилось, когда я стал главой клана.

Она удивленно моргнула. Он редко посвящал ее в свой мир главы клана. Зачем обременять ее темной стороной своего положения?

— Имеешь в виду сражение, которое ты затеял, чтобы занять место бывшего лидера?

— Qui, а также несколько десятилетий после того, как я захватил Париж.

Она побледнела.

— Десятилетий?

Он поморщился. В течение тех темных дней он часто задавался вопросом: доживет ли до следующей ночи.

— Для каждой группы демонов это нечто вроде традиции попытаться убить нового лидера вампиров.

— Почему?

— Отчасти потому что им приемлемо любое извинение, чтобы попытаться убить вампира, но что важнее — они хотят удостовериться, что глава достаточно силен, чтобы удержать контроль над своей территорией, — пояснил он. — Слабый лидер — это причина постоянных волнений, не только внутри его клана, но и из-за внешних угроз. Только сила гарантирует мир.

— А сейчас?

Он выгнул бровь, запоздало ощутив напряжение в ее теле.

— Сейчас?

— Ты в безопасности?

— Глава клана всегда на прицеле, — признал он, неспособный удержаться и не обвести контур ее губ кончиком пальца. — Как у каждого самолюбивого вампира, желающего бросить мне вызов из-за моего положения, так и у бесчисленного количества демонов, которых я разозлил за эти века.

— Не трудно в это поверить, — пробормотала она, хотя эти слова не сумели замаскировать волнения, от которого потемнели ее глаза.

— Большинство убеждены, что мир стал бы гораздо лучше, если б моя голова слетела с плеч.

Всхлипнув, она прижала руку к его губам, ее лицо выглядело взволнованным.

— Не говори так.

Яростное удовлетворение каскадом омыло его тело, когда он услышал ее мольбу. Нежно он отвел ее пальцы от своих губ.

— Осторожнее, Валла, — поддразнил он. — Я могу подумать, что ты обо мне беспокоишься.

— Конечно, я беспокоюсь, — не колеблясь, сказала она. — Я не хочу, чтоб тебе причинили вред.

Он прижался поцелуем к ее ладони, большим пальцем лаская внутреннюю сторону ее запястья.

— Тогда ты понимаешь, почему я так беспокоюсь о твоей безопасности.

Она поджала губы, когда он так искусно перевел на нее стрелки.

— Возможно. Но…

Хмм. Вероятно, ничего у него не получилось. Искусно или как-либо еще.

— Не думаю, что мне это нравится.

Она протянула свободную руку, чтобы коснуться его лица, легкая ласка послала острые молнии возбуждения сквозь его тело.

Он мог на пальцах пересчитать, сколько раз за все это время она намеренно касалась его. И никогда с такой томительной сокровенностью.

— Меня ужасает, что твое положение делает тебя постоянной мишенью, — прошептала она.

Он удерживал ее взволнованный взгляд.

— Это мой долг.

— Да, — кивнув, согласилась она. — И, хотя я ненавижу саму мысль о том, что ты подвергаешься опасности, я никогда не стану препятствовать этому.

Удар попал точно в цель, оставив Элайджу в замешательстве.

Он вынужден был признать с кривой усмешкой, что она угостила его же собственным лекарством, припоминая, как часто он пытался удержать ее даже от попыток выйти из дома без него.

Каждый раз он считал, что просто демонстрирует, как сильно печется о ней. Сейчас же…

— Ты думаешь, я пытался сделать нечто подобное?

Она провела пальцами по его губам, лицо помрачнело.

— Твоя супруга должна сделать тебя сильнее, а не стать твоей слабостью.

Она была права. Конечно же.

Как не ненавистно ему было это признавать, но его настойчивая потребность защищать ее происходила больше от осознания того, как близка она была к смерти, еще до того, как они встретились, а не от беспокойства о ее счастье.

Эгоистично даже по его стандартам.

— Ох… merde, — смиренно прорычал он.

Она настороженно глядела на него, пока он поправлял ее топ, все его тело вопило от разочарования при осознании того, что в ближайшее время ему не получить облегчения.

— Элайджа?

Он схватил ее за руку, потянув к двери.

- Давай найдем этого раздражающего горгулью.


Глава 4 | Леве | Глава 6