home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Выйдя из дому, Шона зашагала по тропинке, которая вела через сад в лес. Стоило вступить в тенистый чертог, как она оказалась в ином, сумеречном прекрасном мире. Деревья с толстыми стволами достигали двух сотен футов в высоту, их верхние ветви сплетались в сплошной удушающий растительный покров. Беспорядочное скопление лиан распространилось во все стороны, некоторые зеленым каскадом стекали вниз, другие ползли вверх, точно питоны. Во впадинах росли мхи и папоротники размером с дерево и с толщиной ствола в человеческую руку. На ветвях многих деревьев зрели плоды: зеленые авокадо, золотистые манго, дикие абрикосы и лайм.

Тропинка шла под уклон, пять минут спустя Шона оказалась на открытой местности, где каменный пласт выходил на поверхность. В центре площадки имелась глубокая полость, заполненная водой, стекающей с огромных валунов. Они поднимались на двадцать футов над землей, но были надежно скрыты со всех сторон стволами высоких деревьев и росшим между ними кустарником.


На встречу с Энтони Зак прибыл сразу после ухода Шоны. Через открытые двери он увидел ее удаляющуюся спину. Девушка направлялась в лес. Подоспевшая к нему Кармелита заметила, как он смотрит вслед золовке.

– Шона очень красива. Вы согласны, капитан?

– Согласен.

– И, как мне кажется, вы пришли к нам в дом не только для того, чтобы встретиться с моим мужем?

Зак слегка прищурился, игнорируя вопрос.

– Я здесь по приглашению вашего мужа. Он собирался показать мне остров.

– Дело в том, что Энтони задерживается на мельнице. Его не будет еще около получаса. Не хотите ли пока последовать за Шоной? Она любит гулять по берегу ручья. Там очень красиво. Уверена, вы сполна насладитесь видом. Кроме того, по какой-то причине она сегодня не в духе и, быть может, обрадуется обществу.

Заку это предложение пришлось не по душе. Возникло подозрение, что им пытаются манипулировать, тем не менее он решил воспользоваться советом Кармелиты. Он сожалел о своем поведении прошлым вечером и хотел извиниться перед Шоной за жестокие слова. Кроме того, ему никак не удавалось подавить желание снова ее увидеть.

Хитро улыбаясь, Кармелита наблюдала за тем, как он уходит. «Пока все идет хорошо», – думала она. К тому времени, как он достигнет ручья, Шона уже снимет платье и погрузится в воду. За ужином прошлым вечером Кармелита заметила пламя страсти, разгорающееся в глазах Зака всякий раз, когда он смотрел на Шону. Без сомнения, он не сможет перед ней устоять.

Забрасывание наживки – слишком просто. Гораздо сложнее поймать капитана на крючок.


Зак шел по той же тропинке, что и Шона. Больше всего его беспокоила собственная мощная физическая реакция на нее. Вожделение. Сильнейшее вожделение, превращающее тело в сплошной болезненный сгусток желания. Ему хотелось вдыхать ее запах, касаться кожи, смотреть в глаза, ощущать, как ее лоно принимает его в себя, купаясь в безумном, безудержном наслаждении.

Подобная реакция на женщину не типична для него. Осознание этого потрясло его до глубины души, проникло в мысли, поработило. Он не мог уразуметь, почему Шона оказывает на него такое воздействие, но одно знал точно: он хочет, чтобы она, теплая и податливая, оказалась в его объятиях.

Во время вчерашнего ужина Зак заметил, что невестка Шоны весь вечер не сводила с нее пронзительного взгляда. Тогда-то он и понял, что обстановка в Мелроуз-Хилл вовсе не так безмятежна, как кажется. Быстро сложив кусочки головоломки вместе, он догадался о причинах, побудивших Шону сделать ему предложение. Приблизившись к ручью, он увидел ее сидящей на берегу. Обхватив руками колени, она смотрела в воду. Зак тут же снова ощутил ее душевное страдание.

