home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

Флер неподвижно лежала на огромной кровати под разорванным кружевным одеялом. Она не осмеливалась сойти с постели до наступления темноты. Перед этим она съела немного супа, принесенного ей миссис Д., да и то потому, что женщина силой влила суп ей в рот.

— Мы не станем морить вас голодом, чтобы потом люди говорили, что его светлость жестоко обходится с вами! — покрикивала при этом домоправительница. — Выпьете все до капли!

После того как миссис Д. удалилась, заперев за собой дверь, Флер с ужасом увидела, что подле окна лежит огромный белый волкодав. Миссис Д., уходя, открыла окно, чтобы впустить для собаки свежего воздуха, ибо вечер был особенно душным. До этого Флер чуть не задыхалась в спертом воздухе спальни.

Снова собиралась гроза. Об этом возвещали черные тучи, надвигающиеся со стороны долины; миссис Д. даже не оставила свечи, и Флер смутно видела гигантский силуэт лежащей собаки, но хорошо слышала ее напряженное дыхание.

Флер чувствовала, как пот струится по всему ее телу. Ей не хотелось, чтобы собака вновь прыгнула на нее и, вонзив свои страшные клыки, разорвала ее плоть. Поэтому она лежала без движения, словно в оцепенении. Ей было на редкость неудобно. Нельзя было ни умыться, ни причесать волосы. Она чувствовала себя так, словно ее вымазали сажей. Губы стали сухими и потрескались. Все-таки она еще окончательно не оправилась после тяжелых родов. Воспитанная как благородная дама, она прежде не знала, что значит отсутствие таких обычных вещей, как горячая вода, мыло и гребень для ее роскошных волос, чистые простыни. Она размышляла о том, осталась бы вообще живой какая-нибудь другая светская женщина, став жертвой ужасной судьбы, которая постигла ее, причем при участии собственного мужа.

Еще ее интересовало: объявляя ее безумной, не хотел ли Сен-Шевиот хоть как-то утихомирить угрызения совести из-за того, что он запер ее в четырех стенах, изолировав от всего белого света? И тем не менее, испытывая самые сильные страдания, она постоянно повторяла себе, что скорее предпочла бы лежать вот так, всеми забытая и заброшенная, нежели покориться, как она поступала в прошлом, и ходить надушенной, украшенной бриллиантами и с отвращением выполнять его прихоти.

Только уханье совы далеко в лесу нарушало покой и тишину этой ночи.

Ночь казалась необыкновенно долгой. Флер напрасно старалась уснуть. Она не могла вынести такого напряжения… и сознания, что не смеет пошевелиться из-за сторожащей ее огромной собаки.

Внезапно она услышала глухое ворчание Альфы. Флер села на кровати; сердце ее бешено заколотилось. Что услышало животное? Что-то… Кого-то… но что… кого? Кто же находился так близко в этот час, ведь была уже почти полночь?

Напрягая зрение, она увидела, как огромная косматая собака со злобным рычанием прыгнула на подоконник. Но тут же Флер изумилась до глубины души — Альфа перестала угрожающе рычать и радостно завиляла хвостом. «Наверное, она услышала знакомые шаги», — вяло подумала молодая женщина.

Но вдруг над подоконником появились очертания мужской головы, и Флер услышала приглушенный шепот:

— Альфа… милая собачка… хорошая девочка… ложись, Альфочка, возьми-ка вот это…

Флер прижала кончики пальцев к губам. Она свернулась калачиком на кровати и вся напряглась, не смея поверить, что узнала этот голос.

Альфа прошла в угол комнаты и начала поедать какой-то лакомый кусок, который ей, определенно, пришелся по вкусу. В следующую секунду в спальню впрыгнул стройный мужчина и бесшумно двинулся по направлению к Флер. Оказавшись возле кровати, он тут же остановился. Он смотрел на нее сверху вниз, она всматривалась в него. Затем у нее вырвалось знакомое и такое родное имя:

— Певерил!

— Миледи! — выдохнул он.

— О Господи! — прошептала она и с волнением и радостью протянула навстречу ему руки. — О Боже, вы явились, чтобы увести меня отсюда!

Он встал на колени подле кровати, взял ее за простертые к нему руки и стал покрывать поцелуями каждый палец.

— Дорогая, дорогая миледи, что они сотворили с вами?!

