home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 32

Когда Шарлотта с Домиником уезжали из Клуни в эту ужасную мартовскую ночь, она была в полубессознательном состоянии и не могла ни говорить, ни думать.

Оказавшись на холоде и в темноте, Доминик обнял ее. Она положила голову ему на плечо. На ней было теплое платье, шляпка и накидка — бархатная, роскошная, отороченная мехом, а в маленьком саквояже, лежащем рядом с кучером, только смена белья и некоторые туалетные принадлежности. Больше она ничего не взяла. Запуганная Вивианом, она стремительно покидала замок, который долгих десять лет был ее домом. Она уезжала от своего ненавистного мужа, который так жестоко отомстил ей; разлука с Элеонорой разбивала ей сердце.

Она больше не могла плакать и уткнулась лицом в плащ Доминика. Он ласково гладил ее руку. Если его мысли и были в полном смятении и все случившееся потрясло его до глубины души, то он не показывал вида, был чрезвычайно спокоен и нежен. Сперва он попытался при помощи всех имеющихся у него аргументов убедить ее, что справедливость восторжествует и что вскоре она опять увидится с детьми, затем пообещал свою полнейшую поддержку.

Она не могла успокоиться, а когда наконец собралась с силами, то сказала в полном отчаянии:

— Вивиан безжалостен, совершенно лишен совести и ненавидит меня. Он будет лгать, положа руку на Библию, только лишь для того, чтобы уничтожить меня и навсегда разлучить с Элеонорой.

— Не сможет, — решительно возразил Доминик. Затем внезапно с любопытством добавил: — Но почему, почему объектом своей мести он сделал и меня? Какое же зло я причинил ему?

— Никакого, но он заподозрил, что вы восхищаетесь мною. Ведь вы единственный мужчина, с кем я осмелилась подружиться, и для Вивиана не важно, что наши отношения совершенно невинны.

Доминик крепче обнял ее.

— Бедное мое дитя, в какое ужасное положение поставила вас дружба со мной.

— Я не беспокоюсь о том, что имеет отношение ко мне. Но вы ведь известный человек и у всех на виду. Нельзя позволить, чтобы вокруг вашего имени разразился скандал.

— Лорду Чейсу угодно, чтобы это произошло, — мрачно произнес Доминик.

Она конвульсивно сжала его руку, обтянутую перчаткой.

— От этой мысли я прихожу в отчаяние! О, умоляю, простите меня за то, что я стала невольным орудием всего этого! Я ничего не знала! Клянусь, я ничего не знала о письме, которое прислали вам якобы от моего имени.

— Я безоговорочно верю вам. Мне надо винить лишь самого себя за неосмотрительность. Я поверил в то, что вам необходима моя помощь. Надо было вначале все взвесить, а потом уже действовать. Я должен был сообразить, что чистая, с безупречной репутацией женщина не может вдруг назначить тайное свидание, да еще ночью.

— О Доминик, знаете, как я обрадовалась, когда вы вдруг неожиданно приехали ко мне! Я слишком долго страдала в одиночестве. Держать вашу руку, слышать ваш голос… все это придало мне мужество и вселило новые надежды.

Карета медленно продвигалась по холодной темной ночной улице. Доминик едва сдержался, почувствовав в голосе Шарлотты нотки истинной огромной любви. Он осознал, насколько она дорога ему, до чего обворожила все его существо, сердце и душу. Сейчас все страхи перед будущим и сожаления по прошлому тонули в приливе чувств. Он еще крепче сжал Шарлотту в объятиях и прикоснулся губами к ее холодной, мокрой от слез щеке.

— Увы, милая моя, как я сожалею, что слишком стар для вас! Вы молоды, слишком молоды, чтобы выносить подобные муки! Но поверьте, я всем сердцем люблю вас! Я говорил вам это еще раньше, до того, как мы решили проститься. И теперь повторяю вам снова: я люблю вас! Люблю, моя дорогая Шарлотта! И никогда не покину вас, поскольку вы нуждаетесь во мне, и не имеет значения, какая участь постигнет меня.

Он произнес эти слова отчетливо, громко и горделиво. Услышав их, Шарлотта вновь возродилась к жизни. Ее щеки вспыхнули, в глазах появился блеск, и она обняла Доминика.

