home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17. Душманский капкан

Авиаотряд из боевых вертолётов Ми-24 и общей поддержки — Ми-8 с группой захвата на борту, прижимаясь к земле, шёл курсом на юг. Отойдя влево от трассы Кабул — Кандагар, вертолёты проскользнули у кишлаков Чахарасиаб, Дехи-Калан, обогнули вершину Сафед санг и свернули на Спингар — мощный хребет с шапками вечных снегов и зловещими ущельями, во тьме которых таилась война.

Пик Сикарам, взметнувшийся на 4745 метров над уровнем моря, царил над Джелалабадской «зелёнкой» и словно говорил чужакам: не суйтесь сюда — умрёте. В живописные горы вписалась седловина перевала Пайвар, через которую из Пакистана в Афганистан вели караванные тропы Великого шёлкового пути.

Спускаясь с хребтов в выжженную солнцем степь Тобаги, что ближе к Кабулу, тропы разбегались к провинциям Газни, Нангархар, Логар. Покрывавшая плодородные земли Логара плотная «зелёнка» помогала скрываться группам вооружённой оппозиции, контролировавшим трассу Кабул — Газни — Кандагар. Действовавшие там моджахеды были этническими таджиками, а также хазарейцами, ведущими не кочевой образ жизни, как племена пуштунов, а оседлый — в кишлаках на своих исконных территориях. Они нападали на транспортные колонны советских войск, поставлявшие материальные запасы в гарнизоны Гардез, Кандагар, Шиндант, и сжигали их вместе с личным составом сопровождения. Боевые операции ограниченного контингента в 1981 году несколько снизили активность противника, отдельные участки трассы были взяты под контроль, но враг не отказался от своих устремлений и продолжал атаковать колонны КАМАЗов.

В начале 1981 года лидеры афганской оппозиции признались своим покровителям — Госдепу США в ослаблении влияния на центральные провинции страны. Потерявшие в боях с ограниченным контингентом живую силу душманские формирования стали испытывать недостаток в оружии и боеприпасах. Американский центр ЦРУ в Пакистане отреагировал в мгновение ока: для оппозиционных партий, имевших боевые отряды, в Афганистан потянулись караваны с оружием.

В первую очередь оружие поставлялось душманским отрядам, сохранившим потенциал в боях с советскими войсками. Руководители оппозиционных партий, полевые командиры покупали его за деньги, поступавшие на банковские счета в Пакистане. Военное имущество, боеприпасы, средства связи, медикаменты закупались также на средства, вырученные за контрабанду опиума и героина. Через Пакистан наркотики доставлялись в порты Индийского океана, там их покупали дилеры международного наркотрафика и морями-океанами распространяли по всему земному шару.

В отлаженную систему поставок — «в Пакистан — наркотик, обратно — оружие» — было вовлечено много участников, которым присутствие в Афганистане советских войск сыграло на руку, позволив вести выгодный бизнес. Одни удовлетворяли свои политические амбиции, упиваясь властью в уездах и провинциях, другие имели коммерческий интерес — промышляли контрабандным товаром: коврами, камнями, драгоценным металлом. Ну и, конечно, героином и опиумом — как же без них! И на какой бы площадке ни разыгрывались игры: политической, религиозной, экономической, — афганская оппозиция извлекала прибыль. Её борьба с советскими войсками была выгодным проектом. Под его реализацию поступали огромные деньги американских налогоплательщиков. Прокладка караванных маршрутов через границу с Пакистаном для сил афганского сопротивления имела особое значение.

Командование 40-й армии фиксировало усиление моджахедов за счёт поставок оружия из Пакистана. Оценив опасность режиму Кармаля, а также собственным войскам, оно приняло решение выставить заслон караванам с вооружением. Командующий армией генерал-лейтенант Ткач Борис Павлович возложил эту задачу на разведывательные подразделения ограниченного контингента. Разведчикам 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии была определена полоса для проведения мероприятий по захвату и уничтожению караванов, включавшая территории провинций Нангархар, Кабул, Логар.

«Ворота джихада» — так переводится с фарси-кабули название провинции Логар — аль-джихад Бэб, ставшей в 1981 году стратегическим коридором поставок оружия для афганской оппозиции. Её территория с множеством тайных троп и ущелий удобна для перевозки грузов. Восточные уезды провинции граничат с Пакистаном, подпирая горные субтропики Нангархара, западные примыкают к провинции Кабул. С севера на юг её пересекает река Логар, по берегам которой длинной цепочкой тянется утопающий в зелени плодовых деревьев кишлачный массив.

