home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава седьмая

Магда за минувший день так устала, что проспала. Ее разбудили знакомые раскаты голоса отчима. Он орал снизу:

— Магда! Магда, где ты?!

Она поднялась, застегнула корсаж занемевшими, непослушными пальцами и тут же услышала, как забили в холле дедовские настенные часы. Восемь ударов. Восемь часов! Ее охватила паника — неужели она могла так проспать, что же теперь будет?!.

Она отодвинула шторы и с удивлением обнаружила, что за окном разгорается прекрасный день. Стекла покрылись за ночь бриллиантовым морозным узором, но это не помешало Магде рассмотреть покрытый снежными шапками сад, сверкающий в бледном свете зимнего солнца.

Вот уже два часа, как она должна была быть на ногах.

Бедняжка была уверена, что сейчас ей придется выслушать нудную нотацию по поводу ее опоздания, однако, увидев отчима, который поджидал внизу лестницы, девушка с изумлением заметила, что он широко улыбается. Увидев эту кривую улыбку, она сразу же сообразила, что отчим замыслил против нее какую-то очередную коварную шутку. Раскинув руки как для объятия, он заскрипел противным голосом:

— Мой маленький ангел! Моя милая Магда! Иди же в отцовские объятия, прелестная роза! — и двинулся к ней навстречу.

Изумленная его видом, она ошеломленно смотрела на негодяя и только растерянно моргала, еще окончательно не проснувшись.

Когда же он сжал ее в своих медвежьих объятиях и чмокнул в обе щеки, больно исколов своей бородой, она решила, что отчим спятил.

Пытаясь увернуться от его слюнявых губ, девушка заметила, что дверь в дом распахнута. На дворе стоял, переминаясь с ноги на ногу от мороза, незнакомец в дорожном платье, держащий под уздцы лошадь и болтающий о чем-то с конюхом сэра Адама. Потирая довольно руки, отчим весело сказал:

— Не смотри на меня так удивленно, мой цветочек! Ты поражена тем, что я дал тебе сегодня так выспаться? Да, да! Тебе теперь нужно много отдыхать, чтобы розовый румянец вновь вернулся на твои бледные щечки. Я приказал Эгги принести свежих яиц и полную чашку овсянки. А еще я послал на ферму за кувшином сливок. Тебе необходимо поправиться, моя милая. Мужчинам не нравятся худые женщины. Я уверен, что при надлежащем питании за несколько дней твоя фигурка изменится так, что пальчики оближешь! Я думаю…

Испуганна Магда прервала его:

— Что случилось, сэр? Что все это значит? Вы говорите непонятными словами!..

Сэр Адам довольно расхохотался и, взяв ее за руку, провел в столовую, где уже суетилась служанка, суетливыми движениями напоминая напуганную курицу, которая металась около стола, подавая кофе и только что выпеченный хлеб.

— Яйца! Где яйца, дура?! — взревел сэр Адам. — Ведь я приказал тебе достать и сварить яиц для твоей молодой хозяйки!

Теперь Магда уже не сомневалась в том, что у отчима резко помутился рассудок. Обычно ее кормили черствым хлебом и, если повезет, чашкой кислого молока. Что же касается звания «молодой хозяйки», то после несчастного случая ее ни разу не называли подобным образом.

— Присядь, моя дорогая, присядь, — проговорил, весь сияя, сэр Адам и подвинул ей стул.

Ничего не понимая, она смотрела на него печальными глазами, в которых таилась глубокая боль и недоумение.

— Что случилось, сэр? Почему вы внимательны так ко мне сегодня?

Сэр Адам присел на стул рядом с падчерицей, продолжая улыбаться. В его руках Магда только сейчас заметила письмо с гербом.

— Случилось что-то ужасное, да? Неужели моя мать…

— Твоя мать, — нетерпеливо перебил он ее, — чувствует себя сегодня вполне удовлетворительно, и за нее не нужно беспокоиться. Ты увидишься с ней позже. А пока что позволь сказать мне, что я восхищаюсь твоим умом, моя милая. О! Должно быть, ты самая умная и ловкая девица во всем этом доме, набитом дураками и идиотами! А может, и во всем Котсуолдсе!

Она не знала, куда деваться от этих сомнительных похвал.