— Вы совсем не стары для меня, дорогой Доминик! И я люблю вас больше жизни. Всегда любила, с самой первой нашей встречи, и всегда буду любить!

Ануин внезапно ощутил полное умиротворение в этом маленьком, созданном ими мирке. Он забыл о своей многотрудной работе, о предыдущей вольной холостяцкой жизни. Он знал только одно — что больше никогда не останется один и всегда будет принадлежать этой красивой, нежной женщине, которая по возрасту была ребенком в сравнении с ним.

Наконец он произнес:

— Куда бы теперь ни завел этот ночной кошмар, произошедший с нами, все равно в результате получится нечто красивое и святое. Ведь мы стали близкими и необходимыми друг другу.

— Мне так отрадно слышать эти слова, но я не могу претендовать на вашу любовь или защиту, — печально проговорила она. — Я не могу, не позволю Вивиану развестись со мной… и привлечь к суду вас!

Привлечь его к суду! До чего непривычно и зловеще звучали эти слова. Еще совсем недавно он вздрогнул бы, услышав такое! Теперь же только прикоснулся к щеке Шарлотты губами, стирая с нее слезы.

— Давайте больше не думать об этом, — сказал он. — Сначала давайте поразмыслим над тем, что нам делать этой ночью. Ведь так холодно… — Он приблизил лицо к окну кареты и нахмурился, увидев, что дождь льет как из ведра. Кучер истошно орал на лошадей, с трудом управляя ими, чтобы они не могли поскользнуться. — Да простит Бог этого безумца, который выгнал вас на улицу в такую ночь, — тихо проговорил Доминик.

— Куда же нам деваться до первого поезда в Лондон? — спросила она.

— У вас тут нет никого из друзей, кому вы смогли бы поведать вашу историю и на кого я смог бы спокойно оставить вас?

— Ни одной живой души, — ответила она, качая головой. — Это все знакомые и друзья Вивиана. Даже если кто-нибудь из них и относится ко мне с добром, то никто не захочет меня принять, узнав о чудовищном скандале, сгустившемся над моей головой. Ведь большинство семей, живущих в округе, знакомы с Чейсами уже несколько поколений. Не забывайте, я была всего лишь Шарлоттой Гофф, и единственное, что они могут, — это презрительно усмехнуться мне в лицо.

Она немного отодвинулась от него.

— Крайне важно для вас подумать о своем будущем, — добавила Шарлотта. — Вам нельзя иметь со мной ничего общего. По меньшей мере вам придется доказывать всему миру, что мы не влюбленная парочка, тайно сбежавшая от мужа.

Но то, что сказал Ануин, успокоило ее смятенную душу.

— Сейчас я уже знаю, что нам делать. Я откажусь от своего кресла в Парламенте, увезу вас и займусь такими делами, которые обеспечат вам сносное существование. Вы никогда больше не будете страдать.

Несколько секунд она не могла произнести ни слова, а только сидела, стиснув руки. В ее горле стоял ком. Затем она прошептала:

— Ваши слова стирают в памяти долгие годы мучений. Но об этом не может быть и речи.

— Дитя мое, — произнес он, — даже моя любовь не сумеет облегчить вашу тревогу о старшей дочери. Я прекрасно это понимаю.

Шарлотта закрыла глаза. Она с трудом представляла себе, как будет несчастна наутро Элеонора.

Карета, подскочив на ухабе, остановилась. Форейтор, сидевший рядом с кучером, открыл дверцу. Шел проливней дождь.

— Харлингский вокзал, сэр, — произнес форейтор сердито, ибо из-за этой поездки его подняли с постели.

— Открыт ли вокзал? — осведомился Доминик.

— Нет, сэр, заперт, — ответил мужчина и посмотрел на Шарлотту, закрывавшую лицо от холода и дождя полой накидки.