Она поникла головой. Ее лоб коснулся его плеча. Он обеими руками поддерживал Флер, чтобы та не упала. На ней по-прежнему был мятый муслиновый пеньюар, который ей не позволяли сменить. Певерил едва различал ее в темноте, но ощущал, как сильно горит ее тело, как повлажнели ее шелковистые волосы. Она была словно в лихорадке. Он гладил ее спутанные локоны, сжимал в объятиях — не пылкой страсти, а в объятиях любви… глубокой, беспредельной любви, полной сочувствия и жалости к несчастному созданию. Ибо в это мгновение он понимал, в чем она нуждается и что он должен дать ей. Он прижал ее щеку к своей и с трепещущим сердцем осмелился поцеловать ее волосы.

— Дорогая, моя самая дорогая, возлюбленная… о Флер! — шептал он.

— Певерил… — вновь повторила она его имя, и по неистовству, с которым бросилась в его объятия, он почувствовал всю силу радости, которую она испытывала от этой встречи. Она вся дрожала в его объятиях, ее слезы заливали его лицо. Он услышал, как она хрипло произнесла: — Как же вы пришли? Откуда вы узнали, где меня найти? Разве это небезопасно? Вы же рисковали жизнью, чтобы прийти ко мне… вот так… ко мне?..

Он ответил только на последний вопрос:

— Если я пришел, то это того стоило… У меня была привилегия рисковать моей ничего не стоящей жизнью ради вас!

— Разве вы обо мне ничего не слышали? — спросила она.

— Мне известно все, — ответил он. — Я полюбил вас до того, как узнал обо всем. А сейчас люблю еще больше! Ваш муж утратил право защищать вас. Умоляю, разрешите это сделать мне.

— Вы единственный настоящий друг, который есть у меня во всем мире, — сказала она и снова заплакала.

Певерил почувствовал прикосновение ее губ к его щеке и проговорил:

— Нам надо поторопиться. В любую секунду миссис Д. или Айвор могут проснуться и услышать нас.

— Как вы сюда попали? И где вы были?

Он поведал ей все, не забыв и о разговоре с Раббиной на холме. Флер узнала, что маленькая служанка, встретившись с Певерилом под окном леди Сен-Шевиот, тоже рисковала подвергнуться страшному наказанию. Она стояла внизу, чтобы, если кто-нибудь объявится поблизости, предупредить об этом Певерила, карабкающегося к подоконнику миледи.

— Слава Богу, я оказался довольно ловким, и у меня не закружилась голова, когда я взбирался к вам, — улыбнулся Певерил.

Днем он приобрел в лавке крепкую веревку, которая и должна быть привязана к столбику огромной кровати. Сначала он спустит вниз Флер, затем последует за ней. Но им ничего этого не удалось бы сделать, не будь он в дружеских отношениях с Альфой.

— Как я благодарен Богу, что волкодав был моим постоянным спутником на прогулках еще до того, как вы приехали сюда, — произнес Марш. — Я ей только прикажу лежать тихо, и она не шевельнется.

Безумное волнение охватило Флер.

— У вас есть какая-нибудь одежда? — спросил Певерил.

— Увы, только шаль, что на моих плечах. Барон… в ярости… он порвал все мои платья и у… уничтожил все, принадлежавшее мне.

— Он действительно сумасшедший, — пробормотал Певерил.

— Хуже, чем сумасшедший.

Певерил зажег спичку. Слабый свет озарил лицо и фигуру Флер. У юноши чуть не вырвалось восклицание ужаса, так она была истощена. Ее волосы спутались, губы потрескались. При виде ее у Певерила разрывалось сердце. Но она, набросив на плечи шаль, улыбалась ему. Улыбкой неземной красоты и нежности. Он загасил спичку, взял руки Флер в свои и снова начал их целовать.

— Если бы Небеса дали мне право называть себя вашим защитником, то я стал бы самым счастливым из смертных. С этого мгновения моя жизнь посвящена вам! — с чувством произнес он.

Затем он быстро привязал веревку к столбику кровати и что-то приказал Альфе, которая, виляя хвостом, опять принялась за восхитительную мозговую косточку, которую он бросил ей. Потом художник подошел к окну, высунулся наружу и шепотом спросил:

— Ну как?

Снизу раздался голос Раббины:

— Все спокойно, сэр!

Вскоре Флер превратилась в ту жизнерадостную быстроногую девочку, которая когда-то украшала родительский дом, где никогда не знала страха и несчастий. Певерил обвязал веревку вокруг ее талии, затем осторожно спустил на землю. Ее подхватила пара сильных молодых рук.