Его сердце дрогнуло, смягчаясь, затем он ощутил болезненный укол. Шона, несомненно, целеустремленная своевольная молодая женщина, однако была в ней уязвимая черта, что-то, достойное сочувствия, скрытое от посторонних глаз. Уходя прошлой ночью, Зак никак не мог смириться с поразительной мыслью, что, если он не проявит осторожность, эта женщина может проникнуть в его сердце, хотя он этого совершенно не желает. Спускаясь по тропе, он напоминал себе о необходимости держаться от нее подальше во избежание неприятностей.

Оказалось, находясь в уединении леса, она сняла платье. Ее мокрые волосы были откинуты на спину, нательная сорочка липла к телу. Кожа сияла в свете, струящемся через кроны деревьев, придавая ей сходство с соблазнительной неуловимой лесной феей. Встретив ее на пристани, прекрасную, наивную и одновременно вздорную, он не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме нее. Она гипнотизировала его своим видом, умиротворяя сердце и кровь. Какую бы опасность она собой ни являла, Зак знал, что не сможет держаться в стороне.

Но жениться на ней он вовсе не собирался, не желал приносить в жертву свою свободную холостяцкую жизнь. Кроме того, существовало обязательство, делавшее невозможной женитьбу на Шоне Маккензи.

У Зака была маленькая дочь, которую он любил без памяти, но не мог открыто признать своей. Он и не подозревал, что можно испытывать подобные чувства к другому человеческому существу. Последний раз, покидая Англию, он и подумать не мог, как сильно подействует на него пара невинных карих глаз и ямочки, появляющиеся на щеках, когда ребенок улыбается. Прежде его сердце было закрыто для подобных радостей. В обозримом будущем придется приковать себя цепями к ее матери, чтобы получить и дочь тоже.

Занятая своими мыслями, Шона не замечала приближения Зака до тех пор, пока он не оказался прямо у нее за спиной. Вздрогнув, она обернулась, с тревогой глядя на него, встала. Сердце предательски екнуло.

– Капитан Фитцджеральд! – ахнула она, чувствуя себя чрезвычайно неловко под его мрачным оценивающим взглядом. Рука метнулась к горлу. Она обмерла при мысли о том, что он видит ее неодетой.

Затравленный взгляд Шоны позабавил Зака. Посмотрев в ее глаза, отражающие солнечные лучи, он поразился. Сначала они показались ему двумя изумрудно-зелеными кристаллами, в следующий момент их цвет изменился. Зак залюбовался ее кремовой кожей. Стройная и грациозная, она была словно соткана из воздуха и, казалось, вот-вот весело пустится в пляс. Ему с трудом удалось заставить себя сосредоточиться. Он понимал: она расстроена из-за того, что он видит ее неодетой, и пытался подыскать слова утешения.

Он улыбнулся.

– Я закрою глаза, если от этого вам станет легче. – В его голосе слышалась добродушная ирония и юмор.

– Нет, – простонала она. – Слишком поздно. Вы меня уже увидели.

– Поверьте, мисс Маккензи, я вовсе не распутник.

– Но и не слепой тоже!

– Нет, не слепой, – со смешком подтвердил он. – Не стану отрицать, ваше совершенное тело радует глаз.

– При иных обстоятельствах я поблагодарила бы вас за комплимент, но, стоя перед вами полураздетой, понимаю, это неподобающе.

– Вы станете возражать, если я останусь?

– Нет, не стану.

Он рассмеялся:

– Вы такая серьезная. На самом деле вам совсем не хочется видеть меня рядом. Все еще злитесь на меня.

– Если бы я злилась, сказала бы об этом прямо. Что вы здесь делаете?

Уголки его глаз сузились, но не от улыбки.

– Я заметил, как вы уходили из дому, и хотел извиниться за свое поведение прошлой ночью. Не следовало мне говорить с вами столь сурово.