— Сэр, прошу вас, скажите, что произошло, я не совсем понимаю…

— А ты разве не помнишь, — перебил отчим, — что совсем недавно получила письмо с благодарностью от некоего благородного джентльмена, за те послания, которые ты посылала ему, когда он находился в монастыре?

Она кивнула.

— Отлично помню. Вы говорите о женихе моей бедной кузины Доротеи?

— В самую точку! Об Эсмонде, пятом графе Морнбери.

Магда схватилась за грудь.

— Что с ним?!

Сэр Адам развернул письмо, написанное на дорогой бумаге.

— На этот раз послание адресовано мне лично. Его привез один из конюхов его светлости, который скакал без отдыха, чтобы доставить письмо скорее, ибо ему было сказано, что послание представляет чрезвычайную важность.

— Но какое письмо имеет отношение ко мне, — все еще не понимала Магда, — если оно адресовано вам, сэр?

— Ну уж! — Конгрейл шутливо погрозил Магде пальцем. — Ты недооцениваешь себя, моя милая, как всегда. Кому, кроме моей нежной котсуолдской розы, пришло бы в голову писать нежные и умные послания молодому аристократу? А это были именно умные послания, я уверен! Ведь ты, освоив нашу библиотеку, приобрела такие знания, которые выгодно выделяют тебя из общества окрестных неграмотных девиц.

Он замолк и стал откашливаться. Магда была потрясена всем услышанным до глубины души и старалась понять, что же все-таки отчим хотел объяснить ей. Проявляя терпение, она смотрела на загадочный лист бумаги, которым сквайр махал у нее перед лицом.

— Может, вы все-таки скажете, что из послания лорда Морнбери касается лично меня, сэр?

— Позже я дам возможность прочитать письмо полностью, а пока сообщу тебе о его содержании в двух словах. Ее величество королева Анна приказала графу Морнбери, своему крестному сыну, как ты знаешь, жениться. Он пишет, что еще не оправился от скорби по трагически умершей твоей кузине Доротее и пока еще не может думать о том, что какая-нибудь женщина сможет заменить ее. Тем не менее, помня свой долг, он обязан жениться и потому сделал свой выбор, который пал на… Как ты думаешь, на кого пал его выбор, моя милая?

— Не знаю, — еле слышно отозвалась Магда.

— Боже, какая невинность! Его выбор пал на тебя! На тебя! Граф Морнбери пишет, что письма заинтриговали его и пробудили интерес к тебе, потому что они были на редкость нежны и полны добрых чувств. А он так в тот момент нуждался в дружеском участии. А твой голос, который он слышал как-то в замке Шафтли, напомнил ему голос его милой невесты. Граф просит, чтобы я прислал твой портрет. Если ты ему понравишься, то он, с разрешения твоих родителей, обручится с тобой. Свадьба состоится, как и наказано королевой, после Рождества.

Магда слушала эту вдохновенную речь, находясь будто в тумане. Ее сердечко билось так сильно, что она почувствовала, что сейчас перестанет владеть собой. С трудом девушка проговорила:

— На мне. На мне. Он женится на мне…

— Да. Разве это не удивительно? — веселился сэр Адам. — И разве не изумительно то, что именно я — отчим девушки, которая пробудила привязанность одного из самых богатых и благородных графов в этой стране?! Причем, заметь, приданого граф Морнбери не просит, он особо это отметил. Ему нужна только нежная и добродетельная молодая жена, которая понравилась бы ему и родила наследника. Уверен, мой цыпленочек, что тебе по силам и то и другое!

Какое-то время Магда сидела словно оглушенная. Ее мысли метались, как испуганные птицы. Мужчина, о котором она мечтала, попросил ее руки!.. Девушка помнила Эсмонда таким, каким увидела его в день похорон бедной Доротеи в Шафтли — высоким, красивым, словно принц из сказки, а печаль придавала ему особую привлекательность.

И этот человек попросил ее руки! У нее, которая поставила крест на своей жизни, может ли быть такое? Она не верила своим ушам и не верила своим глазам, которые не могла отвести от герба на письме. Все это было настолько невероятным… Слишком невероятным… Неужели это и есть волшебное превращение, которое перенесет ее из черного, страшного мира, в котором она живет, в совершенно другой, неземной мир?..

Служанка вошла в столовую с яйцами, свежим маслом и медом. Все это аккуратно поставила на стол перед своим хозяином и, бросив на него испуганный взгляд, поскорее ушла.