Ануин напряженно думал. Невозможно позволить, чтобы эта хрупкая женщина осталась на улице ночью в такую скверную погоду. Харлинг был погружен в сон. Вокруг царила тишина. Все обитатели городка спали. Карета дальше их не повезет, ибо у кучера имеются распоряжения лорда Чейса. Даже если бы Доминику удалось разыскать платную конюшню и хорошенько заплатить владельцу за наем лошадей и экипаж, то куда им направиться? Наемный кучер не рискнет везти их куда-нибудь далеко. А близкие друзья Шарлотты, Марши, жили в двадцати милях отсюда. Завтра она отправится к ним, но не сейчас.

И Доминик решительно произнес:

— У меня нет выбора, Шарлотта, я отвезу вас в местную гостиницу, разбужу хозяев и попрошу их предоставить вам кров.

— Я знаю одну. Она называется «Колокол», — кивнула она. — Владелец мистер Суэйн. Когда-то Вивиан пьянствовал там со своими друзьями. И мне крайне не хотелось бы останавливаться в «Колоколе». Этот Суэйн большой болтун, и все в округе немедленно узнают о нас.

— В любом случае лорд Чейс понимает, что рано или поздно все узнают об этом. Уже завтра будет очень трудно сохранить все в секрете, — мрачно произнес Доминик.

Пронзительный ночной ветер с завыванием налетал на Шарлотту, и она ежилась от холода и горя. Через несколько секунд она согласилась с предложением Доминика. Они отправились в «Колокол», строение шестнадцатого века неподалеку от Харлингской церкви. Мысль войти в это заведение вызывала у леди Чейс смущение, но выхода не было. Только когда Доминик сказал, что не сможет остаться в «Колоколе», Шарлотта запротестовала:

— Вы не можете находиться на улице в такой холод. Это весьма неблагоразумно.

— Я, конечно, немолод, но достаточно здоров и не упаду в обморок у дороги, — с улыбкой проговорил Доминик. — К тому же я могу прогуляться до соседнего селения, что в пяти — десяти милях отсюда, и найти там комнату на ночь. Я не хочу больше смущать вас своим присутствием в этой округе.

Ей страстно захотелось сказать: «О любовь моя, не покидайте меня», — но она промолчала. Шарлотта предпочла бы скорее умереть, чем продолжать беспокоить его. Хотя и невольно, она и без того была ответственна за очень многое, что произошло с ним… за огромный груз неприятностей, свалившийся на его ни в чем не повинную голову.

Доминик разбудил хозяина гостиницы и его жену.

Они ответили лишь на продолжительный стук в дверь. Хозяин был в плаще, наброшенном на ночной халат, и в ночном колпаке; жена его одета примерно так же, с папильотками в волосах. Это были люди грубые и с прескверными характерами. Когда они узнали знатную леди, стоящую об руку с джентльменом, то обменялись сначала изумленными взглядами, затем глумливыми ухмылками.

Конечно, сказали они с низким поклоном, они предоставят ее светлости спальню и джентльмену тоже, если ему угодно. Но Доминик отказался от их гостеприимства, неохотно оставляя Шарлотту заботам этой малоприятной супружеской четы.

— Утром я заеду за вами и отвезу в дом ваших друзей, — на прощание сказал он Шарлотте.

Но она возразила:

— Так не должно быть. Я найму карету и отправлюсь в Пилларз одна. Вы должны держаться от меня подальше, пока ваше положение не прояснится.

— Меня очень трогает, что вы заботитесь о моем добром имени, почти забывая о себе, — сказал он.

Какое-то время они находились одни возле стойки «Колокола». В полумраке масляной лампы, которую мистер Суэйн поставил на стол, лицо Шарлотты показалось Доминику таким осунувшимся и измученным, что он заколебался в своем решении оставить ее здесь. Ведь в эту незабываемую ночь Шарлотта стала для него дороже жизни. Он обнял ее и прижал к сердцу.

— Попытайтесь поспать, Шарлотта. Мне очень хотелось бы знать, что завтра вы будете у своих друзей. Я всегда был привязан к миссис Марш и считаю ее весьма мудрой и необычайно красивой пожилой леди.

— По крайней мере они не отнесутся ко мне с презрением, — натянутым тоном проговорила Шарлотта.