– В самом деле? Вы проделали такой долгий путь, чтобы сказать мне это? Я удивлена. Никто никогда сюда не приходит.

– Ваша невестка сообщила, где вас найти.

– Правда? – Шона презрительно скривила губы. – И отчего меня это не удивляет? Как видите, я пришла сюда купаться. Поразительно, зная об этом, Кармелита все же предложила вам последовать за мной. – «Хотя, – подумала она, отворачиваясь от него и садясь обратно на камень, – Кармелите хочется от меня избавиться. Увидев в капитане Фитцджеральде подходящего кавалера, она изо всех сил старается свести нас вместе».

Ощутив жар послеполуденного солнца, он скинул сюртук и опустился на корточки рядом с Шоной.

– У меня создалось впечатление, что вы с ней не ладите.

Переведя взгляд с воды на пальмы, Шона негромко ответила:

Я не питаю большой любви к невестке, капитан Фитцджеральд. Мы терпим друг друга потому, что того требует ситуация. Иногда мне кажется, мы были созданы специально, чтобы враждовать друг с другом. – Она склонила голову набок. – Вы встревожились, капитан.

Не нужно. Мне и самой было не особенно лестно просить вас жениться на мне. Теперь я сожалею о своем глупом поведении. Не такая я дурочка, чтобы повторять одно и то же дважды.

– Полагаю, я должен испытать облегчение. Хотя получить предложение от прекрасной дамы – уникальный для меня опыт. Умеете вы поразить мужчину.

– Иногда приходится просто использовать первую попавшуюся возможность, хотя понимаешь, что совершаешь величайшую в своей жизни ошибку.

– Главное, научиться извлекать уроки из ошибок, а не просто зализывать раны. Уверяю, вам бы не захотелось стать моей женой.

Шона пожала плечами, перебросив волосы через плечо. Они уже начали подсыхать и теперь ласкали кожу.

– Возможно, вы правы. – Повернув голову, она посмотрела ему прямо в лицо. – Вы не хотите брать меня в жены, я понимаю.

– Понимаете?

Зак внимательно всмотрелся в ее лицо. Она вовсе не глупая, в глазах светится живой ум, это он отметил с самого начала. Непроизвольно он перевел взгляд на ее рот, манящий, увлажненный, розовый, как гвоздика, будто специально созданный для поцелуев, щедрый, с полной нижней губой, умоляющей о мужской ласке.

От пристального взгляда у Шоны перехватило дыхание. Она заметила у него на шее серебряную цепочку, но то, что на ней висело, было скрыто складками рубашки. Возможно, крестик? Ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, узнать, что он скрывает. Внезапно она поняла: он сидит слишком близко. Шона ощущала сокрытую силу и исходящее от его тела тепло. Его кричащая мужественность рождала чувство испуга и незащищенности. Все же по какой-то непонятной причине ей совершенно не хотелось отодвинуться от него подальше.

– Была бы вам весьма признательна, если бы вы не стали никому рассказывать о моем вчерашнем предложении. Если только вы уже не…

– Нет, – спокойно заверил Зак. – Это останется между нами. Но жениться на вас я не стану. Не могу.

– Но вы же говорили, что не женаты.

– Верно, – прищурившись, согласился он, не глядя на нее, и перевел взгляд на солнце. – Но в Англии у меня имеются обязательства, которые я должен исполнить.

– Понимаю. Мы друг для друга чужие люди, капитан, и вам не нужно ничего объяснять.

Зак сжал зубы. Какое же она восхитительное создание, такое красивое и рассудительное, облаченное в одну лишь сорочку, которая липнет к телу, обрисовывая каждую чудесную линию. Девственная и отстраненная, при этом удивительно возбуждающая и с налетом загадочности, который невозможно не заметить. Зак почувствовал ответную реакцию собственного тела, еще больше распалившую его страсть. Мгновение, показавшееся вечностью, он всматривался в ее порозовевшее лицо, густые ресницы и полукружия тонких бровей, затем протянул руку и нежно коснулся ее подбородка. И тут же ощутил дрожь под пальцами.