— О миледи, миледи! — шептала Раббина и, наконец отпустив Флер, присела в глубоком реверансе. Девочка была потрясена. Она ужаснулась, увидев знатную даму в подобном состоянии. «Ну почему бедняжка, которая не намного старше меня, такая худая, кожа да кости?» — печально подумала деревенская девушка.

Флер схватила служанку за руки и горячо проговорила:

— От всего сердца я благодарна тебе, ведь ты рисковала, вытаскивая меня отсюда!

Наконец рядом с ними появился Певерил.

— Тсс, помолчите-ка! — прошептал он.

Все трое застыли прислушиваясь. Флер казалось, что удары ее сердца нарушают тишину и спокойствие, нависшие над замком. Даже совы перестали ухать. Было слышно, как церковные часы в Монкз-Рисборо пробили час ночи. Огромный замок был охвачен каким-то жутким спокойствием, словно старался помочь Певерилу спасти несчастную жену барона Сен-Шевиота.

Художник наконец облегченно вздохнул и произнес:

— Все в порядке… пора идти.

Флер взяла его за руку, которую он протянул ей.

— Каковы же ваши планы? — спросила она.

Он рассказал. Его краски и кое-что из одежды находились в котомке, которую Раббина тайком забрала из башни и спрятала в укромном месте.

Им нельзя проходить через главные ворота, ибо привратник может проснуться и заметить их. Поэтому придется свернуть с главной аллеи и пробраться сквозь живую изгородь на дорогу, ведущую к Грэт-Миссендену. Если леди Сен-Шевиот сможет пройти еще с полмили, они достигнут перекрестка, где их ожидает двуколка с лошадью.

— Как только мы доберемся до леса, мы свободны, — добавил Певерил. — Единственная наша опасность, если кто-нибудь проснется и заметит, как мы перебегаем лужайку.

— О, тогда давайте спешить! — воскликнула Флер, которой не терпелось поскорее убраться из этого злополучного места.

Певерил схватил ее за одну руку, Раббина — за другую, и в следующий миг три расплывчатые темные фигуры помчались через лужайку. Им удалось быстро добежать до высоких деревьев, а под их укрытием они уже были в безопасности.

Беспредельная благодарность наполняла сердце Флер и согревала ее так, что постепенно к ней возвращались жизнь и душевные силы. Она бежала так быстро, что совсем не отставала от маленькой служанки в грубом домотканом плаще и башмаках на деревянной подошве. На бегу Флер задела плечом ветку, и с нее слетела шаль. Но Певерил подхватил ее и снова с нежностью закутал женщину. Она почувствовала ласковое прикосновение его рук и улыбнулась. Певерил еще ни разу не видел ее такой. Ему казалось, будто скорбная статуя мадонны неожиданно ожила и кровь заструилась по ее алебастровому телу. Новая красота Флер очаровала художника.

Но они еще не были вне опасности. Выбравшись на большую дорогу, Певерил возле деревянного столба с указателем «К Грэт-Миссенден» поднял котомку, которую собрала для него Раббина, спрятав ее вместе со своим скромным узелком. Она тоже навсегда покидала Уайтлиф. Девушка не особо горевала о том, что ей придется оставить свою семью и уехать из родных мест.

Ведь ее работа в замке под руководством миссис Динглефут не обещала ничего, кроме непосильного труда и самого дурного обращения. И она упросила Певерила взять ее с собой, когда они покинут Уайтлиф, чтобы она стала служанкой ее светлости.

Флер с Певерилом теперь нуждались в немедленной помощи Раббины. Оказывается, в Грэт-Миссендене у нее живет тетушка, миссис Табита Гомм, сестра ее покойной матери. Она всегда любила девочку, которой редко выпадала возможность навестить ее. Миссис Гомм, вдова, была достойной, уважаемой женщиной и известной в округе кружевницей. Раббина была уверена, что тетушка приютит беглецов на ночь в ее маленьком полуразвалившемся домике на окраине.

