home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Том: моя дочь заговорила со мной на сорок девятый день своей жизни

Со временем я полюбил сонное время сразу после рассвета. Когда Трейси ускользала, чтобы проверить других своих пациентов, я держал ручку Джунипер и тихо читал ей. На книге был закреплен крошечный фонарик, который бросал тонкий луч света и позволял увидеть ее лицо, повернутое ко мне. Она всегда смотрела на меня с ожиданием.

Когда солнце вставало и здание больницы начинало таять в жидких объятиях субтропического лета, палата моей дочери оставалась прохладной и темной. Мне нравилась эта темнота. Я начал воспринимать ее как что-то общее ее и мое. Бархатное покрывало скрывало нас от внешнего мира, как плащ-невидимка. Палата была нашим логовом, где мы оба находились в зимней спячке, чтобы потом превратиться в других существ. Темная звезда, манящая своей одинокой красотой, приглашала нас на орбиту призрачной реальности со множеством возможностей, ряда суперпозиций, которые никогда не менялись. Это было место, где смерть не могла до нас добраться.

Уборщица Мэри каждое утро приходила со шваброй и видела, как я стою над инкубатором и перелистываю страницы книги. Ее одобрительный кивок каждый раз меня смущал.

«Продолжайте, папочка, — говорила она. — Ваша маленькая девочка слушает».

Мы, слава богу, закончили читать первую книгу о Гарри Поттере и уже далеко продвинулись во второй, где говорилось о летающей машине, несправедливом заточении Хагрида, пауках и гигантской змее, высовывающей язык в подземной Тайной комнате. Содержание кислорода в крови Джунипер всегда приближалось к ста единицам, когда я читал о Добби, персонаже, чем-то похожем на нее. Честно говоря, она очень напоминала домового эльфа.

Когда она засыпала, я закрывал книгу, выключал подсветку и рассматривал ее лицо. Теперь, когда отек наконец спал, я видел в ней настоящего ребенка. Я смеялся при виде ее лица, на котором выражение недовольства быстро сменялось удовлетворением и блаженным замешательством. Иногда, когда Джуни спала, я мысленно благодарил Джоан Роулинг за такую чудесную книгу и за то, что она подарила моей дочери первую в ее жизни историю, и притом такую хорошую. Я был практически уверен, что Роулинг поняла бы Джунипер, потому что в ее книгах рассказывалось о ребенке, не знавшем, кто он такой; ребенке, пережившем потери и боль, которые могли сломить его, но не сделали этого; ребенке, который нуждался в защите своих родителей и который побеждал смерть снова и снова.

Теперь, когда мы были в отдельной палате, я подумал, что могу включить Джуни музыку. Я ставил песню «June Hymn» рок-группы The Descemberists, которую пел ей, пока она была в матке. Я включал Джунипер Стиви Уандера, потому что он тоже родился раньше срока, а показатель содержания кислорода в ее крови всегда рос, когда она слышала его воздушный голос.

Я включал ей The Beatles, Rolling Stones, Отиса Реддинга, Арету Франклин, Роя Орбисона, группы Wiko и Weezer.

Я включал ей песни, которые мы с сестрой Брук любили в семидесятые: «Patches», «Signs» и «Joy to the World». Я ставил ей саундтрек к «Мэри Поппинс», но ни Трейси, ни Келли не выносили, когда я включал песню «Feed the Birds», в которой говорилось о пожилой женщине, продававшей пакеты с хлебными крошками, чтобы люди могли кормить голубей, сидящих на ступенях собора Святого Павла. Хотя это была любимая песня Уолта Диснея, моя жена и наша медсестра не выносили ее.

— Она просто бесконечная, — говорила Келли.

— Все эти взмахи крыльями, — комментировала Трейси. — Два пенса за штуку, два пенса за штуку.

— Хватит с нас этих двух пенсов.

Разумеется, я часто включал ей Спрингстина: «Wild Billy’s Circus Story», «Tenth Avenue Freeze-Out», «The Promised Land», «The River», перепетую им песню Тома Уэйта «Jersey Girl», запись живого исполнения «Racing in the Street». Последнюю песню Спрингстин исполнил на одном из концертов летом 1981 года, а Рой Биттан дополнил ее фортепианным соло в конце. Я десятки раз говорил Джунипер, что видел Спрингстина на концертах и что всегда в своих песнях он говорил о том, что было в моей голове, но что я никогда не мог высказать. Я рассказал ей, как встретил Спрингстина после концерта в Саут-Бенде, когда еще был студентом. После окончания шоу мы с друзьями приехали в закусочную, расположенную к югу от города. Когда через несколько минут туда же вошел Спрингстин со своими музыкантами, я набрался смелости, взял в руки записную книжку и попросил их дать мне интервью. Хотя Спрингстин был уставшим, он терпеливо ответил на все мои вопросы и был так вежлив, что даже не прокомментировал того, как от волнения дрожат мои руки. Я рассказал ему, как мы с друзьями постоянно спорили о строчке из песни «Streets of Fire», в которой говорилось о голосе, произносящем в темноте его имя. Голос звучал спереди от Спрингстина или за его спиной?