Начальнику разведки 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии подполковнику Скрынникову альтернативная информация о «духовских» проводках поступала через жиденькие каналы «гэрэушной» разведки Генштаба ВС СССР, агентурную сеть Службы государственной безопасности Афганистана — ХАД, авиационную разведку на базе эскадрильи МиГ-21Р.

Моей разведывательной группе было поручено устроить засаду на караван по информации, полученной из афганского разведцентра «Шир». Информацию следовало проверить воздушной разведкой с вылетом в район предполагаемых действий и оценить с точки зрения эвакуации группы на случай, если на каком-то этапе выполнения задания противник зажмёт.

Командир звена вёл вертолётную группу таким образом, чтобы у моджахедов не сложилось впечатления, что русские заняты разведкой с целью организации засады. Оказавшись в полосе караванных маршрутов, отмеченных источником информации, вертолёты вышли на курс поиска. В иллюминатор была видна замысловатая сеть тропинок. По одним из них дехкане ходили в соседние кишлаки решать свои торговые дела — обмениваться товарами, по другим гнали на водопой или на пастбища стада овец и верблюдов.

Имелись дороги для колёсной техники, вывозившей из каменных карьеров руды, мрамор, гранит. Тропинки, что вились у хребтов и терялись в ущельях, использовались для ухода в горы, где дехкане скрывались, пережидая опасность. По каким из них двигались караваны? Сразу не скажешь. Для выводов одного осмотра территории мало, нужны более точные данные, которые может добыть агентурная разведка, прежде всего ХАД. Служба безопасности Афганистана получала информацию из местных источников, близких к проводкам караванов, от самих участников проводок, выплачивая им пайсу — гонорар. С ХАД, безусловно, надо общаться на интересные нам темы, но аккуратно.

Высматривая с борта вертолёта подходящие места для засад, пути отхода групп к точкам эвакуации после выполнения заданий, я отмечал на карте транспортные артерии, сходившиеся в ущельях. Отмечал участки, где, с моей точки зрения, удобно вести караваны, площадки для посадки «вертушек», кишлаки как возможные перевалочные пункты в пойме реки Логар, из которых оружие уже шло конечным адресатам в центральные районы страны.

Авиаразведка оказалась полезной, был собран большой фактический материал. Сложившаяся общая картина дорожной сети и кишлачного сектора открыла возможность гибко видоизменять замысел борьбы с караванами во взаимодействии с армейской авиацией. Рождались варианты работы разведывательных групп на различных направлениях. О них я и доложил начальнику разведки дивизии по прибытии на базу.

Я указал маршрутную сеть от гряды Спингар, удобную для переброски грузов на колёсной технике, тракторах и вьючных животных. Она обеспечивала подходы к кишлакам на путях перемещения оружия и организацию перевалочных пунктов. Складированию оружия и боеприпасов в пойме реки Логар способствовало как наличие дорог, так и возможность маскировать караваны в «зелёнке» с помощью местной агентуры проводки караванов. Вместе с тем я отметил в докладе, что на месте «духовских» начальников не решился бы без агентурного прикрытия вести караван к столице, где натыканы войска «шурави» и правительства.

Я предположил, что противник, скорее всего, исходит из опасности приближения караванов к магистральным коммуникациям. Их движение на равнине отслеживается нашей авиацией, поэтому в районе Хоши, по всей видимости, имеются временные склады с оружием. Военные грузы душманы перевозят на вьючных животных мелкими партиями, для маскировки везут товары, которыми торгуют на рынках.

Захват каравана я предложил организовать следующим образом. Работать двумя группами: одна должна уничтожить караван, другая на «вертушках» в случае необходимости прикрыть первую и заодно провести досмотр караванной «ниточки». «Броню» привлекать в зависимости от ситуации. Ночью бронетехника страхует возвращение групп с задания или отвлекает внимание «духов» от наблюдения за целью.

В докладе начальнику я отметил, что без информационной поддержки агентов из числа местного населения не обойтись. Мирных жителей среди местных в принципе нет. Мужчины воюют в горах, а в кишлаках остались бачата и здоровые старики (чертовски опасные!) — бойцы ополчения. Мы для них чужие, у нас разное видение мира, разные понятия о добре и зле, — поэтому советские разведывательные органы не смогут войти с ними в контакт. Значит, искать выходы на источники информации среди местного населения в полосе проводок караванов надо через афганскую службу безопасности, закрыв глаза на то, что в ней всё продаётся и покупается. Информация тоже. «Хадовцы» найдут агентов. Да они у них уже есть. В этом я убедился, доставляя пленных душманов в их отделение ХАД не далее чем неделю назад. Одних «духов» саурские революционеры пытали изуверскими методами, другие «духи» сидели рядом и улыбались — стало быть, свои!

