home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Кинан не стал говорить, куда они едут, – пусть это остается сюрпризом. Уинни отодвинулась от него. Не понимая причины ее молчания, он решил: вместо того чтобы разговаривать, они будут слушать стук дождя по крыше экипажа и грохот колес.

Даже в полутьме ее красота не давала ему покоя. Уинни до сих пор была в маске с крылышками. Милрою оставалось только гадать, почему девушка не снимает ее: то ли пытается отгородиться от него, то ли хочет продлить таинственное очарование вечера. При малейшем ее движении на маске сверкали стразы. Загадочнный блеск привлекал Милроя, и он захотел увидеть, такой ли манящий у нее взгляд, как эта сверкающая мишура.

Уинни коснулась его руки, положив конец размышлениям. Экипаж остановился, и ночная сирена заговорила:

– Где мы?

Кучер открыл дверцу, и Уинни увидела окутанное мраком здание. Кинан подумал о том, что ему придется нанять слуг, чтобы к приезду хозяина они зажигали фонари.

– Это мой дом, – ответил Милрой, выходя из экипажа. Взяв у кучера зонт, он заметил, что Уинни даже не двинулась с места. – Уже жалеете, что согласились ехать?

Он в ожидании протянул ей руку. Его лицо оставалось бесстрастным, когда Уинни разомкнула губы, чтобы ответить на его укор. Кинан давным-давно научился скрывать свои чувства от посторонних глаз. Откровенно говоря, он очень боялся, что его сегодняшние признания заставят девушку раствориться в ночи, оставив его одного в холодном и пустом доме.

Задумчиво кусая нижнюю губу, Уинни смотрела мимо него на его жилище. Решительный кивок знаменовал окончание борьбы в ее душе. Девушка оперлась на протянутую ей руку. Вместе они поспешили к дому, как будто надеялись, что, если они будут бежать, дождь их не намочит.

Кинан достал ключ, отпер массивную дверь из ореха и проводил гостью в темную прихожую. Он отдал зонт промокшему до нитки кучеру с фонарем, и их единственный источник света растворился в темноте.

– Стойте, не двигайтесь, – велел он Уинни. – Я зажгу свечи.

Милрой уверенно проследовал к столу и достал все необходимое.

– Где ваш дворецкий? – поинтересовалась девушка. Ее отрывистая речь выдавала растущее беспокойство.

Кинан, зажигавший свечи, улыбнулся в темноте. Несмотря на страх, Уинни оставалась верна своему слову. Милрою еще ни разу в жизни не доводилось встречать такой смелой женщины. Или такой безрассудной… Ее вера в него просто изумляла: Кинану очень хотелось доказать, что она в нем не ошиблась.

– Да будет свет! – Он взял свечу и зажег ею остальные четыре в оловянном канделябре. Когда зажглись все пять свечей, Кинан поставил последнюю из них в свободное гнездо и поднял канделябр. – Я еще не нанял слуг, – объяснил он, освещая Уинни мягким светом свечей. – Много лет дом пустовал. Чтобы здесь можно было жить, необходимо все вымыть и отремонтировать. Пока я тут один. Вы моя первая гостья.

Уинни пошла следом за ним. Милрой провел ее по коридору, свернул налево. Они пересекли одну комнату, вошли в другую – Кинан полагал, что даже скудного освещения достаточно, чтобы его дом произвел благоприятное впечатление. Милроя переполняла гордость. У него никогда еще не было ничего похожего на этот огромный старый дом. Прогнившие половицы, потрескавшаяся штукатурка и незваные «гости» – насекомые – не умаляли его ценности. Благодаря своему приобретенному богатству Кинан заменил доски, заново отделал стены, вытравил насекомых, избавился от вековой пыли. Нанятые ремесленники уже старательно расписывали орнаментом карниз, архитрав и фриз, возрождая былое изящество старого дома.

– Как же вы здесь живете? Кто-то должен находиться в доме постоянно, чтобы присматривать за вещами, охранять его от воров. А ваша одежда? Вам необходим камердинер. Кто вам готовит?

