home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Джек вышел из комнаты. Элли долго смотрела ему вслед.

Пересадка сердца! Уж не шутит ли он, в самом деле? Конечно, она своими глазами видела шрам, но слишком уж все невероятно! Неужели это правда?

Джек вернулся и протянул ей чашку кофе.

– Все еще хочешь поговорить об этом? – спросил он. Весь его вид сообщал, что он скорее согласится сделать эпиляцию ног.

Откинувшись в кресле, Элли вытянула ноги.

– Это всего лишь история из жизни, как, скажем, сломанная нога, конечно, гораздо серьезнее, но все же.

– Когда я рассказал тебе про ногу, ты смеялась. Смех я люблю. Жалости не выношу.

– Извини, пожалуйста, – Элли поджала губы, – я знаю не слишком много анекдотов на тему пересадки сердца. И перестань так на меня смотреть! В конце концов, можешь и не продолжать, если не хочешь.

– Ты удивишься, – сказал Джек, – но я хочу кое-что тебе рассказать.

Элли взглянула на него из-под опущенных ресниц.

– Ты притворяешься милой, но на самом деле та еще штучка.

– Милой? – Элли сморщилась. – Что еще за эпитет? Титул богини секса мне больше понравился.

Джек расхохотался.

– За него тебе придется постоянно бороться.

– Ладно, но сначала я тоже кое-что тебе расскажу.

Джек напрягся. Элли решила идти до конца. Глубоко вздохнула и сказала:

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, но жалости именно к тебе я не испытываю. Можешь мне не верить, но это так. Во мне нет ни капли сочувствия к твоим попыткам наверстать упущенное. Ты мог бы испугаться, спрятаться от мира, но ты этого не сделал. Тебе дали второй шанс, и ты нашел в себе силы им воспользоваться. Я права?

– Да, видимо.

– И ничто не может тебе помешать. Ты же не нытик какой-нибудь, верно?

Джек улыбнулся. Ну почему он такой красивый? Будто его аналитического ума и отличного чувства юмора недостаточно, чтобы произвести на нее неизгладимое впечатление?

Элли изо всех сил старалась воспринимать их отношения как легкую интрижку. Она старалась не давать воли фантазиям, понимая, что долго эта идиллия не продлится. Их роман – обоюдное мимолетное увлечение. Зато, когда Джек, наконец, ее покинет, она не испытает снова тех страданий, что испытала когда-то.

Джек погладил ее по щеке, и она прочитала в его глазах невиданное прежде выражение. Элли смогла его понять, и теперь он видел ее совсем по-другому. Будто их отношения перешли на новый уровень, когда он решился открыть свою тайну.

Он смотрел ей в глаза, но ее решимость не идти на поводу у чувств была тверда как алмаз. Конечно, можно дать себе волю и полюбить его. Но ему не нужна ее любовь. Не стоит рисковать. Влюбившись, она может легко разочаровать его или разочароваться сама, так к чему очаровываться? Отвечая на его поцелуи, Элли убеждала себя: она не влюбится.

Но достаточно ли одних убеждений?


Джек почти дописал историю Митча. Спина затекла, и он решил сделать перерыв. Спустившись в булочную, он заказал двойной эспрессо и шоколадный маффин.

Элли склонилась над очередным тортом. Вдоволь налюбовавшись на ее ноги, он подошел к ней и дернул за хвостик на голове. Девушка в первую очередь заинтересовалась маффином.

– Умираю с голоду! Можно мне маленький кусочек?

Джек поднес маффин к ее рту. Да уж, хорошенькие у нее представления о маленьких кусочках!

– Ты просто свинка.

– Я не обедала, – объяснила Элли. – Слишком увлеклась.

Джек затолкал себе в рот остатки маффина, пока не поздно.

– Удивительное дело – голодать в булочной, битком набитой едой, – заметил он.

– Может быть, – вздохнула она и продолжила ваять нежную кремовую розочку, почти неотличимую от настоящей.

Джек взглянул на изумительный свадебный торт.

– Очень красивый.

– Спасибо, – ответила Элли, предельно сосредоточенная на почти ювелирной работе.

Ее раскрытый ноутбук стоял на соседнем стуле.

– С ноутбуком что-то не так?

– Жду звонка по скайпу от мамы. Нужно обсудить ситуацию с переездом.

«Прогресс», – подумал Джек. Однако до серьезного обсуждения дело вряд ли дойдет. Элли не хочет напрягать маму и все проблемы возьмет на себя.