— Никто не будет относиться к вам с презрением, — произнес Доминик, целуя ее руки. — А я буду любить вас и служить вам, как только смогу, — хрипло добавил он. — Завтра я увижусь с моим адвокатом, мистером Гловером, и мы с ним выработаем план действий. Если, боюсь, он скажет, что нам нельзя пока что встречаться, то я подчинюсь его решению, поскольку единственное мое желание заключается в том, чтобы вам возвратили ваших детей.

Она задрожала и прижалась к нему.

— Благодарю вас от всего сердца, но… о Доминик, Доминик! — вырвалось у нее, и она горько разрыдалась.

Но рыдала леди недолго. Она сумела взять себя в руки и сквозь слезы попросила Ануина оставить ее. Она была уверена, что Суэйны прячутся где-то за дверью, подсматривая, сколько времени они проведут наедине. Через пять минут Доминик покинул «Колокол» и отправился в свою неприятную прогулку пешком через холодную ветреную ночь.

Миссис Суэйн отвела ее светлость в лучшую комнату, где она уже растопила небольшой камин, а в изножье огромной постели положила грелку.

— Ожидай я вашего посещения, миледи, я бы лучше подготовилась, — начала она, лукаво поглядывая на Шарлотту. Та нашла такой взгляд оскорбительным и прервала хозяйку.

— Не важно, — произнесла Шарлотта холодно. — Благодарю вас за услуги.

Миссис Суэйн почтительно присела и вышла. Шарлотта устало опустилась на край постели. В комнате было чрезвычайно холодно и неуютно. Обшарпанные стены и потолок, ветхая мебель, затхлый запах — все это показалось Шарлотте ужасным после ее красивой опочивальни в Клуни. Тем не менее она не чувствовала отвращения к своему временному пристанищу, ибо по крайней мере здесь она была одна. Ее ужасный муж не сможет потревожить ее покой… если, конечно, она обретет его здесь.

Она уткнулась лицом в ладони, стараясь сосредоточиться. С тех пор как Доминик неожиданно появился в Клуни, она чувствовала страшное смятение. С одной стороны, ей казалось, что вся ситуация безнадежна, с другой же — она вспоминала об объятиях Доминика и о том, что он ответил на ее любовь. Но ее не покидал беспредельный страх за благополучие Элеоноры.

Шарлотта сняла накидку и шляпку. Затем упала на колени подле постели и стала молиться о помощи.

— О Господи на Небесах, ради моих детей и Доминика Ануина не дай такому свершиться, — громко проговорила она.

А в соседней комнате тихо разговаривали Суэйны.

— Премиленькую историю мы сможем всем рассказать утром, — шептал мистер Суэйн жене. — Ее светлость приезжает к нам с незнакомым джентльменом, да еще в такой час! Отлично, отлично! — И он гнусно захихикал.

— А ты заметил, какими любовными взглядами они смотрели друг на друга? — спросила миссис Суэйн. — Кто бы мог подумать, что она — такого сорта? Ясно как день, что его светлость прогнал ее из дома!

— А еще мать троих детей! — добавил мистер Суэйн.

Но Шарлотта не слышала этого. Помолившись, она уселась возле камина и погрузилась в прерывистый сон, то и дело просыпаясь в тревоге о предстоящем дне.

Как известно, английский климат знаменит своими частыми переменами погоды, и утро наступило теплое, влажное и насыщенное золотыми солнечными лучами — предвестниками весны.

Шарлотта (которая очень неохотно взяла у Доминика немного денег, ибо Вивиан не дал ей с собой ни пенса и у нее не было выбора) умылась, привела себя в порядок и вскоре, сразу после восьми часов утра, уехала из «Колокола» на наемном экипаже. Ее ужасала мысль о том, что Вивиану станет известно о ее ночлеге в Харлинге, и она стремилась как можно скорее покинуть эту местность.

Миледи заметила лукавые взгляды супругов Суэйн и дерзость в их голосах, когда они прощались с ней, хотя она почти не разговаривала с ними. И когда она наконец очутилась далеко от Харлинга, то почувствовала себя намного лучше.