Певерил договорился с неким Амосом, жителем Монкз-Рисборо, владельцем двуколки и лошади, который должен был довезти их до Миссендена. Он не мог узнать леди Сен-Шевиот и не знал также, кто такой сам молодой человек. Это был недалекий туповатый простолюдин, который занимался своим делом и не задавал лишних вопросов, равно как и не давал никаких сведений, даже когда их у него требовали. Ему нужны были лишь деньги. А Певерил посулил ему весьма крупную сумму, за что получил обещание помалкивать. Марш был уверен, что Амос не станет распространяться о своих ночных пассажирах, да и в любом случае, даже если в него закрадутся какие-то подозрения, то прежде чем он успеет поделиться ими с кем-нибудь, Флер с Певерилом будут уже далеко отсюда.

Когда беглецы спешно поднимались по пыльной дороге к перекрестку на вершине холма, Певерил вкратце поведал Флер о своих дальнейших планах.

Раббина представит их тетушке Табите как «сбежавшую влюбленную пару». Певерил смущенно извинился перед Флер за такую дерзость, но она сразу ответила.

— Словно я могла бы обидеться на вас, когда вы делаете все для моего благополучия, — с нежной улыбкой проговорила она.

— Благодарю вас, — прошептал юноша, сжимая ее руку.

Наконец они добрались до перекрестка, где впервые произошла задержка.

Как и договаривались, Амос сидел в своей двуколке, запряженной пегой лошадкой, жующей пучок соломы, и ожидал их. Он взглянул на обеих женщин с любопытством.

Ему не терпелось набить свой кошелек деньгами, которые посулил ему молодой человек.

— Сабираятся сильнай ве-тер, — с ужасным произношением проговорил он. — Я ра-азойдусь, есжели пайдет дожь, пока мы да-аберемся да Миссендена.

Раббина хихикнула и прошептала Певерилу:

— Он хочет сказать, что разозлится, сэр. В Бакингемшире это называется «разойтись».

— Я тоже «разойдусь», если пойдет дождь и миледи промокнет, — сухо ответил Певерил. — А эта двуколка являет собой довольно убогое укрытие от ливня.

— Я очень счастлива, и вам не стоит волноваться из-за меня, — сказала ему Флер.

Когда она уселась в двуколку между своими спасителями, неожиданно из зарослей выскочил какой-то мужчина. Он громко заорал, что хочет, чтобы его довезли до Уайтлифа.

Флер тихо вскрикнула и вцепилась в Певерила. Он успокаивающе прикрыл ее руку ладонью и прошептал:

— Тсс… не двигайтесь и ничего не говорите. Нежданным пришельцем оказался высокий светловолосый человек в гамашах, через плечо у него были перекинуты с полдюжины убитых кроликов и охотничье ружье. Он начал о чем-то спорить с Амосом. Тот объяснял, что едет в противоположном направлении, но незнакомец настаивал, чтобы Амос сначала подвез его до дома. Очевидно, он выпил изрядное количество джина, ибо теперь предлагал Амосу сделать добрый глоток из продолговатой фляжки, от чего тот упрямо отказывался.

Тут в их спор решительно вмешался Певерил:

— Послушайте, дружище, мы очень спешим, и будьте добры, не задерживайте нас.

Мужчина ответил, что провалился в яму, вывихнул ногу и хочет, чтобы его подвезли.

Он вызвал в Певериле искреннее участие, когда сказал, что он Джек Хоумок, племянник старого Хоумока, одного из привратников Кадлингтона. Джек начал залезать в двуколку и увидел ее пассажиров. Всмотревшись повнимательней, он узнал по меньшей мере двоих (Флер прятала лицо на плече Певерила, который чувствовал, как она дрожит).

— О-о, да разрази меня гром, если это не малышка Раб, дочка скотника… О… да она вместе с молодым джентльменом-художником! Кудай-то вы это направляетесь, из-из-вольте спросить? — пьяно выговорил он.

— Садитесь и не вмешивайтесь в чужие дела, — коротко отозвался Певерил.

Хоумок качнулся и уставился на юношу.

— Значит, путешествуете ночью с молоденькой д-дочкой скотника, а? Мистер художник? — с ухмылкой продолжал приставать Хоумок.

Певерил почувствовал в темноте, как Флер лихорадочно вцепилась в его руку.

— Ради Бога, только не вступайте с ним в ссору, — прошептала она.

Но было уже слишком поздно. Браконьер нагло придвинулся к ней и сорвал с нее шаль. Шелковистые локоны рассыпались по ее груди. Хоумок тут же узнал ее и издал удивленный возглас, в котором слышался страх:

— Боже праведный! Да это ж сама леди Кадлингтон! Какой же я нахал, что дотронулся до вас, миледи. Прошу меня простить!