Иногда ему хотелось взять ее за плечи и потрясти, как следует. О чем она вообще думает? Осталось пять месяцев, чтобы приобрести помещение, сделать необходимый ремонт и возобновить работу булочной, если только она не хочет нести убытки. И чем она занимается? Очаровывает сумасшедшую старуху, которая все равно не продаст ей здание? Болтает по скайпу с мамой, вместо того чтобы срочно вызвать ее сюда? Просто ужас. Джек вздохнул. Он, конечно, и сам не любит напрягать других, но, если нужно, приходится делать и это. Дипломатические способности Элли заключаются в их полном отсутствии.

Но даже несмотря на все ее очевидные недостатки, почему-то именно ей он вчера решился рассказать об операции и своем прошлом. Он никогда никому об этом не говорил. Предпочел бы вообще не вспоминать об этом. Избавиться от шрама, избавиться от воспоминаний. Никого никогда не впускать в свое прошлое.

Но Элли смогла туда проникнуть. Она никогда не поймет, как тяжело ему было рассказать об этом. Он словно вернулся на семнадцать лет назад, в то ужасное время, куда не хотел возвращаться никогда. Каждое слово рождалось в муках, но он рассказал ей об этом. Значит ли это, что их роман – нечто большее, чем просто секс по дружбе? А если так, когда они стали по-настоящему близки друг другу? Вчера? Неделю назад? В первую же встречу? Он думал, что сможет жить с Элли, общаться, спать с ней и не влюбиться. А еще считал себя умным человеком! Но, по правде говоря, разве ему так уж плохо здесь? Ему нравится ее дом на берегу моря, изумительной красоты природа, горы, пляжи, счастливые солнечные дни. Нравятся ее друзья, с которыми удивительно легко общаться. Нравится проводить время с ней. Разве он хочет вернуться в пустую бездушную квартиру в Лондоне, где его единственным другом был плазменный телевизор?

Джек вздохнул. Что с ним такое? Он уже начинает искать плюсы в происходящем! Становится тряпкой! Нужно вернуться к работе, и как можно скорее! Иначе он рассиропится, раскиснет, погрязнет в сантиментах. Война или катастрофа – вот что поможет ему снова стать самим собой.

Мысли Джека прервал звонок по скайпу. Джек нажал кнопку ответа. На экране появилось изображение кареглазой женщины. Она могла бы быть сестрой Элли. Лишь стриженые волосы, темные глаза да пара морщинок мешали полному сходству.

– Намасте, лапочка, – по-индийски поприветствовала мама дочку и послала ей воздушный поцелуй.

– Мамочка, я так по тебе скучала! – воскликнула Элли. – Выглядишь просто потрясающе!

Эшли тряхнула стрижеными волосами.

– А чувствую себя еще лучше. Ты в булочной? Как идут дела?

– Ужасно. Как раз об этом и хочу поговорить.

По мере того как продвигался рассказ, лицо Эшли становилось все печальнее.

– Мы никак не можем остаться здесь?

– Никакой надежды.

– И придется переехать? В дом старой Хатчинсон?

– Если она согласится, – вздохнула Элли.

Дверь распахнулась, влетела Мерри. В рюкзаке за спиной, как всегда, сидела Молли Блу. Поняв, что Элли занята, подруга отошла к соседнему столику, где два неопытных пекаря лепили макароны.

Элли вполуха слушала, как мама повторяет ее же собственные слова. Таким образом, Эшли обдумывала проблемы. По правде говоря, ее куда больше интересовало поведение Мерри. Она что-то обсуждала с пекарями и становилась все злее. Когда же схватила связку макарон и выбросила в помойное ведро, Элли поняла: подруга настроена решительно. С чего это она решила установить контроль качества? Пора вмешаться, пока они не лишились макарон и пекарей.

– Мам, – Элли повернула ноутбук к Джеку, – познакомься. Джек – Эшли. Пообщайтесь пока, а мне нужно кое-что выяснить.

– Гм. – Джек растерянно посмотрел на Элли, но та в ответ лишь скорчила гримасу. Можно подумать, ему предложили пообщаться с английской королевой!

– Что ты делаешь, Мерри? – спросила она подругу.

– Макароны были жуткие, – невозмутимо ответила та.

Элли вынула одну макаронину из мусорной корзины. Ну да, не эталон, но продать было можно. И вообще, если Мерри в декрете, какого черта делает здесь?

Бросив макаронину обратно в корзину, Элли вздохнула. Чувствовала себя выжатым лимоном. Сколько можно над ней издеваться? Она, конечно, сама виновата. Позволила им взвалить на нее всю ответственность. Но больше так продолжаться не может.