Мучительные мысли постоянно преследовали ее. Она пыталась избавиться от них, но никак не могла перестать думать о том, что именно сейчас Элеонора отправится к ней в опочивальню и вместо нее встретит там отца. Дай Бог, чтобы он не был слишком груб с ней, как с ее несчастной матерью. Гертруда, конечно, уже вернется из Лондона с остальными двумя девочками. Она будет не только изумлена, но и сильно расстроена, обнаружив, что миледи нет в замке. А что же сделает Вивиан? Уволит Гертруду и вернет эту ужасную няньку, которую так не любит Элеонора? И действительно ли он собирается воплотить в жизнь свою угрозу, втянув ни в чем не повинного человека в сфабрикованное дело о разводе?

Вот в таком прискорбном состоянии Шарлотта и прибудет в Пилларз спустя несколько часов. Она остановится только один раз на полпути, чтобы дать передышку лошадям и немного подкрепиться самой. К дому Маршей она подъедет к полудню.

Флер с Певерилом помогли смущенной и совершенно ослабевшей Шарлотте выйти из экипажа. Супруги были крайне взволнованы и встревожены за нее.

— Боже, дитя мое, что с вами? Какая беда постигла вас, дорогая? — спросила Флер, участливо глядя в смертельно бледное лицо подруги.

Прежде чем Шарлотта смогла поведать друзьям свою ужасную историю, ее заставили выпить кофе и немного бренди. Начав говорить, она тут же запнулась и залилась горючими слезами. Но потом все же взяла себя в руки и рассказала историю до конца. Затем снова разрыдалась.

— Что будет с Элеонорой? — стонала она. — И как нам спасти мистера Ануина?

Флер с Певерилом в ужасе переглянулись. Затем Певерил сказал:

— Ну конечно же, Вивиан Чейс не ведает, что творит, и тем самым не может нести юридическую ответственность, равно как и воспитывать детей. Наша бедняжка Шарлотта должна выиграть это дело на основании того, что ее муж ненормальный.

— Сумасшествие еще надо доказать, — вздохнула Флер, которая сидела на диванчике рядом с Шарлоттой, ласково гладя ее по голове. — Все это чудовищно, но, похоже, у него на руках козырная карта. К тому же немногие захотят выступить и, поклявшись на Библии, заявить, что он сумасшедший. Но как ужасно, что в это дело втянут Доминик Ануин!

Шарлотта повернула к ней заплаканное лицо.

— Я люблю его всем сердцем, Флер, — дрожащим голосом проговорила она. — А он любит меня. И все же мы ни в чем не виноваты, ведь мы почти незнакомы. Какая-то ирония судьбы, не правда ли?

— Да, весьма плачевно для вас обоих, — заметила Флер, и ее огромные фиалковые глаза наполнились слезами.

Однако старый художник предложил посмотреть на все с чисто практической стороны, по-мужски.

— Подождите. Успокойтесь, дорогая, — произнес он, дотрагиваясь до плеча жены. — Давайте-ка лучше приготовим для нашей гостьи комнату, а потом попытаемся взглянуть на происшедшее с более оптимистической точки зрения. В любом случае, наш дом всегда к услугам Шарлотты. Она может оставаться здесь столько, сколько пожелает.

Шарлотта поднесла к губам кружевной носовой платочек и отрицательно покачала головой.

— Вы очень добры ко мне, сэр, но я приехала к вам в полном отчаянии и не должна оставаться здесь. Эта история скоро разойдется по всей Англии. Мое имя будет втоптано в грязь, и с моей стороны было бы весьма неблагородно дать свету возможность осуждать вас, тех, кто по-дружески принял меня.

Супруги заверили ее, что не боятся никакого осуждения. Шарлотта Чейс и Доминик Ануин были ни в чем не повинными людьми, ставшими жертвами коварной и жестокой ненависти. С чего бы это их подвергать остракизму?

— Я так и думала, что вы отнесетесь ко мне со всей добротой, но Вивиан и без того совершил уже достаточно скверных дел. И я не хочу, чтобы вред, причиненный им, распространился и на вас, — настаивала Шарлотта.

— Успокойтесь, дитя мое, и будьте уверены, что мы-то сумеем постоять за себя, — мягко произнес Певерил и улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой.

Так Шарлотта обрела покой в красивом и уютном имении Пилларз среди своих любящих, добрых друзей.


Глава 31 | Невеста рока. Книга вторая | Глава 33