Солнце было сегодня теплым и с крыши с шумом сорвался ком подтаявшего снега. Он рухнул на каменную террасу и рассыпался. Со двора доносились звонкие голоса Освальда и Томаса, которые швыряли друг в друга снежками. Они были босоноги. Схватят еще простуду, машинально подумала Магда. Впрочем, сейчас она не могла прогнать их в дом.

— Моя дорогая, — услышала она вновь сладкий голос отчима, — я сегодня так доволен своей маленькой дочуркой Магдой. Намечается свадьба, и ты станешь графиней Морнбери. Твой муж, несомненно, сделает нам богатые подарки и придет ко мне на помощь, когда узнает, что я так беден. Тот факт, что моя Магда займет видное положение в обществе, хорошо повлияет на моих кредиторов. А ты еще удивляешься, почему сегодня утром у меня такое хорошее настроение!

Вдруг девушка словно очнулась, к ней вернулось ощущение реальности. Она вскочила со стула и яростно взглянула на отчима. Нетронутая шрамами щека побелела, как снег. Другая, изуродованная рубцами, побагровела. Так бывало всегда, когда Магду обуревали сильные чувства.

— Хватит! — закричала она. — Вы прекрасно знаете, что я никогда не смогу стать графиней Морнбери!

Сэр Адам спокойно налил себе кружку эля, посмотрел на нее заинтересованно, и девушка увидела, как у него удивленно поползли вверх брови.

— Я не ослышался?

— Я никогда не стану графиней Морнбери, — отчаянно и боясь расплакаться, повторила Магда. — Граф ни разу не видел меня. А если бы увидел… вы отлично знаете, что он никогда не предложил бы мне стать его женой. Не вы ли тысячу раз повторяли, что я отвратительна, что я… убогое создание, которое ни один мужчина не пожелает уложить в свою постель?! Вы должно быть, сошли с ума, раз допускаете мысль, что благородный граф, любивший мою кузину Доротею, когда-нибудь согласится заменить ее мной! Господи, да он убежит от меня, как от дьявола, как только увидит!

Сэр Адам слушал молча, прикладываясь к своей кружке и смачно чмокая губами. Он не знал, как поступить: то ли вытереть рот рукавом своего камзола, то ли льняной салфеткой, лежавшей на столе специально для таких случаев. В том и в другом случае это выльется в стирку. Мыло было необходимой в быту вещью, но очень дорогой.

Наконец, не глядя на падчерицу, он проговорил:

— Ты совершенно права, моя милая, думая, что граф никогда не согласится заменить твою красивую кузину тобой, если увидит тебя. Но… все дело в том, что он тебя не увидит!

— Что вы хотите этим сказать?..

— Все можно замечательно устроить. Свадьбу сыграем, а граф до нее тебя не увидит и ничего не заподозрит. Ну а потом… потом будет видно. Кстати, признаю, в прошлом я, возможно, несколько резко высказывался о твоей внешности. А ведь половина лица у тебя очень даже ничего. Приличное платье, хитрая вуаль, какие-нибудь мази и пудра, все, чем пользуются благородные лондонские леди… И ты еще сможешь сойти за красавицу. Это совсем нетрудно сделать. Магда покачала головой.

— Это невозможно.

— Нет ничего невозможного. И лично я приложу все усилия для того, чтобы это стало… чтобы это стало фактом. Ты выйдешь замуж за лорда Морнбери!

— Говорю же, что это невозможно! — прерывающимся голосом воскликнула Магда. — И у меня нет портрета!

Сэр Адам отломил ломоть хлеба и стал сосредоточенно жевать.

— Так, дай-ка подумать. Сейчас у нас начало декабря и Рождество не за горами. А в новом году милорд думает связать себя брачными узами. Ну что ж… — и с этими словами он достал из кармана камзола маленькую шкатулку и, улыбаясь, положил перед Магдой.

— Посмотри.

Она, ничего еще не понимая, машинально открыла крышку. На фоне выцветшего голубого, как сапфир, бархата лежал миниатюрный портрет, вставленный в золотую овальную рамку. На нем была изображена молоденькая девушка. Легкомысленное, но вполне милое личико с большими томными глазами, розовыми щечками и нежными губками. Шея была закрыта кружевным воротничком, а волосы красиво уложены и подвязаны черной ленточкой.

