home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Женщина, недавно снявшая с себя траур, в особенности, если носила его по мужу, должна неусыпно следить за своим самообладанием. Мне знакомо немало дам, которые по возвращении в шумное общество, склонное к перевозбуждению, испытывали тошноту и головокружение, и вынуждены были поскорее лечь в постель.

Ван Камп. «Руководство по домоводству для леди из высшего общества», издание 1899 года


– О, Лиз! Так хорошо снова быть с тобой наедине вдали от города. – К ней быстрой походкой приблизилась Пенелопа и взяла старую подругу за руку. За плечом хозяйки торжества Элизабет видела прически остальных гостей, и, возможно, на её лице отразилось сомнение, потому что Пенелопа быстро продолжила: – Скорее, наедине со всеми вами, что ещё лучше.

Элизабет смогла сдержать отвращение, которое вызвали у неё эти лицемерные слова, и широко улыбнулась Пенелопе. Вчера после того, как поезд наконец-то отправился, после стольких приветствий и прощаний, а также от того, что нанятая горничная затянула её в корсет и нарумянила щеки, чтобы когда-то знаменитая алебастровая кожа Элизабет не казалось столь бледной, девушка почувствовала себя очень усталой. Этого следовало ожидать, и в любом случае Элизабет не слишком противилась, потому что каждый раз, закрывая глаза, на какое-то время возвращалась к Уиллу. Но этим утром она чувствовала себя лучше, чем предполагала, и во многом этому поспособствовали довольные вздохи, которые во сне издавала Диана. Элизабет была рада тому, что помогла младшей сестре принять участие в путешествии, и это знание немного спасало её от ощущения собственной слабости.

– Какая же ты милая и добрая хозяйка, Пенни, – ответила Элизабет, крепче обнимая бывшую подругу.

Она уже давно знала Пенелопу и прекрасно понимала, как та относится к своему уменьшительному имени.

Вместе они смотрелись весьма мило, что, возможно, являлось одной из первостепенных причин, почему бывшая мисс Хейз изначально предложила ей свою дружбу. Их лебединые шеи подчеркивали высокие воротники – из затейливого мерцающего кружева у Пенелопы и из изысканного голубого хлопка у Элизабет – а тонкие талии заметно выделял искусный крой платьев. Внешность каждой из девушек выгодно оттеняла красоту другой. Элизабет сегодня потратила немного больше времени, чем обычно, на прическу, и теперь над её лбом возвышалось облако белокурых волос. Она оглянулась и увидела, как сестра неодобрительно вздыхает. Тут же Элизабет попыталась в полной мере применить свои навыки светского общения – то, что от них осталось – на остальных собравшихся в столовой, где уже были накрыты столы с завтраком на серебряных подносах.

– Ты так сильно похудела с прошлой осени! Нам нужно поскорее накормить тебя, – продолжила Пенелопа, когда они вошли в столовую.

Элизабет отметила жестокость этих слов, но предпочла не заострять на них внимание, когда они присоединились к остальным гостям, уже собравшимся прямо у входа в зал.

Длинный стол располагался под готическим потолком из орехового дерева, с резьбой и гравировкой, и рядом высоких арочных окон, пропускавших утренний свет. Пенелопа подвела Элизабет к Тедди Каттингу, который сопроводил её к столу. Элизабет обрадовалась, увидев его имя в газете рядом со своим, когда читала колонку об отъезде сливок общества из города, и сейчас тоже почувствовала некое облегчение от его присутствия. Тедди не интриговал, как все остальные. Он отодвинул для неё стул, и Элизабет попыталась скрыть головокружение, возникшее сразу же, как только она села. Брат Пенелопы, Грейсон, одетый в пиджак цвета голубиного крыла, взял под руку Диану, а Генри – Лину, и все они направились к столу. Джентльмены отодвинули стулья, а затем сели так, что ни одна леди не оказалась рядом с представительницей того же пола.

Элизабет улыбнулась – слабо, но с былым изяществом – когда Тедди взял с её серебряной тарелки салфетку, встряхнул и постелил ей на колени.

– Благодарю вас, мистер Каттинг, – произнесла она. – Но вы же знаете, я не инвалид.

Тедди взглянул на неё с молчаливой вежливой озабоченностью. На его светлых волосах было меньше помады, чем обычно, хотя они лежали на привычный косой пробор. Тедди и Элизабет не виделись с прошлого сентября – тогда он в последний раз наносил визит её семье, в те времена, когда к Холландам ещё кто-то наведывался.

– Я знаю, – спустя секунду ответил он. – Просто вы выглядите такой хрупкой после всех этих… перипетий, и вызываете желание защитить вас. – Он замолчал и глотнул воды. – А я всегда испытывал это желание.

Элизабет почувствовала, что её щеки зарумянились и от его откровенного тона, и от знакомых слов. Но Тедди был старым другом и настоящим джентльменом, поэтому Элизабет предположила, что для него говорить с ней таким образом естественно, да и слово «всегда» особого значения не имело. Казалось, больше никто не заметил этого. Тедди поднял поднос с булочками и протянул его Элизабет. Поезд с грохотом двигался по сельской местности. Генри, сидевший во главе стола справа от неё, с отсутствующим видом смотрел в свой стакан с соком, а его жена громко разглагольствовала о загородных домах в Ньюпорте, любимых архитекторах и прочем, что мало кто мог себе позволить.