— Мы пропали, Певерил, — в отчаянии прошептала Флер.

Но это было не так, ибо Певерил Марш — всегда добрый и скромный юноша, никогда не совершавший насилия — набросился на браконьера, который с хриплым воплем вывалился из двуколки и рухнул спиной на землю. Он лежал и стонал от боли. Ружье отлетело в сторону, кролики тоже. Певерил выпрыгнул следом, затем поволок браконьера на обочину. Хоумок смотрел на него злыми, налитыми кровью и джином глазами.

— Помогаете сумасшедшей жене барона сбежать, не так ли, мистер? — процедил он сквозь зубы. — Вот шум будет, когда я доберусь до замка и все расскажу. А далеко вы не уедете, уверяю вас. Это-то я вам гарантирую.

— Я этого и ожидал, — угрюмо произнес Певерил. — Ну что ж, дружище, этой ночью вам крупно не повезло, ибо я вынужден выбирать между миледи и вами… я хочу сказать, между ее жизнью и вашей. И пострадать придется вам.

В это мгновение облака разошлись, внезапно появившаяся луна осветила обоих мужчин, и Певерил заметил в поднятой руке Хоумока сверкающую сталь ножа.

Спустя секунду оба катались в пыли. Страх за Флер вселил в Певерила сверхъестественную силу. Единственным его желанием было заставить противника замолчать навсегда.

Амос молча наблюдал за происходящим. Он никогда не принимал участия в драках и не понимал их.

Флер с Раббиной обнялись, и миледи взволнованно прошептала:

— О Боже… если он будет ранен…

— Успокойтесь, миледи, — ласково проговорила молоденькая служанка. — Джек Хоумок так сильно пьян, что вряд ли управляется с ножом, как обычно.

Так и получилось. Хоумоку удалось воспользоваться своими мускулами против художника всего несколько секунд. Певерил вывернул запястье браконьера и прижал его к земле. Они вновь схватились вплотную. Перед Флер в темноте лишь мелькали расплывчатые силуэты дерущихся, и она слышала их прерывистое дыхание.

Внезапно браконьер издал пронзительный вопль. Нож оказался на дороге. Певерил дотянулся до ружья и с силой обрушил приклад на голову Хоумока. Это был первый жестокий поступок в его жизни. Браконьер откатился в сторону и неподвижно застыл на земле. Певерил затащил его в кусты и оставил там.

— Увы, ради меня вам пришлось совершить преступление! — воскликнула Флер, когда художник вновь уселся в двуколку. — Однако мы спасены!

— Не думаю, что этот парень умер. Я слышал, как он стонал. Но прежде чем его обнаружат и он сможет предать нас, пройдет какое-то время…

Его лицо было бледно. Он схватил Амоса за руку.

— Запомните, когда вернетесь в Монкз-Рисборо, вы ни одной живой душе не должны рассказывать о том, что видели, — свирепо произнес юноша.

Амос лишь пожал плечами и посильнее хлестнул свою кобылку.

— Никому не расскажу, хозяин. Мне и так страшно. Мне надо только золото, — ответил он.

— Вы получите его, — заверил Певерил.

Двуколка перевалила через холм и, подпрыгивая на ухабах, двинулась по направлению к Грэт-Миссендену. С неба закапали первые капли дождя.

— Начинается ливень, — сказала маленькая Раббина.

Но Флер с Певерилом не слышали ее. Они крепко держали друг друга за руки. И снова художник ощутил на щеке горячее дыхание Флер. Она прошептала:

— Дорогой, дорогой Певерил, если вы ради меня действительно запятнали свою душу жестокостью, то вам это простится. Ведь этот парень собирался поднять против нас всех обитателей Кадлингтона.

— И обязательно сделает это… если выживет… — тихо произнес Певерил. — Нам надо искать прибежище там, где барон никогда не сможет нас найти.

Она вздохнула. Когда двуколку сильно качнуло на мокрой от дождя дороге, ее голова упала на его плечо. Она чувствовала себя невыразимо уставшей, но все же спокойной и умиротворенной.

— О, как я счастлива, что вы со мной… — снова прошептала она.

И тогда он забыл о совершенной им жестокости. Его душа и тело трепетали от близкого присутствия Флер. Всю дорогу он сжимал ее пальцы в ладонях, и она не пыталась высвободить их.


Глава 20 | Невеста рока. Книга вторая | Глава 22