— Это моя мать!

— Да, это она, примерно в твоем возрасте, моя милая. Мне пришлось крепко пораскинуть мозгами. И тогда я вспомнил об этом портрете, который она подарила мне перед обручением. Теперь, эта смазливенькая женщина ничуть не похожа на тот мешок с костями, который сейчас лежит в спальне. Но неужели ты не улавливаешь некоторого сходства матери с тобой?

— Нет, сэр, его просто нет!

— Ладно тебе, — возразил он тоном мягкого упрека. — Если посмотреть на тебя с той стороны, которая не изуродована рубцами, то сходство определенно есть. Твои волосы, конечно, заметно темнее, но это не имеет значения. Словом, эта миниатюра будет отослана в Морнбери Холл и немедленно.

Только теперь Магде стало все ясно.

— Нет! Нет! Это чудовищно! Это грязный обман! Это не мой портрет! Вы не можете… вы не должны!.. — Магду трясло всю с головы до ног. — Это было бы ужасно несправедливо по отношению к милорду Морнбери. Ему следует взглянуть на меня, прежде чем связывать себя брачной клятвой.

— Взглянуть на тебя? Дура! Тогда ты потеряешь этот золотой шанс, который выпадает только раз в жизни! И я никогда не избавлюсь от тебя, дармоедка!

— Так вот почему вы так усердно пытаетесь всучить меня Эсмонду Морнбери! Потому что вы ненавидите меня и хотите убрать из своего дома.

— А если и так! Мотивы здесь неважны. Важно то, что тебе представилась блестящая возможность, и ты ее не упустишь!

— Он наверняка слышал от моей тетушки, графини Шафтли, о несчастном случае, который произошел со мной в детстве.

— Твоя мать взяла с родственников слово, что они никогда и никому об этом не расскажут. К тому же ты была в вуали во время похорон.

— Но ведь граф приедет сюда с визитом и убедится во всем сам! — крикнула Магда.

— Не приедет. Я уже думал об этом и предпринял кое-какие меры предосторожности. Я написал ему и в Шафтли о том, что твоя мать и братья заболели оспой, так что никто не сможет переступить наш порог.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам.

— О, какое коварство! Какой грязный обман!

Он только рассмеялся.

— У алтаря ты будешь стоять в великолепном платье, моя милая. Твое лицо мы закроем белой вуалью. А когда придет время поднять ее, будет уже поздно.

— Но это же настоящее преступление! И меня вернут домой точно так же, как Генрих Восьмой вернул Анну Клевскую, когда он увидел, какая она на самом деле. Он тоже был введен в заблуждение миниатюрой кисти Гольбейна.

— Ты слишком увлекаешься историей, — ледяным тоном отрезал отчим. — Но насколько мне помнится, король Генрих позаботился о том, чтобы Анна была достойным образом вознаграждена за испытание. Если граф вернет тебя домой, то ты приедешь не с пустыми руками, а с приличной суммой денег. Это поможет мне хоть в малой степени компенсировать те расходы, которые я затратил на твое воспитание.

— Вы невероятно коварны! — чувствуя, что летит в пропасть, сказала Магда обреченно.

— И тем не менее ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ешь яйца и побольше зачерпывай сливок к овсянке. Тебе необходимо нарастить немного мясца, прежде чем ты станешь невестой. А потом твое уродство восполнит аппетитная фигурка.

С этими словами сэр Адам вновь захохотал.

— Я никогда не дам своего согласия на этот обман, — упрямо прошептала Магда.

Он подскочил, схватил ее за руки и так сильно сжал, что она поморщилась от боли.

— Негодная! Ты сделаешь так, как я сказал, или твоя жизнь станет Адом!

— А вы думаете, что до сих пор я жила в Раю? — закричала она.

Маленькие глазки отчима полыхнули недовольным огнем — его изумило такое проявление духа с ее стороны. Никогда прежде девушка не бросала ему столь смелого вызова.

Он внезапно сменил тактику поведения и стал хныкать:

— Ты думаешь только о себе, Магда. Моя маленькая красавица, подумай о своей матери, которой нужно многое из того, что я не могу себе позволить в силу своей бедности. Что касается твоих братьев, то они должны давно учиться. Но я не в состоянии оплатить им хороших учителей. У графа Морнбери столько денег, что мы решили бы все наши проблемы.

