home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 33

Пустыня Сахара


Взошла луна – огромный низко висящий в небе серп. Первая группа повстанцев взмыла в воздух и облетела вокруг в сопровождении двух небольших эскадрилий, которые временами отклонялись от курса, чтобы проверить стеклянный колпак.

– Значит, меня вы тоже не помните? – Кашкари взял протянутый Титом питательный батончик. – И все это время понятия не имели, кто я?

– Боюсь, что так, – ответила Иоланта, снова наполняя его бурдюк.

Она старалась не выказать страха, но сомневалась, что получается. Одно дело скрываться от Атлантиды и совсем другое – знать, что даже у магов-союзников имеются на тебя планы.

– Последователи Богини Дурги, – снова раздался все тот же зычный голос, – отдайте нам Иоланту Сибурн и сегодня не понесете никаких потерь.

Иоланта сглотнула.

– Проклятье, заткнись, – почти беззлобно огрызнулся Тит. – Ты ее увидишь только на своем смертном одре.

– Спасибо, ваше высочество. – Иоланта слабо улыбнулась.

– Для тебя, моя судьба, ничего не жалко.

Теперь она не могла сдержать усмешку, помня его недавнее обещание никогда не называть ее «моя судьба». Благодарная за эту шутку, понятную лишь им двоим, Иола поцеловала Тита в щеку:

– Это почти так же хорошо, как плохие стихи.

Он на мгновение притянул ее к себе:

– Пока я в силах держать в руке палочку, с тобой ничего не случится.

Иоланта закрыла наполнившийся бурдюк и отдала его Каршкари.

– Значит, – подытожил тот, – вы не помните ничего, только друг друга?

– Нет, и друг друга не помним, – призналась она, – но ничто так не сближает, как спасение бегством от...

В голове возникло странное ощущение, и отнюдь не от позднего часа. Иоланта дернулась; перед глазами вспыхнули яркие полосы, точно метеоры, пробороздившие небеса – такие же объятые пламенем снаружи и ледяные внутри.

Скрипнув зубами, Иола сжала пальцами виски.

Тит приобнял ее за плечи:

– Что с тобой?

Она покачнулась и в следующее мгновение, содрогаясь всем телом, опустилась на четвереньки.

– Фэрфакс, может, отправить тебя вниз? – забеспокоился Кашкари. – У нас есть несколько хороших врачей.

Иоланта подняла руку:

– Я... я...

От всплывающих в голове образов ее не просто тошнило – выворачивало наизнанку.

Вот к ней приближается отвратительное, похожее на гигантского червя существо, капающее черной слюной.

Леди Уинтервейл, по впалым щекам которой текут слезы.

Ее сын лежит на земле. Мертвый.

А потом воспоминания хлынули потоком, будто плотину прорвало – Иоланта даже испугалась, как бы не захлебнуться. Но, как оказалось, они без проблем помещались в голове, и неприятные ощущения постепенно отступали, оставляя после себя только легкую дезориентацию.

Тит находился рядом, обнимал Иоланту за талию. Кашкари тоже опустился на корточки, глядя на нее с тревогой. Иола села на пятки и на секунду накрыла руку Кашкари своей:

– Я тебя помню. – Затем повернулась к Титу и нежно погладила его по щеке: – И тебя помню. И, к сожалению, не избежать тебе вечного позора за те пламенные слова на ручке моей сумки.

На его лице промелькнуло облегчение, тут же сменившееся разочарованием.

– Но почему я ничего не помню?

– Вспомнишь. Мы приняли меры предосторожности, чтобы никогда надолго не попасть под воздействие заклинаний памяти, однако точное время возврата воспоминаний для всех разное.

К ним подлетела Ишана и вручила каждому тонкую дыхательную маску.

– Богиня Дурга хочет, чтобы они у вас были – на случай, если Атлантида выпустит что-то в воздух.

Иоланта сразу же надела свою – маска оказалась намного удобнее, чем ожидалось.

– Так что же случилось с Уинтервейлом? – спросил Кашкари, поправляя свою маску.

– Его больше нет.

А ведь из Ли вышел бы преданный делу повстанец, приносящий радость всем, кто сражался бы с ним бок о бок. Иола сморгнула слезу:

– Мне так жаль.