Элли схватила Мерри в охапку и потащила к своему столику.

– Что с тобой не так? – удивленно пискнула подруга.

– Не со мной, а с тобой! – прошипела Элли и ткнула пальцем в монитор. – И с тобой! Вы обе, слушайте меня внимательно!

Джек шагнул назад. И правильно сделал.

– Что касается тебя, – Элли посмотрела на Мерри, – ты либо работаешь, либо не работаешь. Если нет, то нечего и ошиваться в моей булочной.

– Я просто… – Мерри не нашла слов.

– Мне нужно, чтобы ты вышла на работу со следующей недели. В противном случае я тебя увольняю. Все ясно?

– Элли, нам нужно обсудить.

– Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать! Либо возвращайся на следующей неделе, либо не возвращайся никогда.

Второй раунд. Элли посмотрела на экран. Объясниться с мамой еще труднее, но придется сделать и это.

– Мама, я понимаю, ты путешествуешь, воплощаешь мечту и все такое, но мне сейчас необходима твоя помощь. Прошу тебя вернуться.

Эшли окинула дочь долгим взглядом. Элли затаила дыхание. Что, если мама откажется вернуться? Повисла зловещая тишина.

Но Эшли улыбнулась в самый неожиданный момент:

– Ух! Слава богу!

Элли недоумевающе моргнула. Чему это мама обрадовалась?

– Я ужасно соскучилась! – воскликнула та. – Жду не дождусь возвращения домой! Я больше не проживу и минуты без жары и давки!

– Но… но… – Элли посмотрела на Джека, с трудом сдерживавшего смех. – Я не понимаю.

– Я тоже! – расхохоталась Эшли. – Знаю одно: первым же самолетом я прилечу к тебе!

– Жду, – сказала слегка шокированная Элли.

– Люблю тебя, малышка! – Эшли отправила ей воздушный поцелуй. – Отправлю эмейл, как только выясню ближайший рейс.

Элли еще долго смотрела в погасший экран. С мамой разговор закончился благополучно, а вот с Мерри… Что, если она не вернется? Элли попыталась подняться, но рука Джека удержала ее.

– Надеюсь, ты за ней не побежишь?

– Что я сделала, – прошептала она.

– Ты должна была это сделать сто лет назад. – Джек подмигнул ей. – И должен сказать, когда ты решаешься взять быка за рога, тебе нет равных.

Несколько дней спустя Джек вошел в кухню. Элли доставала из холодильника пластиковый контейнер. После дежурного поцелуя он окинул ее внимательным взглядом. Что-то было не так. Он знал, Элли переутомляется на работе, понимал, их непонятные отношения только усиливают ее стресс. Больше так продолжаться не может. Нужно или перейти к чему-то определенному, или расстаться навсегда. Он с жадностью посмотрел на тунца в маринаде. За время совместного проживания он успел привыкнуть к домашней пище, а уж от свежей рыбы никогда бы не отказался.

Элли подняла голову, устало взглянула на него.

– Что-то случилось, Эл? Расскажи мне.

– Как всегда. Ужасный день.

– Что именно?

Элли занялась нарезкой непонятного овоща. Джек недоумевающе посмотрел на него.

– Бок-чой, китайская капуста, – объяснила Элли. – Тебе полезно.

– Поверю на слово. Что произошло?

Она положила капусту на сковородку.

– Срочный заказ, чокнутая невеста, засор туалета. Саманта растянула лодыжку. Илайес заболел. – Она налила себе вина и сделала большой глоток. – Мне нужно расслабиться.

Быстро и ловко нарезала тунца на кусочки и тоже уложила их на сковородку.

– Достань, пожалуйста, из холодильника зеленый лук.

Вскоре комната наполнилась великолепным ароматом жареной рыбы. Джек нарезал лук и теперь ожидал дальнейших указаний.

– Добавь его к капусте, – велела Элли. – И тарелки тоже принеси, если не трудно.

Джек выполнил и это.

– Ты обсудила с мамой переезд?

– Ну, я показала ей само здание и кое-какие наброски нашего архитектора. Ей все нравится, но почему-то совершенно не волнует вопрос денег. Возможно, мыслями она все еще в путешествии.

Да уж, жизнь с каждым днем усложнялась, и самая большая сложность – Джек. Вот он сидит, вытянув длинные ноги, пьет вино и щекочет собаку, но пройдет совсем немного времени, и он уйдет навсегда. При одной мысли об этом у Элли сжималось сердце. Ей никогда не было так страшно. Жизнь без него представлялась немыслимым кошмаром. Неужели она влюбилась?