«Ты слишком много думаешь, парень», — сказал он, смеясь.

Джунипер тоже очень терпеливо слушала все мои истории. Содержание кислорода в ее крови было высоким. Я хотел, чтобы она понимала, почему я водил Нэта и Сэма на концерты Спрингстина с тех пор, как они были в начальной школе, и почему я с таким нетерпением ждал дня, когда посажу ее на плечи, стоя рядом со сценой, и мы будем вместе петь «Thunder Road».

Келли познакомила Джуни с Бобом Диланом, Элом Грином, Джоном Прайном и Джонни Кэшем. Однажды я зашел в палату и увидел, как она, держа нашего ребенка на руках, поет «Folsom Prison Blues», рассказывая Джунипер, как она застрелила мужчину в Рино, просто чтобы посмотреть, как тот умирает.

Не думаю, что можно любить кого-то сильнее, чем я любил свою жену в тот момент.

Когда Келли не было в палате, я рассказывал Джунипер, как встретил ее маму, когда она была еще в старших классах, и если бы начал встречаться с ней тогда, то меня непременно привлекли бы к уголовной ответственности. Как снова встретил Келли много лет спустя, как мы целовались и каким идиотом я был, так долго избегая ее. Я рассказал и о том, как ее мама мечтала переехать меня на своей машине, и о своем просветлении, и о том, как пытался ее вернуть. Когда Келли шла к алтарю в свадебном платье, она была так прекрасна, что я невольно задался вопросом, а достоин ли я ее.

После того как Джунипер уснула, я вспомнил остальные подробности нашей истории — те, что не для детских ушей. Полуночные поездки к молодой женщине, которая робко ждала меня у окна. Первый поцелуй, который длился девять часов. Выражение ее лица в смотровом кабинете, когда она, испачканная непереваренными ягодами голубики, умоляла меня не дать ей умереть. Кровь. Ночь, когда мы услышали статистику от доктора Жермена и не спали до рассвета, пытаясь понять, какое решение будет правильным для нашей маленькой девочки. Родовую палату, где Келли, после того как нашу дочь увезли, посмотрела на меня и сказала: «Иди за ней».

Джунипер зашевелилась, и я снова взял в руки «Тайную комнату». Мы были готовы к последней главе, где Добби получает свободу после жизни в неволе. Закончив читать ее вечером, следующим утром уже углубились в третью. Показатель содержания кислорода в крови Джуни держался на высокой отметке. Мы читали первую главу второй части, когда кто-то из персонала открыл крышку инкубатора, чтобы сменить ей подгузник. Анна-Мария, физиотерапевт, массировала плечо Джунипер, а потом вдруг повернулась и подвела меня поближе. Джуни слушала мой голос и смотрела в моем направлении, а когда я нагнулся к ней, то услышал тихий скрипящий звук, который исходил из ее рта. Анна-Мария улыбнулась.

«Она с вами разговаривает», — сказала она.

Сорок девятый день жизни!

Ленивый полдень понедельника, никаких новых потрясений, ничего примечательного. Трубки, подключенные к Джунипер, протекли, и Трейси пришлось сменить ей постельное белье. Она попросила меня слегка приподнять ребенка, пока стелила новую простыню. Чтобы сделать это, мне пришлось постараться, ведь нужно было держать еще и трубку дыхательного аппарата.

Трейси суетилась и осталась недовольна результатом, поэтому решила сделать все заново. Через пару мгновений я услышал, как она придвигает ко мне один из высоких стульев.

«Чтобы спина не затекла», — сказала она и исчезла.

Внезапно я осознал, что держу на руках свою дочь, а не просто какой-то живой сверток. Я крепко прижал Джунипер и посмотрел ей в глаза, а она в ответ поглядела в моем направлении.

Я откашлялся и запел. Мой голос был грубым, но Джуни, похоже, не возражала. Эту песню она слышала уже много раз. Стеклянная дверь захлопнулась, а платье Мэри развевалось в ночи[20].


Келли: есть ли у жизни цена? | Джунипер | Келли: волшебству — быть!