Кашкари потер лицо ладонью:

– Этого я и боялся.

– Расскажи, что случилось после нашего отъезда. – Иоланта промокнула уголки глаз. – С миссис Долиш все в порядке?

– Я подождал в уборной, пока Лиходей пройдет в комнату Фэрфакс, а затем подбил других мальчишек поиграть в футбол – старшие против младших. Я не хотел, чтобы они были в доме, когда тот развалится или случится еще что-нибудь. Но перед игрой нам все равно пришлось переодеться – я слишком нервничал и забыл, что все были в своих воскресных нарядах. А потом пришла леди Уинтервейл. Я прошептал ей на ухо, что ее сын – Лиходей, и указал на твою комнату. Где-то через минуту по лестнице поднялась группа атлантов. Часть из них тут же ушла, забрав Горнило, а остальные начали вытаскивать все из обеих ваших комнат.

– Прямо у тебя на глазах?

– На глазах у всех. Купер, будь он благословен, тут же начал болтать о том, как принц вечером у костра на пляже рассказывал о вражеских ублюдках в Сакс-Лимбурге, пытающихся свергнуть его с трона. И раз уж Фэрфакс, как известно, самый близкий друг принца, то твоя комната, естественно, тоже подверглась досмотру на предмет доказательств преступлений, в коих они собирались обвинить его высочество. А когда начали вытаскивать еще и вещи Уинтервейла, Купер предположил, что тот родом из тех же мест и, видимо, тоже вовлечен в дворцовые интриги. Вот потому-то его мать и приехала так внезапно к миссис Долиш – знала, что опасность близко и Уинтервейлу надо бежать.

– Даже не знаю, Купер идиот или гений, – пробормотал Тит.

– Так или иначе, он был решительно настроен на поездку в Сакс-Лимбург, дабы убедиться, что с вами все в порядке. Я ему сказал, что, даже попади принц в беду, в темницу его не бросят – скорее посадят под домашний арест в роскошном поместье с садами и парком для охоты. Надеюсь, Купер поверил, иначе его ждут весьма неприятные деньки в тщетных поисках Сакс-Лимбурга.

– И как же ты спасся? – спросила Иоланта.

– Я собирался подождать, но после того, как из ваших с Уинтервейлом комнат все вынесли, к миссис Долиш явился человек, назвавшийся камердинером принца. Он попросил поговорить с некоторыми вашими друзьями, а после его ухода я нашел в кармане листок бумаги. Может, это было послание для вас, принц – я не смог его расшифровать, но разнервничался, что тот человек выбрал меня. Атланты осмотрели комнаты и других мальчиков – искали подозрительные вещи. Даже мой напольный коврик забрали – немагический, летает он не лучше, чем говорит. А теперь я думаю: может, этот камердинер понял, что мои занавески – это на самом деле ковер-самолет? И вдруг кто-нибудь из агентов Атлантиды тоже догадался? Той ночью, – продолжал Кашкари, – я зачаровал диванные подушки, чтобы, отвлекая всех, они вылетели из окна гостиной. И пока атланты с ними разбирались, ускользнул и сел на последний поезд. – Он вынул из внутреннего кармана листок и отдал Титу. – То самое послание.

Тит вызвал шар света, прочитал записку и протянул ее Иоланте:

– Взгляни.

Послание гласило: «Во время допроса с применением сыворотки правды к леди Калисте вернулись определенные воспоминания. Очевидно, она поделилась информацией, необходимой для захвата мага стихий, что может повелевать молниями».

Значит, леди Калисту все же поймали.

Похоже, она защитила свою память, и заклинание учителя Хейвуда, подавляющее все ее воспоминания об Иоланте, имело лишь временный эффект, который закончился в самый неподходящий момент – прямо посреди беседы с дознавателем Атлантиды.

А может, как раз во время этого допроса Иоланта и Тит использовали скачкозаменитель, что само по себе вызвало возвращение подавленных воспоминаний леди Калисты.