Наши гэрэушники беспомощны, кагэбэшники в военные дела не лезут — их интересует политическая информация для Москвы. Нравится нам это или нет, но придётся обращаться к ХАД. С ней надо работать осторожно, иначе можно остаться без головы, — это правда! Но — увы! — альтернативы нет.

От магистрали Кабул — Кандагар до полосы разведки, в пределах которой планировались засадные действия двумя-тремя разведгруппами одновременно, более тридцати километров. «Броня» не успеет ни к одной из групп, оказавшихся под ударом «духов», те «пройдутся» по нашим парням быстрее, чем бронетехника окажет помощь. Информации о противнике нет. Какие отряды? Сколько? Где дислоцируются? Кроме общих, а то и вообще противоречивых данных — ничего! Сунемся в душманский рассадник без страховки, «бородатые» нас уничтожат — не поморщатся. Рассчитывать на успешный перехват караванов можно исключительно в ночных засадах — в этом я был убеждён.

Уткнувшись в карту-«пятидесятку», начальник разведки обдумывал ситуацию в свете сказанного мной в докладе. Я же старательно убеждал его, что высажусь с группой минут за двадцать до наступления темноты, осмотрюсь, «понюхаю воздух» и за полтора часа выйду к месту засады. Для убедительности ткнул карандашом в карту, мол, обратите внимание, товарищ подполковник на сужение рельефа между хребтами. Здесь дорожная сеть, собираясь в узком проходе в «пучок», блокируется нисходящими навстречу хребтами. И получается «капкан», «душманский капкан». Именно так «духи» организуют нападения на колонны наших войск. Клин вышибают клином! Воспользуемся «духовской» методой!

После обсуждения засадных действий начальник разведки дивизии утвердил: работаем двумя разведывательными группами. Моя — основная, группа Павла Перькова страхует на «вертушках».

Утром следующего дня мы с командиром вертолётной группы пролетели над контролируемой душманами территорией таким образом, чтобы противник не догадался о разведывательной цели полёта. Взлёт осуществили двумя парами вертолётов в рассчитанное время. В иллюминатор разведчики отслеживали прохождение ориентиров, ситуацию на полях и в кишлаках, чтобы иметь представление о плотности проживания населения на данной территории. Пролёт завершили у ориентира поворота в район предстоящих действий — перекрёстка дорог южнее кишлака Сангархейль — и левым виражом вошли в зону задания. Противник не сможет вычислить, что за нашим полётом последует засада на его караван.

Вечернее солнце уходило за гребень хребтов, разбросав по долине жутковатые тени. По коже побежали мурашки. Внимание, собраться! Прибываем! Взмах руки — сигнал «Приготовиться!». Разведгруппа превратилась в сжатую пружину. «Ни пуха!» — пожелал командир звена вертолётов. «К чёрту!»

Следующую секунду на земле представить невозможно. И будет ли она вообще? Вперёд! Мы выскочили за борт вертолёта и заняли положение «к бою». «Вертушки» ушли на аэродром, не создавая впечатления выброски разведчиков. Ощетинившись стволами, мы лежали в солончаковой степи Гумаран, в прогорклой пыли, оглушённые звенящей вокруг тишиной. Группа сделалась тенью и вместе с остальными тенями заскользила к вершине в треугольнике трёх кишлаков.

На Востоке темнеет быстро, отчего не всегда улавливаешь момент перехода сумерек в непроглядную ночь. Тишина становится звонче, опаснее, заставляет дрожать напряжённое тело. Кажется, там, в густой темноте остывающей ночи, словно волки, крадутся «духи».

Я повёл группу к расщелине, образуемой вершинами на участке трёхсот метров, куда устремился «пучок» дорог и тропинок. Мы двигались к горе с отметкой 2102 метра, что поднялась между ближайшим кишлаком на севере и горой Срегар на юге. Я выбрал её для засады из-за господствующего положения над местностью и удобства наблюдения за выходом из ущелья.

Внимание обострилось до предела: порыв ветра, вой шакалов, крик ишаков кидали тело к земле, шлифуя природную реакцию самосохранения. Спасибо тренировкам! Тренировки на базе отточили мастерство выдвижения к объекту. Мы в радиомолчании — в эфир не выйдет сигнал, не сорвётся фраза: «В порядке». Молчим — целее будем!