Он продолжал болтать, умолять, доказывать, что долг Магды — выйти замуж за графа, если тому понравится «ее» портрет.

— У тебя красивая грудь. Может быть, Морнбери и не отвергнет тебя. Подумай о том, как счастлива ты будешь в роли супруги такого красивого и богатого человека. Тебя будет принимать сама королева! Ведь Эсмонд Морнбери ее крестный сын. Ах, моя голубка, ты не можешь упустить такой шанс. Это было бы преступлением по отношению к нашей семье.

Магда вскинула на него глаза.

— А разве не преступление отсылать графу Эсмонду Морнбери портрет моей матери, выдавая его за мой?!

— Какое же это преступление, детка? Маленькая уловка, только и всего. Так что давай, давай, решай скорей: посыльный графа ждет моего ответа.

В ее голове кружился вихрь противоречивых мыслей. Да, конечно, очень хотелось бы, чтобы ее судьба изменилась и она отправилась в Морнбери соединить свою судьбу с Эсмондом. Но как решиться на это? Сможет ли она заставить себя обмануть благородного человека? Любимого человека?..

Ее отчим нетерпеливо поднялся со своего места.

— Я отошлю портрет графу в любом случае, а там посмотрим, что из всего этого выйдет, — сказал он, громко чмокнув губами.

— Но… — начала было Магда.

Но сэра Адама уже не было в комнате.

Через минуту девушка услышала удаляющийся топот конских копыт — графский посыльный отправился в обратный путь с чужим портретом. Боже, что она наделала, зачем допустила это? Что теперь будет?

Магду стало трясти. Дрожащими пальцами, она поднесла к глазам длинное, исписанное мелким почерком письмо, которое ее отчим оставил на столе.

«Я собирался остаться холостяком, ибо не мог заменить кем-нибудь образ той, по ком до сих пор печалится моя душа. Но раз судьбе угодно и я обязан жениться, то моей избранницей станет та, чей голос напоминает мне тот, что я слышал в самые счастливые минуты моей жизни и который навсегда потерял. Поэтому, сэр, я с нетерпением жду вашего ответа и выражения доброго согласия со стороны вашей дочери, чью молодость вы можете доверить моим заботам. Клятвенно заверяю, что ей будут оказываться знаки уважения и почтения согласно ее положения в обществе…»

Формальное предложение. Ни капли эмоций. Каждое слово этого письма написано из чувства долга. Ни тени любви. Что ж, по крайней мере она будет знать, что Эсмонд ее не любит. Лишь ее голос будет напоминать ему о Доротее. Он, очевидно, искренне надеется на то, что Магде под силу создать утерянный образ.

Она уронила письмо графа, чувствуя медленные и болезненные толчки измученного сердца.

Боже всемогущий, я не имею права пойти на это!

Прежде чем отчим вернулся, Магда пошла наверх, в спальню матери. Леди Конгрейл лежала, откинувшись на подушки, и пыталась проглотить ту пищу, которую ей давала ее старая нянька. Она выглядела больной и жалкой. Похоже, она уже знала о неожиданном и удивительном предложении графа. Запавшие глаза, в которых светился отчаянный пыл, остановились на дочери.

— Я знаю, что сэр Адам поступил нехорошо, отослав мой портрет вместо твоего. Но если вдруг он понравится графу, я умоляю тебя согласиться на обручение.

— Она будет дурочкой, если этого не сделает, — неожиданно вставила Тамми. — Ведь если рассудить, без хитрого трюка молодой хозяйке ни за что не заполучить себе супруга.

Щеки Магды полыхнули огнем.

— Вы все подбиваете меня на этот грех.

— О, дитя мое, прошу тебя, думай об этом не как о грехе, а как об акте милосердия по отношению к собственной несчастной матери, — воскликнула леди Конгрейл. — Ты же видишь, как я прозябаю! Вчера вечером доктор Крабтри предупредил меня, что следующих родов мне уже не пережить. Твоему отчиму, в сущности, от этого брака нужно только одно: получить деньги, которые Морнбери пошлет ему, когда сэр Адам расскажет ему о скудности наших доходов и о нужде, которую мы испытываем. Не серди сэра Адама своим отказом. Хоть попытайся! Даже если граф отошлет тебя обратно домой, то ты приедешь с золотом в кошельке. Говорят, что Эсмонд Морнбери очень щедр и великодушен…

— И ты хочешь, чтобы я так подло обманула щедрого и великодушного человека! — вспыхнула Магда.