Значит, это она настроила скачкозаменитель на Сахару и наложила заклинание памяти на его активацию. Ничего о себе не зная, Иоланта стала бы легкой мишенью для обмана и манипуляции. А круг крови – просто мера предосторожности, чтобы она никуда не делась, пока леди Калиста ее не найдет. Как бы плохо Иоланта ни думала о своей так называемой матери, вряд ли та действительно желала ее убить.

Послание залил яркий свет – намного ярче, чем синеватое сияние магического шара. Иоланта подняла голову: в небе распустился серебристо-белый сигнальный огонь.

– Замечательно! – воскликнул Кашкари. – Амара призывает моего брата и остальных, кто атаковал базу атлантов.

Иоланту охватило волнение.

– Разве не так разбивается стеклянный колпак? При помощи внешних союзников?

Но свет рассеялся, едва коснувшись вершины купола.

Кашкари застонал:

– Он должен подняться намного выше, иначе его не увидят.

Внезапно Тит схватил ее за руку. Даже через дыхательную маску было видно, как он скривился. Затем покачнулся, но Иоланта его поддержала.

– Я… я все вспомнил, – сказал принц, подавшись к ней. – И решил наконец, что Купер, конечно, идиот, но помощь его неоценима.

Иоланта радостно улыбнулась:

– Если когда-нибудь снова его увижу, обязательно передам твои слова о его ценности.

Тит тихо засмеялся и прижался своим лбом к ее:

– Ради тебя, ради тебя одной.

Иола взяла его руки в свои:

– Живи вечно.

И больше не нужно было слов.

Принц поднял палочку. В небо устремился огненно-красный сноп света, легко миновав стеклянный колпак.

– Что это? – спросил Кашкари.

– Феникс войны. Выпускается, когда правителю Державы грозит опасность.

– А он поможет? – забеспокоилась Иоланта. – Мы за тысячи верст от Державы.

– Ты права, но наши друзья рядом. В ту первую ночь в пустыне бронированные колесницы подобрались слишком близко, и чтобы отвлечь их внимание, я выпустил двух фениксов, сам толком не понимая, что творю. Одним из них как раз был феникс войны, который указывает военному совету дома на мое точное местоположение. Помнишь, я рассказывал о всадниках на пегасах, появившихся во вторую ночь? Войска Атлантиды их не используют, только мы. А зачарованные копья? Как думаешь, у кого их целая куча?

Иоланта задохнулась:

– Ну конечно! Ты еще сказал, мол, это походило на реконструкцию исторического сражения. В музее Тита Великого таких экспонатов тысячи – как раз для этой цели.

– Значит, нужно лишь протянуть до появления подмоги. А потом ты просто растворишься в толпе немагического города, пока не минует опасность.

– И когда прибудет подмога?

– Лучше бы поскорее, – напряженно заметил Кашкари. – Судя по всему, долго мы не продержимся…

Еще две группы повстанцев поднялись в воздух, заслонив небо, а в следующее мгновение под купол ворвалась целая стая крылатых тварей, зловеще поблескивая чешуей, в которой отражался исходящий от феникса войны свет.

– Защити меня Фортуна, – пробормотала Иоланта. – Здесь что, весь батальон виверн?

– Лиходей в Сахаре – где еще быть батальону виверн? – Тит развернул ковер, на котором они добрались до лагеря повстанцев. – Ну что, полетели?

Драконы кружили над их головами, громко хлопая крыльями – словно тысячи влажных простыней встряхивали одновременно. И хоть они не извергали пламя, само их присутствие наполняло воздух запахом серы, к счастью, приглушенным дыхательной маской.

Ковры повстанцев зависли в воздухе. Иоланта устроилась на своем, плечом к плечу с Титом, обняв его за шею.

Он дважды стукнул о ладонь палочкой, и тотчас на ней загорелись семь инкрустированных бриллиантами корон.

– Возьми эту и дай мне свою.

– Но это же Валидус!

Жест принца смущал, ведь Валидус когда-то принадлежал Титу Великому. Не говоря уже о том, что это одна из последних палочек-клинков – в отличие от обычных, они многократно увеличивают силу мага.

– Да, знаю. А еще знаю, кто из нас может взять на себя большее число виверн. – Тит сунул бесценную палочку Иоланте. – В твоих руках Валидус куда полезнее.