Неужели? Несомненно! Влюбилась до безумия, до беспамятства. Теперь ее сердце в его руках, и, когда он ее оставит, оно разорвется от горя.

– Ешь. – Она пододвинула к нему тарелку. – Ешь, а то остынет.

Джек тут же внял ее совету и принялся за обе щеки уплетать ужин. Сама она никак не могла заставить себя съесть хоть кусочек.

– Кстати, твоя мама звонила в булочную, – вспомнила Элли.

Джек нахмурился:

– Что? Чего она хотела?

Элли улыбнулась:

– Очень приятная женщина. Мы немного поболтали, и…

– И она выяснила всю необходимую информацию. Я сказал ей, что живу у тебя, вот она и звонит. – Джек печально вздохнул. – Ее можно понять. Единственный ребенок в семье, еще и болел долго. Конечно, она надо мной трясется. Ужасно раздражает.

– Ну что ты! С ней так приятно общаться! Она просила напомнить тебе о вечере памяти Брента. Он был твоим донором, верно?

– Да, он погиб в семнадцать лет. Семнадцать лет назад.

– По словам твоей мамы, его семья поймет, если ты откажешься.

– Это, разумеется, следует понимать как нежелание меня видеть, – ответил Джек. – И правильно. Им будет тяжело. Я жив, а их сын мертв, не хочу причинять им еще и эту боль.

– Бедный Джек, – вздохнула Элли. – Чувство вины?

– И это тоже. Ты, надеюсь, не осуждаешь меня?

– Нет, конечно. Я же не была в твоей шкуре. Значит, ты не пойдешь?

Боль вспыхнула в его глазах.

– Честно говоря, не знаю. Зато планирую со следующей недели вернуться к работе.

– Вот как. – Острая боль полоснула по сердцу. Значит, им осталось совсем немного?

– Эл, не смотри на меня так.

– Как?

– Будто хочешь, чтобы я взял тебя здесь и сейчас.

Им осталось совсем немного, нужно ловить каждое мгновение.

– Именно этого я и хочу.

Джек удивленно раскрыл глаза:

– Шутишь?

– А если нет? – кокетливо улыбнулась она.

Джек погладил ее шею. Элли вздрогнула, он коснулся чувствительной точки.

– Пути назад нет, Элли. Прямо здесь – значит прямо здесь.

Она снова улыбнулась и стянула топ, оставшись в полупрозрачном бюстгальтере.

– У меня сейчас сердце остановится! – воскликнул Джек.

Глядя ему в глаза, она расстегнула пуговицу юбки.

– Вообще надо бы тебя отшлепать за такое поведение, – заявил он. – Именно этим и займусь, как только…

Юбка упала на пол, открыв длинные, стройные ноги и кружевные стринги. Джек поцеловал впадинку на ее спине.

– Черт возьми, я умираю.

– Пока нет, но скоро это случится, – пообещала Элли и повернулась к нему лицом: – Интересно, этот стол выдержит?


И все-таки неделя пронеслась незаметно.

Пришло время расплачиваться за долги, распутывать дело, расхлебывать кашу, расставаться с дурацкими идиомами.

Вещи Джека, когда-то разбросанные по всему дому, теперь были аккуратно уложены в чемодан. Элли отхлебнула кофе и не почувствовала вкуса. Повисла тишина. Потом она пожалеет о несказанных словах, но сейчас их невозможно произнести. Невозможно выразить, как нужен он стал ей за эти дни, проведенные вместе. Невозможно выразить, но все-таки придется. Смелость – не отсутствие страха, а способность ему противостоять. Она должна рассказать ему все. Она заслуживает счастья. Они заслуживают счастья. Не важно, что от страха у нее дрожат колени и стучат зубы. Она неделями готовилась к этому. Почему же заранее заготовленные фразы вылетели из головы и остались только две?

«Я люблю тебя. Не уезжай, пожалуйста».

Она положила руки на колени, чтобы Джек не видел, как ее трясет.

– Джек.

Он настороженно посмотрел на нее:

– Да?

– Что теперь будет? – Слова, тяжелые и страшные, дались трудно.

– Между нами? Элли, я вернусь. Я хочу вернуться.

Что ж, это лучше, чем прощание навсегда, но все же недостаточно. Элли закусила губу.

– Почему?

– Что значит – почему? Что за вопрос такой?

– Очень логичный вопрос. Почему ты хочешь вернуться?

– Между нами что-то есть.

Элли посмотрела в окно на залитый утренним солнцем сад.

– Что-то есть? Это все, что ты можешь мне сказать?