Леди Гонгрейл начала плакать.

— Ради меня, умоляю, Магда! Заключи с сэром Адамом сделку. Попроси, чтобы он оставил меня в покое и позволил вести более сносную жизнь. В обмен на те богатства, которые принесет ему твой брак…

Магда подошла к окну. Два черных дрозда скакали по плотному насту белоснежного снега. На дворе стоял ослепительный зимний день. Она томилась по свежему воздуху, по солнцу и ненавидела эту затхлую комнату и ложь, которая со всех сторон окружала ее. Подстрекаемая и изводимая матерью и отчимом девушка чувствовала душевное опустошение и слабость. В глубине сердца она знала, что очень хочет согласиться на то, к чему ее подбивают. Хочет иметь собственный прекрасный дом и забыть про унижения и одиночество. И вместе с тем образ Эсмонда Морнбери вставал в ее сознании в романтическом свете, и она все не могла решиться сыграть с этим молодым человеком столь подлую шутку. Для нее он остался великим влюбленным, скорбящим по потерянной любимой. Она никогда не слышала о другом Эсмонде: столичном повесе, безжалостном дуэлянте, надменном аристократе, азартном игроке. Все это тоже был граф Морнбери, но Магда не знала его таким.

Магда еще раз попыталась обратиться к матери.

— Мадам, вы только представьте, каково будет мое положение, если графу понравится ваш портрет и он обручится со мной заочно, а затем увидит мое лицо… Да, скорее всего он женится на мне и после этого, но только потому что он будет вынужден сделать это, как благородный человек. Подумайте о том, как я буду себя чувствовать в ту минуту!

Тамми, цокая языком, бросилась к кровати больной и склонилась над леди Конгрейл.

— Тише! Вы убьете бедную леди, — проговорила она. — Настоящая дочь должна хоть немного пожалеть ту, что выносила и родила ее в страшных муках. Вы должны выполнить свой долг! — Она приложила ко лбу леди Конгрейл примочку с уксусом и продолжала жаловаться.

Эта болтовня еще больше смутила Магду. Она с ужасом и дрожью вспомнила вчерашние роды. Действительно, несчастная женщина, которая лежала сейчас в постели, заслуживала по крайней мере жалость. Магде не хотелось благодарить мать за то, что она произвела ее на свет, ибо была бесконечно несчастлива.

Девушка попыталась утешить хныкающую больную заверениями о том, что она еще раз все тщательно обдумает, и торопливо выбежала из комнаты, будучи более не в силах переносить тягостную атмосферу.

Тревога и изнеможение полностью овладели девушкой, когда она наконец поднялась в свою чердачную комнату с позволения жестокого отчима, разрешившего ей идти спать.

Ночной ветер стучал в окна замерзшей снежной крупой. В комнате Магды стоял ледяной холод. Забившись под одеяло и сжавшись в комочек, она попыталась согреться. Больше холода ее мучили мысли, и Магда, временами впадая в тревожную дрему, всю ночь промучилась, потирая свои маленькие замерзшие ноги.

Сэр Адам обещал, что завтра же она переселится в теплую комнату, предназначенную для гостей. Там есть камин, и у нее будет собственная служанка Эгги. Ей дадут красивую теплую одежду, подобающую ее новому высокому положению, и Магда будет выглядеть как настоящая леди. Она должна будет писать графу, сообщая ему о своих чувствах и о том, как печально ей будет покинуть милый отчий дом.

Ничто человеческое Магде не было чуждо, и девушка готова была согласиться на приятную перемену в жизни, которую сэр Адам преподносил, несомненно, как взятку. Коварство его поистине не знало границ! Он предложил даже купить ей хорошую лошадь и позаботиться о том, чтобы у нее было время кататься, когда она пожелает. Впрочем, все это имело для Магды гораздо меньшее значение, чем одна-единственная клятва отчима оставить мать в покое и позволить несчастной вновь занять ее собственные покои, в свое время отобранные. Он обещал сделать все, чтобы леди Конгрейл закончила свои дни в мире и покое. Если… если Магда согласится на замужество.


Глава шестая | Желанный обман | Глава восьмая