Удивленный потоком ее вопросов, Кинан усмехнулся:

– Сам управляюсь, Уинни. Я всю жизнь забочусь о себе самостоятельно. А вышколенная прислуга меня только избалует.

Он все гадал, как выглядит в ее глазах. Неужто он и впрямь похож на джентльмена, то есть на человека, который беспомощен без армии суетящихся вокруг него слуг, исполняющих любой каприз? Кинан сам старался произвести на нее такое впечатление, а теперь жалел об этом. Он слишком вжился в свою роль, не позволяя Уинни разглядеть человека, скрывавшегося за этой маской.

– Я не то хотела сказать… мне просто интересно. – Уинни извинилась и отошла к огромным, еще не отделанным окнам, чтобы справиться со смущением и неловкостью.

Кинан мгновенно пожалел о своем насмешливом тоне. По напряженной спине и горделивому наклону головы девушки он понял, что Уинни мысленно отстранилась от него, спряталась за вежливостью. Сегодняшний маскарад оказался судьбоносным, и Кинану очень хотелось быстрее сорвать маски.

– Я разожгу камин, – пробормотал он, приседая у железной решетки.

Уинни запахнула на груди накидку и проговорила:

– Мне не холодно.

Пожав плечами, Милрой разжег свечой угли в камине, не обращая внимания на ее слова.

– От огня станет не только теплее, но и светлее. – Он взял мехи и раздул пламя. – Можете, если хотите, снять накидку. Она вся промокла под дождем и теперь скорее отбирает у вас тепло, чем согревает.

Щипцами Милрой подбросил еще углей.

– Кинан, у вас в доме царит пустота.

Замечание Уинни его разозлило. Сгорбившись у камина, он молча продолжал смотреть на огонь.

Послышался шорох накидки – Кинан понял, что Уинни последовала его совету и сняла ее.

– Нет слуг. Дом не охраняется. Нет мебели, чтобы отдохнуть. Вы состоите из противоречий. Ничего не могу с собой поделать, постоянно думаю об этом.

Кинан ворошил угли кочергой, чтобы сильнее разгорелось пламя, до тех пор, пока не остался доволен результатом.

– Я не стремлюсь быть загадкой, Уинни. Перед вами человек, стоящий на пороге новой жизни. Я просто не хочу брать в нее ничего из старой.

Милрой нахмурился, когда взглянул на свои перчатки и заметил, что испачкал их в угольной пыли. Он стянул их и бросил куда-то в темноту. Потом посмотрел на Уинни. Девушка устроилась недалеко от него, вцепившись в свою накидку как в щит. Ее блестящая маска, переливаясь в свете пламени, приковывала к себе взгляд. Кинан встал, потянулся с грацией сытой кошки: от продолжительного сидения его мышцы затекли. Неожиданно он протянул руку и сорвал маску с лица Уинни. С легкостью смял ее проволочную основу, а потом швырнул в огонь.

В зеленых, скорее оскорбленных, нежели испуганных глазах девушки отразились языки пламени.

– Зачем вы сняли с меня маску?

– Больше никаких масок, Уинни, – заявил Кинан, отбирая у нее накидку. – Только не здесь.

Его слова заставили девушку оживиться. Она вышла из островка тепла и света, подошла к окну.

– Дождь прекратился.

Гостья распахнула окно. В комнату ворвался свежий, влажный после дождя воздух. Он смешался с комнатным, нагретым теплом камина.

Кинан встряхнул ее накидку и разложил ее веером, подкладкой вверх, сушиться у огня.

– Окно – не самый лучший путь, если вы намерены сбежать, Уинни. Не забывайте о высоте. А вдруг вы сломаете себе ногу, когда будете прыгать? Следует придумать что-нибудь поумнее, если вы надеетесь избежать моих объятий.

Казалось, Уинни была полностью поглощена происходящим на улице. Она убрала с лица щекотавший ей щеку локон.

– Я вовсе не думала сбегать!