– Не понимаю, что ты хочешь услышать! – вскипел Джек. Немного помолчав, добавил: – Мне хорошо с тобой.

Вот как? Больше он ничего ей не скажет? Куда девался репортер, с легкостью рассуждавший о жизни и смерти?

– Джек, это было лучшее время в моей жизни. Я с тобой счастлива. Не хочу тебя терять, но и ждать, тешить себя надеждами тоже не хочу. – Она набрала больше воздуха в грудь и постаралась подобрать нужные слова. – Я не хочу целыми днями думать, жив ты или погиб, радуясь лишь редким звонкам и еще более редким визитам. Я не хочу жить неполной жизнью, Джек! Я прошла через все это. И ненавижу все это!

– Так вел себя твой отец, а не я! Прекрати нас сравнивать, между нами ничего общего! Я всегда держу свои обещания! И потом, на моем мобильном есть спутниковая связь. Я могу дозвониться до тебя хоть с Марса! И прожить без тебя полгода я тоже не в состоянии. Две-три недели, и я вернусь домой.

– Но ты не можешь этого гарантировать! – вскричала Элли.

– Никто не может ничего гарантировать, Элли! Но я сделаю все от меня зависящее.

Она судорожно сглотнула. Хотелось верить ему. Но как можно верить, не зная, любит он ее или нет? Короткие, ни к чему не обязывающие романы быстро забываются. Если он ее не любит, пора покончить с этими отношениями раз и навсегда. Разве можно жить попеременно то в раю, то в аду? Нет, уж лучше чистилище, серые будни, безопасная скука.

Элли покачала головой:

– Отношения на расстоянии не для меня. Я не смогу так.

– Я тебя не понимаю.

– Как я могу ждать тебя, если нет ничего, кроме ожидания?

– Элли, я стараюсь изо всех сил. Никто не был мне так близок, как ты. Никогда. Но я не могу сказать тебе эти слова только потому, что ты хочешь их услышать. Я предельно честен с тобой. Разве ты этого не понимаешь?

Конечно, понимает. Что здесь непонятного? Разве поспоришь с голыми фактами? Но придется.

– Этого мне недостаточно, Джек. Этого недостаточно.

– Элли.

– Подожди. Дай мне сказать. Именно ты смог убедить меня, что я достойна жертв. Я думаю, и ты достоин жертв. Но на деле ты будешь жить своей жизнью, а я твоей. Я не могу заставить тебя измениться и уж тем более полюбить меня. Но я просто хочу быть любимой, Джек!

– И что ты мне предлагаешь? Бросить работу?

– Я никогда не просила тебя об этом. Мне просто хочется занять место в твоей жизни. Стать для тебя нужной и важной.

Когда Джек снова заговорил, его голос был тихим и грустным.

– Мне нужно двигаться, Элли. Мне нужно дышать. Рутинная работа и скучная жизнь не для меня. Я не хочу, чтобы на меня давили, даже ты.

– Разве жизнь со мной – тоска и скука?

– Я не это хотел сказать.

– Именно это! – взвилась Элли. – Не слишком ли близко к сердцу ты принимаешь его пересадку? Ты перестал жить, Джек.

– По-твоему, я не жил все эти годы? – вскипел он.

– Разве это жизнь? Репортаж! Ты боишься эмоций, дружбы, любви, избегаешь этого! Разве не видишь, что я люблю тебя? Не понимаешь, я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь?

Джек помолчал, уставившись в пол. Потом сказал:

– Это шантаж.

И вот тут-то Элли почувствовала настоящую боль.

– Шантаж? Признаться тебе в любви – шантаж? Спасибо, Джек. – Элли круто развернулась. – Была рада познакомиться. Закрой за собой дверь, когда будешь уходить, ладно?

– Элли.

– Что? Что еще? Я люблю тебя, но ты так боишься этого слова, что еще глубже запрятался в свой кокон. Я считала тебя бесстрашным, а ты еще трусливее меня. Я устала от всего этого, Джек. Уходи. Я сыта по горло твоими выходками.

Он молча застегнул рюкзак, поднялся и вышел. С веранды Элли хорошо видела, как он побрел к машине.

«Я люблю тебя, – хотелось ей сказать. – Я люблю тебя так, что даже больно. Я боюсь за тебя».

Но в воспаленном мозгу стучали другие слова.

«Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, вернись».

Он не остановился, не обернулся. Когда машина исчезла за поворотом, Элли опустилась на пол и закрыла лицо руками. Все кончено. Она снова осталась одна.


Глава 8 | Когда жара невыносима | Глава 10