А вот и «связка» дорог, входящих в расщелину «пучком», — её я увидел с борта вертолёта. Суженное пространство в триста метров, образованное устремлёнными навстречу друг другу хребтами. Вершина левого, ближнего к нам, — место засады на караван противника. Мимо нас караван не пройдёт. Северную он выберет дорогу относительно нашей вершины или южную, — он обречён в любом случае. И вот почему. Какой бы путь ни выбрал караван-баши после выхода из ущелья, караван пойдёт мимо нашей горы. Если северный — караван окажется между засадной группой и кишлаком, до которого два километра открытой степи. Внезапным огнём из засады мы нанесём ему сильный удар и потом добьём его в чистом поле. Уйти некуда! Конечно, охране каравана может помочь ополчение. Совместная атака кишлачных «духов» и прикрытия каравана создаст определённую проблему, но всё же небольшую. Противник атакует нас, хотя и консолидированно, но с одного направления, а это мы выдержим.

Если караван свернёт на южный маршрут, его и там ожидает верная гибель. Кинжальный огонь зажмёт его в расщелине, у него не будет возможности маневрировать и отойти назад, останется один путь — к Аллаху. И здесь ополчение может включиться в поддержку попавшего в засаду каравана, тем более что среди боевиков могут находиться выходцы из ближних кишлаков. Но помощь каравану придёт позднее. «Духам» надо будет ещё разобраться в ситуации, выйти на рубеж атаки, что неудобно из-за положения кишлаков на местности. Мы же затянем бой до прилёта «вертушек» с резервной группой Павла Перькова. Так я представлял себе схему боя. Если караван пойдёт. А если его не будет, мы снимемся перед рассветом и уйдём в квадрат эвакуации на базу — до следующего раза. Без агентурного сопровождения борьбы с караванами приходилось работать по принципу: «повезёт — не повезёт».

На вершине я устроил разведчиков с учётом особенностей засадной атаки и характера местности. В отсутствие прикрытия риск был рассчитан, нас страховали другие факторы. Один из них — точка снятия группы вертолётами: азимут 120, расстояние — пять километров.

По радиостанции мне доложили о ситуации в секторе наблюдений: особенностей не отмечено, отблесков не видно. Затаились «духи»… Разведчики Баравкова держали участок на обратной стороне вершины, их задачей было воспрепятствовать возможной атаке ополчения из кишлаков.

Меня беспокоила мысль, что караван останется в предгорье. Наступала зима, и часть «духов» оседала в кишлаках охранять оружие, вести разведку, проводить вооружённые вылазки. Им на руку подтянуть оружие к кишлакам, чтобы обойтись без ходок в дальнейшем: пойдут снегопады, закроются перевалы, дороги. Забросить груз адресату, и все дела.

На часах — 5:30. Экипажи вертолётов готовятся к вылету. Страхующая группа Перькова прибудет с ними для обеспечения нашей эвакуации. В 6:30 взлёт. С отвлекающего круга «вертушки» отметятся у трассы и в 7:00 выйдут к точке приземления. Будем встречать. Мысленно «проиграл» снятие с засады и уход к площадке приземления вертолётов и двинулся в обратном направлении. Обошёл разведчиков Нищенко и, убедившись, что их не видно с линии гребня, повернул к Азарнову. Сержант вскочил: «Внимание — караван!»

В ночной прицел выход из ущелья как на ладони — тёмное пятно. Изображение плыло, но объект точно двигался в нашем направлении. Часы показывали 5:45. До взлёта вертолётов в Кабуле менее часа плюс двадцать минут полёта без «нарезания» ложных кругов, значит, надо держаться. Раньше времени «вертушки» не взлетят: темно, да к тому же приказ! Поэтому в течение часа расчёт на собственные силы.

Пятно в ночном прицеле приобрело очертания трёх всадников, следовавших к узкому проходу между вершинами. Разведка! «Духи» не таились, разговаривали о душманских делах, вели себя уверенно, свободно, как если бы ехали по кишлаку. В поле зрения всадников попали вершины, образующие проход. «Духовская» разведка на ходу осмотрела склоны хребтов и, не спешиваясь, вошла в него на верхах. Остановятся? Нет. Узкий участок не насторожил душманов, они чувствовали себя хозяевами положения, спокойно входили в ущелье — не иначе как местные.

Каравана не было. Неужели остался в ущелье? Не рискнули перекинуть груз конечному адресату. Разведчики остановились в ста метрах от нас — три выстрела из ПБС, и никто не заметит. Разведку пропустим, она не нужна.

