home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпилог

2012 год — мне скоро исполнится 100 лет.

Марк умер в 1964 году — через полгода после того, как мы узнали, что у него рак. А в 1965-м у Вадима родился сын, мой первый внук, и Вадим решил назвать его в честь деда Марком. Марк — Марик — сейчас записывает с моих слов эти воспоминания. Как жалко, что Марк не дожил до этого дня. Он мог бы очень многое дать детям и внукам — больше, чем я. Ему не довелось увидеть внуков. А дети… жизнь была такая сложная, что он мало сумел пообщаться с ними.

Мои внуки иногда спрашивают меня, верю ли я в Бога, что я думаю про жизнь после смерти. Меня воспитали комсомолкой, и я атеистка — я не задумываюсь о том, что будет потом. Иногда только приходит мысль: «А вдруг встречусь с Марком?» Если и есть загробный мир, я бы хотела с ним встретиться.

Через три года после смерти Марка, в 67-м, у меня было прободение язвы. Было лето, дети с Мариком на даче, я привыкла терпеть и одна пролежала три дня дома. Приходила участковая врач, говорила: «Не беспокойтесь», — и я ждала. На третьи сутки я вызвала «скорую». Меня немедленно повезли в больницу, и оказалось, что у меня перитонит уже 18 часов; позже я читала, что больше 15 часов никто не выживает… Мне сделали операцию, я была в клинической смерти. Некоторые что-то видят — свет, коридоры, — я ничего не запомнила.

Я выздоровела и продолжала работать. Работала до 82 лет. В последние годы я стала совсем плохо видеть — изображение двоилось. Я смотрела на чертежи и знала, что верхняя линяя реальная, а нижняя мне только чудится — так и чертила, делая поправку на обман зрения. Работала я до 1994 года, а затем чертежи стали делать на компьютерах — и я их уже не освоила.

К старости я стала сморщиваться, уменьшаться в размере. Моя восьмилетняя правнучка уже выше меня. Я все время мерзну и хожу в нескольких кофтах. Днем я хлопочу по хозяйству, потом книжку читаю. На машинке «Зингер», которая осталась от родителей, уже не шью — сил не хватает.

Ночью мне плохо спится. Думаю о давно умерших людях, вспоминаю, жалею о том, как быстро пронеслась их жизнь. Я живу с Толей и невесткой в однокомнатной квартире в Митино — будить их не хочу и потому по ночам свет не зажигаю, переживаю в темноте. Иногда встану тихо, пойду в ванную, включу свет и почитаю… К семи все просыпаются — и становится легче.

Я много смеюсь. Говорят, что раньше я была более серьезная — мне приходилось работать, думать о детях, о Марке. Сейчас я поняла, что мало на что могу повлиять. Я по-прежнему переживаю — но уже немного в стороне.

У меня бывают приступы аллергии, от которых трудно дышать, иногда приходится вызывать «скорую». Сердце не болело всю жизнь, а теперь и оно стало барахлить. Пришел как-то врач и говорит: «Геда Семеновна, у вас сердцебиение от испуга: вы начали задыхаться, испугались — и стало колотиться сердце». Я объясняю врачу: «Я не боюсь, я рационально думаю о том, что нужно делать. Я знаю, что в скорой помощи бригада сменяется в 9 вечера. Если приступ начинается раньше, я жду до 9 — люди устали, зачем их тревожить, — а после 9 уже вызываю».

Врач говорит, что не только я сама терпеливая, но и мое сердце. У меня порок сердца, с которым люди не живут, а мое сердце приспособилось и пока стучит. Как-то приехал мой внук Лёва — он увлекается буддизмом — и стал рассказывать, что я так много смеюсь, улыбаюсь, не боюсь смерти, потому что я просветлилась… Я особо не думаю о смерти — я достаточно пожила на этом свете.

Недавно сердце ухудшилось, в легкие попала жидкость — и я стала задыхаться каждый день. Пришел дежурный врач, позвонил куда-то — и я слышу, как на том конце трубки говорят: «Зиманенко? Сто лет? Выпиши аспирин». А через неделю «скорая» увезла меня в реанимацию. Перевели меня в палату — и как раз мой внук Марик пришел, принес телефон. Я звоню сыну Толе. Он кричит: «Мама, ты откуда звонишь?!» Мне смешно стало от его вопроса, и я ответила: «Из райских кущ».

Сейчас я опять дома. Вымылась, сижу на диване. Чего еще мне придется пережить на своем веку? Через полгода мне исполнится 100 лет, если я, конечно, доживу. Говорят, в Москве есть еврейский ресторан, где в день рождения человеку и всем его гостям дают скидку столько процентов, сколько ему лет. Позову я, что ли, в еврейский ресторан детей, внуков и правнуков… Пусть поедят блюда, которые в моем детстве готовила бабушка Ханна.

Мой век

Мой дедушка — Залман (Михаил) Гдалиевич Зиманенок. Родился в XIX веке, а когда точно, я не знаю. Фотография сделана в Ленинграде в 20-е годы XX века.

Мой век

Залман Зиманенок. Последняя фотография дедушки незадолго до смерти. Ленинград, конец 20-х годов XX века.

Мой век

Моя бабушка — Ханна Зиманенок. Родилась в XIX веке. Умерла в 1924 году в Симферополе от холеры. Фотография начала 20-х годов XX века.

Мой век

Мой папа — Самуил Залманович Зиманенок (справа). Родился в 1890 году. На Украине взял себе имя Семен Захарович Зиманенко. Умер в 1980 году в возрасте 90 лет. Моя мама — Ревекка Соломоновна Абезгауз (слева). Родилась в 1885 году, старше папы на 5 лет. Умерла в 1932 году в Симферополе от туберкулеза. Девушка в центре — первая в Витебске переводчица «Капитала» Карла Маркса. Фотография сделана в Витебске в 1909 году.