– Лорд главнокомандующий великого мира Новой Атлантиды приветствует ваше сиятельное высочество, правителя Державы, – послышался уже знакомый голос. – Ныне между Атлантидой и Державой царят дружеские и взаимовыгодные отношения. Передайте Иоланту Сибурн под опеку Атлантиды, и эта дружба останется нерушимой.

– Как тебе формулировка? – тихо спросил Тит.

– Хотела бы сказать, что понравилась, но каждый раз, едва заслышав этот голос, я задыхаюсь от ужаса.

И даже могущественный Валидус в руке не мог уменьшить этот страх.

– А меня все больше раздражает, что кто-то по-прежнему полагает, будто я собираюсь тебя отдать. – Тит пробормотал заклинание, и когда снова заговорил, его голос разнесся на многие версты вокруг: – Правитель Державы готов передать Атлантиде разве что несколько мешков слоновьего навоза, но не более того. Также он шлет самые теплые слова приветствия лорду главнокомандующему и желает тому сгинуть в бездне, где ему и место.

Иоланта ошарашенно уставилась на Тита: он только что послал Лиходея в ад. В ответ раздались сердитые крики всадников на вивернах – повстанцы же, как и Иоланта, были ошеломлены.

– Правитель Державы – просто вспыльчивый ребенок! – Теперь голос незримого оратора звучал угрожающе и презрительно. – Но ради важной цели лорд главнокомандующий готов не обращать внимания на безрассудство юности. Отдайте нам Иоланту Сибурн, и вы сможете удержать свой трон.

– Правитель Державы, несомненно, самый глупый мальчишка из всех когда-либо живших на земле, – ответил Тит. – Но он гордится тем, что не является мерзким старикашкой, использующим жертвенную магию – в отличие от лорда главнокомандующего.

Не будь Иоланта привязана к ковру, то точно бы с него свалилась. На сей раз атланты погрузились в изумленное молчание, а пораженные повстанцы завопили.

– Каждое сказанное принцем слово – правда, – громко произнес Кашкари. – И я ручаюсь за это своей жизнью.

Не успела Иоланта забеспокоиться, как вновь зазвучал глас Атлантиды, скрежещущий, словно трущиеся друг о друга камни:

– Атлантида всегда стремилась к миру и дружбе. Но вы, Тит из Элберона, призвали на свою голову войну.

Тит сжал руку Иоланты. Он боялся – его страх пульсировал в ее жилах. Но глянув на его профиль, она вспомнила их первую встречу и тот судьбоносный разговор у Темзы. Уже тогда Иола подумала, какой же принц невероятно храбрый – будто родился под крыльями Ангелов. Теперь она знала это наверняка.

– Я с тобой, – прошептала она. – Всегда.

Тит крепче сжал ее ладонь и ответил Лиходею и всем его приспешникам:

– Значит, так тому и быть. – И все так же на версты вокруг разнеслось его решительное: – Фортуна любит смелых!

На мгновение повисла мертвая тишина. А затем Иоланта закричала что есть мочи, и ее голос почти потонул в приветственном реве повстанцев:

– И смелые сами выбирают свою судьбу!

Это был боевой клич Январского восстания, прозвучавший впервые после долгих лет...

Слезы нескончаемым потоком текли по щекам Иоланты. Она притянула Тита к себе и крепко поцеловала.

– Прости, – вставил он между поцелуями, – прости, что так ошибался.

– Тебе не за что извиняться. И ты не ошибся – я не Избранная. Никаких Избранных вообще нет.

– И все же, как подумаю, что чуть не потерял тебя...

– Но ведь не потерял. Я здесь… и я люблю тебя. Всегда любила.

Он снова ее поцеловал:

– Я буду любить тебя до самой смерти.

Одна из виверн с ревом извергла пламя. Еще сто драконов последовали ее примеру, и воздух тут же стал горячим и едким. Плюясь огнем, виверны ринулись на повстанцев.

Иоланта подняла палочку, которая когда-то принадлежала Титу Великому, и призвала молнию – раскаленную добела вспышку, озарившую небо.

Война с Атлантидой началась.


КОНЕЦ


Глава 32 | Гибельное море | Примечания