В прицеле ослепительно вспыхнуло — «духи» зажгли фонарь. Повёл прицелом вправо от дороги — мигнуло в ответ. Разведка «духов» подала сигнал «путь свободен», караван принял его и дал подтверждение. Противник уверен в отсутствии опасности.

Я осмотрелся, оценивая угрозу группе. Бывало и хуже. Сигнал принят, но где караван? На востоке вот-вот загорится заря. Сейчас мы должны были снять засаду, чтобы успеть в предутренней мгле выйти к площадке приземления «вертушек». Но… Караван. Идёт. Переваливаясь с боку на бок, из-за поворота вывернула машина. «Бурубухайка». Где её откопали? Впихнули в колонну после перевала — в долине. За машиной шагали верблюды с поклажей бордового цвета, привязанной кожаными ремнями. Скрипели гужевые повозки. Шла охрана каравана: душманы в тёмных одеждах, за ними всадники на лошадях — покачиваясь в сёдлах, они боролись со сном. Коммерческий караван? Как бы не так! Сопровождение вооружено.

Развалюха, отплёвываясь чёрными выхлопами несгоревшего топлива, втягивалась в подготовленный для неё «капкан» и увлекала за собой караван с двумя десятками душманов. Они брели по пыльной дороге в полудрёме, восстанавливая силы после изнурительного пути через горы. Для нас это плюс. Уставший противник менее боеспособен, его реакция притуплена.

Шли трактора с прицепными тележками — небольшие юркие машины, способные тянуть тонну груза. «Хвост» «духовской» «ниточки» — три пикапа с ДШК в грузовых отсеках. Вышли из ущелья, по которому скользнул первый луч солнца, выглянувшего из-за снежных вершин Гиндукуша. Мы действуем так: я «трассером» «снимаю» водителя — это сигнал атаки на караван. Азарнов из «Мухи» — РПГ-18 «гасит» последнюю машину, закрывая «капкан», и переносит огонь на охрану и сопровождение каравана. Ещё есть время внести уточнения. Но его нет на непозволительную роскошь — дрогнуть и сломаться!

Караван «вписался» в зону огня засадной группы, что лишило его манёвра. Противник не мог атаковать нас с фронта или обострить ситуацию на уязвимом правом фланге. «Духи» попали в свой любимый «огневой мешок» — «душманский капкан». «Бурубухайка», вереница животных, охрана с китайскими АК на плечах — в западне! Пора!

Потренировал перенос огня с одной цели на другую и, окинув взглядом караван, нажал на спуск автомата. Караван-баши и водитель уткнулись в панель приборов. Глухие выстрелы ручных гранатомётов подгруппы Азарнова разнесли «бурубухайку» и пикап, замыкавший колонну. «Душманский капкан» закрылся! Автоматные очереди смели кучку «духов» охраны и сопровождения. Упавшие под пулями животные перегородили дорогу колёсной технике, ставшей лёгкой мишенью для поражения удобными в таких случаях РПГ-18 «Муха». С десяток душманских тел лежали там, где их настигла смерть в первые секунды атаки. Раненые отползали с линии огня за трупы животных, камни, опрокинутые тележки тракторов. «Духовская» колонна представляла собой жалкое зрелище.

Раненые и не попавшие под огонь засады душманы пытались сопротивляться. Из неудобного положения снизу вверх отстреливались одиночными выстрелами, рассчитывая на поддержку ополчения. «Подавить, иначе организуются на фланге», — мелькнуло в голове. Бухнул гранатомёт. Укрывшихся за машиной «духов» смело камнями и щебнем.

Часы показывали 6:55. Связист протянул гарнитуру для связи с авиацией. Сквозь треск и шипение послышался голос командира звена. Я доложил обстановку: бой с «духовской» «ниточкой» в координатах… С направления Хоши атакован противником. Дал команду на высадку досмотровой группы Перькова для загрузки трофейного оружия. Прикрывая друг друга, разведчики спустились к забитому каравану, осмотрели трупы душманов, собрали оружие, боеприпасы, документы и всё, что интересует разведку в подобных случаях. «Языков» не было — душманы получили ранения, не-совместимые с жизнью, а документы прольют свет на поставщиков оружия афганскому сопротивлению. Вне всякого сомнения, это Запад и арабские страны. И те и другие откровенно вмешиваются во внутренние дела Афганистана.


Глава 16. Исламский комитет | Афганский разлом. Истоки мирового терроризма | Глава 18. Политическая обстановка в мире и СССР на фоне афганских событий