Мой век

Моя мама — Ревекка Абезгауз (справа). 1909 год.

Мой век

Мамин брат — Беньямин Абезгауз. Родился в конце XIX века, пропал без вести во время Первой мировой войны. Фотография начала XX века.

Мой век

Самая ранняя фотография, на которой можно увидеть нашу семью. Женщина в центре — моя тетя Вера (Витта) Зиманенок, по мужу Дубинина. За ней стоит мой брат Сеня — Семен Зиманенко. Слева — Лида Дубинина, дочка моего дяди, Анисима Антоновича, от первого брака. Справа — мой брат Доля, Даниил Зиманенко. Я лежу на песке. Фотография сделана в 1921 году в Евпатории — тетя Вера приехала к нам в гости вместе с Лидой и взяла нас на море.

Мой век

Семен Семенович Зиманенко — мой старший брат. Родился в 1909, умер в 1963 году. Фотография 30-х годов XX века.

Мой век

Мой брат Доля, Даниил Семенович Зиманенко. Родился в 1910 году, пропал без вести в 1942 году на фронтах Великой Отечественной войны. Фотография 30-х годов XX века.

Мой век

Моя младшая сестра Шура, Александра Семеновна Зиманенко. Родилась в 1916, умерла в 2001 году. Фотография 1941 года.

Мой век

Моя тетя — Вера Дубинина. Родилась в 1896 году в местечке Яновичи, умерла в 1986 году в Тбилиси в возрасте 90 лет. Фотография 20-х годов XX века.

Мой век

Мой дядя — Анисим Антонович Дубинин. Во время Гражданской войны — командир Красной армии, в советские годы руководил железной дорогой сначала в Средней Азии, затем в Сибири, а затем в Ленинграде. Расстрелян как враг народа в 1938 году. Фотография 20-х годов XX века.

Мой век

А это я — Геда Зиманенко. Фотография сделана в 1924 году в Омске. Мне 12 лет. Я первый год живу с дядей и тетей. Эту фотографию я послала папе.

Мой век

Еще одна моя фотография. Снята в Омске в 1925 году. На обороте надпись: «На добрую память дорогой мамочке. От дочки Геды».

Мой век

Бригада учеников-арматурщиков. 1929 год. В центре — наш учитель Глагольев, я — единственная девушка в бригаде (третья справа в нижнем ряду).

Мой век

Наш учитель — Глагольев. Обучал нашу бригаду арматурщиков. 1929 год.

Мой век

Учусь чертить на рабфаке. Я — в центре, рядом — мои соученицы. 1930 год. Мне 18 лет.

Мой век

Марк Абрамович Розин, мой муж. Это самая ранняя фотография Марка. Конец 1920-х годов.

Мой век

Марк Розин. 1930-е годы.

Мой век

Мама Марка — Шейна Мееровна Розина (справа). Рядом братья Марка. В центре — Сема (Шлема) Розин, родился в 1918 году, погиб в 1942 году, защищая Севастополь. Слева — Ирма Розин, родился в 1913, расстрелян в 1937 году за участие в белогвардейском движении. Фотография конца 1930-х годов.

Мой век

Мы с Марком. Фотография начала 1930-х годов.

Мой век

Марк за работой. 1930-е годы.

Мой век

На обеих фотографиях: Марк (слева) со своим другом и земляком Лившицем. 1930-е годы.

Мой век

Марк (слева) с друзьями, в пансионате. 1930-е годы.

Мой век

В пансионате с друзьями. 1930-е годы. Марк — справа.

Мой век

Дора Яковлевна Зиманенко (в девичестве — Левина), справа. Родилась в 1901 году, умерла в 70-х годах XX века. Слева ее племянник Яша — Яков Михайлович Заславский, родился в 1922 году, погиб в 1944 году, освобождая Прибалтику. Фотография 1928 года.

Мой век

Дора Яковлевна Зиманенко — слева. Рядом ее сестра — Мильда Яковлевна. В центре — муж Мильды Яковлевны, Михаил Заславский, у него на руках моя сестра Люба, дочка моего отца и Доры Яковлевны. Любовь Зиманенко родилась в 1927 году, в настоящее время проживает в Германии. Фотография сделана в 1940 году, Доре Яковлевне 39 лет, а Любе — 13.

Мой век

Старший сын Толя и я. 1936 год.

Мой век

Сын Толя — Анатолий Розин. Родился в 1934 году, в настоящее время живет в Москве. 1935 год.

Мой век

Марк, Толя и я, Геда. 1936 год.

Мой век

Толя в детском саду — третий справа. 1938 год.

Мой век

Толя (слева) и Вадим Розины.

Мой век

Вадим (слева) и Толя. Фотография сделана в студии в 1940 году Марком как подарок мне ко дню рождения. Эту фотографию Марк носил с собой всю войну.

Мой век

Вадим, Толя и Марк (слева направо). 1940 год. Еще одна фотография, которая прошла с Марком всю войну.

Мой век

Я с детьми в эвакуации. 1942 год.

Мой век

Марк Розин, годы войны.

Мой век

Марк Розин, годы войны.

Мой век

Толя и Вадим в эвакуации.

Мой век

Слева направо: Марк, Вадим, Толя и я. 1945 год.

Мой век

Мы с Марком. 1945 год.

Мой век

Моя фотография после смерти Марка. 60-е годы XX века.

Мой век


После войны | Мой век | Примечания