– Я нахожу его работы чрезвычайно самовозвеличивающими, – с видимым воодушевлением заметил Лиланд. Он по-прежнему демонстрировал полную уверенность всем телом, в точности как в детстве. И это была лишь одна из черт, отличавшая его от остальных. – Хотя мне нравятся исламские мотивы, которые он время от времени использует. Мусульманская архитектура меня весьма захватывает – все эти минареты и михрабы, арки и черепица, затейливая каллиграфия… Знаете ли вы, что мусульмане используют каллиграфию в украшении зданий, потому что рисунки по канону запрещены? Ах да…

Элизабет слегка улыбнулась, думая, как же Пенелопа сейчас разочарована тем, что ввязалась в разговор, в котором едва ли могла принять активное участие. В то же время Лиланд продолжал говорить без остановки, словно читал проповедь. Рядом с ним сидела Лина в костюме из темно-коричневого бархата, расшитого светло-коричневым узором в елочку. Всё, что она носила, сидело на ней неправильно, как часто бывало с новыми вещами. Ни один из нарядов ещё не сел по фигуре Лины, и девушки иногда подсмеивались над тем, как неуклюже она в них выглядит.

Это злопыхательство, укорила себя Элизабет. Хотя она ещё не свыклась с необходимостью поддерживать отношения в высшем свете со своей бывшей горничной, но потеря Уилла лишила её способности ненавидеть кого-либо, не являющего собой зло в чистом виде. И, конечно же, слова Лины в доме номер 17 были правдой – она тоже любила Уилла, и поэтому не могла быть совсем плохой. Она даже отличалась своеобразной красотой, как видела Элизабет. Своими зелеными глазами и высоко зачесанными волосами она напоминала старшей мисс Холланд няню, мать Лины, которая была красива, добра и всегда спокойна даже в том беспорядке, который всегда творился в доме Холландов.

Элизабет отломила крохотный кусочек булочки и положила его в рот, надеясь, что твердая пища поможет ей успокоиться. Она чувствовала на себе взгляд Тедди, и попыталась ободряюще улыбнуться ему в ответ. В это мгновение поезд резко вошёл в поворот. Элизабет тут же осознала, насколько быстро они едут, и схватилась пальцами за край стола, чтобы удержать равновесие. Поворот, казалось, нарушил устойчивость всех предметов в вагоне. Чашки дребезжали на блюдцах, а тарелки тряслись на подносах. Все замолчали, за исключением Лиланда, который всегда двигался так стремительно, что, возможно, и не понял, что происходит. Он бешено жестикулировал, и наткнулся рукой на графин с водой, который покачнулся, зашатался и упал, облив Лину. Элизабет тут же перевела взгляд на неё. Несколько секунд бывшая служанка выглядела так, словно уронила на пол нить жемчуга и теперь бессильно наблюдает как бусины раскатываются в разные стороны по твердому мраморному полу.

– О! – воскликнула Пенелопа, щелкая пальцами слугам.

– Простите меня, – ахнул Лиланд в ужасе от того, что натворил, и принялся промокать юбку Лины салфеткой.

– Я бы выпил ещё сока, – произнес Генри, не обращаясь ни к кому.

– О… Всё хорошо.

Лина раскраснелась от полученного внимания, и казалось, испорченное платье её почти не волнует. Она пристально смотрела на Лиланда, отчаянно пытавшегося собрать всю воду с её колен. Слуги в черно-белой униформе налетели на них со свежими салфетками и новым графином. Генри получил свой стакан сока. На другом конце стола Диана наклонилась вперед, подцепила с серебряного блюда круассан и снова села на стул. От этого движения несколько блестящих темных локонов скользнули по её щеке.

– Мисс Диана, – произнес старший брат Пенелопы, Грейсон. – Могу ли я передать вам масло?

– Нет, спасибо, круассан и так восхитительно маслянистый, – едко ответила Диана.

Этим утром она была полна странной силы. В каждом её движении чувствовались решительность и живость, и она казалась довольной буквально каждой мелочью.

– Должен сказать, здесь много всего восхитительного…

Брат Пенелопы сидел на дальнем конце стола, и хотя Элизабет хотела оглянуться и удостовериться, что он не флиртует с её младшей сестрой, правила приличия не позволяли ей это сделать. Ей не нравился его похотливый тон, который звучал как заигрывание. Хотя Грейсон возможно отпустил лишь незначительное замечание, попыталась убедить себя Элизабет, глядя на Генри. Но тот продолжал смотреть в свой стакан. Все вели себя так… странно.

– Мисс Элизабет, – сказал Тедди. Его голос был спокоен, даже когда все вокруг галдели. Он потянулся вперед и легким движением дотронулся до её запястья. – Как вы себя чувствуете? Вы выглядите нехорошо. Это был крутой поворот, и я полагаю, не последний…

Кончики пальцев Тедди на её бледной коже выражали столь искреннюю доброту, что на секунду Элизабет почувствовала, как внутри неё впервые за долгое время расцветает счастье. Это ощущение продлилось лишь секунду, а затем желудок Элизабет сжался. Она с ужасом и отвращением поняла, что позволила себе пережить нечто приятное – чего явно больше никогда не заслуживала – вызванное другим мужчиной, тем, кто родился везучим и обеспеченным, и кто совершенно точно не был Уиллом.

Почти сразу она поняла, что её сейчас стошнит.

Голова была холодной, а тело – горячим. Все за столом были поглощены громкими разговорами или тяжелыми мыслями. Элизабет на секунду смежила веки и понадеялась, что сможет добраться до уборной. Затем она оттолкнула свой стул и выбежала из столовой.


Глава 14 | Зависть | Глава 16