Милрой замер, словно готовый к прыжку хищник, выследивший добычу. С каждым вздохом его ноздри слегка трепетали – вечерний ветерок доносил до него ее запах. Кинана пронзило острое желание. Он попытался справиться с вожделением, которое вызвало ее случайно вырвавшееся признание.

Эта женщина оставалась для него загадкой. Если судить по ее сегодняшнему поведению и словам, можно было подумать, что Уинни отчаянная обольстительница, хотя он точно знал, что она невинна. Легкий ветерок подхватывал газовые ленты-крылья ее костюма, и они развевались у нее за спиной. В белом платье Уинни казалась неземным созданием. Желание становилось все сильнее. Милрой не знал, понимает ли она, что стоит подать ей только знак – и он больше не сможет сдерживаться.

Кинан сам не заметил, как подошел к ней, пока не коснулся импровизированных крылышек. Уинни развернулась и удивилась тому, что ему удалось незаметно приблизиться. Милрой медленно поднял руки ладонями вперед – чтобы успокоить ее. Он хотел заверить девушку, что рядом с ним ей нечего бояться. Хотя оба они понимали, что это не так.

– Вернемся к огню, – произнес Кинан, потому что больше на ум ничего не приходило.

Уинни проследовала за ним к камину и устроилась на своей накидке.

– Несмотря на то что мое жилище произвело на вас скверное впечатление, я могу позволить себе и роскошь. Есть хотите?

Гостья покачала головой, но Кинан продолжал настойчиво расспрашивать:

– В таком случае, может, что-нибудь выпьете?

– Кто бы мог подумать, что вы станете так нервничать наедине со мной? – произнес он.

Уинни рассмеялась, еще больше смутив его своим весельем, но Кинан не решался признаться в этом даже самому себе.

– Зачем вы меня сюда привезли?

Этим неожиданным вопросом она сразила Милроя наповал. У него даже под ложечкой засосало. Но не она одна отличалась самообладанием. Потирая грудь, боксер смотрел на огонь.

– Я честолюбив. Всегда был таким. Мне нужно было доказать вам, что для меня важны не только стальные мускулы и сила. – Почувствовав на себе пристальный взгляд, Кинан поспешил закончить, стряхнув с себя возникшую неловкость: – Этот дом – начало новой жизни, которую я планировал.

– Планировали? Неужели вы раб своих планов? А если, предположим, случится что-нибудь непредвиденное?

Непредвиденное. Этим непредвиденным и была Уинни Бидгрейн, которая вихрем ворвалась в его жизнь. Сама того не ведая, она спутала все его тщательно продуманные планы, всколыхнула и пробудила такие желания, о которых Кинан раньше и не подозревал. Если бы он был человеком благородным, да просто добрым, черт возьми, он укутал бы эту девушку в накидку, посадил в коляску и отправил домой.

Милрой решил, что его околдовали. Он безнадежно утонул в этих зеленых глазах. Невинность Уинни, как маяк, освещала ему дорогу и впервые в жизни согревала его душу. Как можно ее отпустить? Разве он решится на это?

Видимо, почувствовав его смятение, девушка погладила его по лицу рукой, затянутой в перчатку. Кинан с готовностью прижался щекой к ее ладони. Она была здесь, потому что сама хотела этого. Желание было нестерпимым. Ему уже хотелось большего, и он мысленно перенесся в утро следующего дня, когда Уинни, вероятнее всего, порвет с ним отношения. Кинан отчаянно боролся с протестом, который назревал у него внутри. Милрой всю жизнь довольствовался крохами. Поэтому он должен удовлетвориться тем, что эта юная леди ему предложит.

– Вы хотите поцеловать меня, не так ли? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась Уинни, умело скрывая страсть, которая готова была вот-вот вырваться наружу.

Кинан взял девушку за руку. Склонился над ней и стал стаскивать перчатку, которая мешала добраться до ее нежной кожи. Когда Уинни снова коснется его, он хотел чувствовать ее тепло, ощущать бархатистую кожу…

– Да, Уинни. И я буду вас целовать. И не только целовать, если вы позволите.


* * * | Очаровательный соблазнитель | * * *