– Шона, – пробормотал он, впервые обращаясь к ней по имени, смакуя его на губах. – Если бы я был свободен, то боюсь, в самом деле поддался бы искушению.

Она заставила себя улыбнуться в ответ на это галантное замечание, но промолчала. Вместо этого нырнула в теплые манящие глубины водоема радужного зеленоватого оттенка. Нательная сорочка заколыхалась вокруг ее бедер. Вытянув стройные ноги, она взглянула на Зака, который тоже неотрывно смотрел на нее. Время от времени скрываясь под водой, она доплыла до противоположного берега и, вернувшись обратно, снова села рядом с ним. С нее стекала вода. Отклонившись, она отжала тяжелые волосы, отбросила их назад и вытянула длинные ноги с маленькими безупречными ступнями.

Зак продолжал смотреть на нее, пожирая глазами, с трудом преодолевая искушение раздеться и окунуться в воду. Ее непринужденное поведение пробудило в нем мощнейшее желание, свойственное скорее юнцу, еще не знавшему женщин. Он ничего не мог поделать ни с бурлящим в венах вожделением, ни с пробудившимся в сердце чувством нежности к ней, и ощутил, как ему с силой сдавило грудь.

– А вы уверенно держитесь в воде, – отметил он. – Часто приходите сюда?

– Каждый день. Плаваю и выпускаю пар.

– И спасаетесь от невестки, полагаю.

Шона рассмеялась.

– Что-то вроде того. Этот ручей я считаю своим особенным местом. Он находится в частном владении и целиком принадлежит мне. Вот только сегодня вышло исключение.

– Вы что-то имеете против? Я вовсе не хотел нарушать вашего уединения. Когда я пришел в дом, ваша невестка сообщила, что ваш брат задерживается, и предложила прогуляться с вами. Я как раз заметил, как вы удалялись за деревья. Мне в любом случае нужно было увидеться с вами, чтобы извиниться.

Поднявшись, Шона наклонилась за платьем.

– В этом нет необходимости.

Зак тоже встал и шагнул к ней. Схватив ее за руку, он заставил посмотреть себе в лицо.

– Нет, есть. – Другой рукой он нежно взял ее за подбородок. Я не могу этого так оставить. – Убрав руку, он, как и прошлым вечером, якобы случайно дотронулся до груди Шоны. Это прикосновение поразило его. И ее тоже.

Для нее это был напряженный момент. Она резко вдохнула. Зак вдруг показался ей настоящим великаном, который к тому же стоит слишком близко. Его мощное тело излучало тепло, как и ее раскрасневшиеся щеки. Она пыталась игнорировать собственную реакцию на его касание.

– Не могли бы вы не дотрагиваться до меня?

Именно такого отклика и следовало ожидать от невинной замкнутой девушки. Но ее сдержанность подействовала на Зака как красная тряпка на быка.

– Если бы я согласился жениться на вас, Шона, вам пришлось бы принимать мои ласки. – Видя, что она не отстраняется, он склонил к ней голову. – Показать, чего вам в таком случае следовало бы ожидать?

– Нет-нет, не нужно, – чуть слышно выдохнула она.

Соблазнительный тон его голоса напомнил ей о неукротимой чувственности, источаемой мускулистым телом, облаченным в плотно сидящие бриджи и белую рубашку, расстегнутую на груди. На его шее пульсировала жилка. Шона содрогнулась, заметив скользящий по ее лицу взгляд, на мгновение задержавшийся на полных губах, а потом спустившийся к холмикам груди, обрисованным мокрой тканью сорочки. Когда Зак протянул руку, чтобы смахнуть блестящие на ее щеке капельки влаги, Шона не сумела заставить себя отстраниться.

Мягко проводя руками по ее предплечьям, он произнес чуть слышно:

– Ну же, один поцелуй. Это все, чего я прошу. Я буду с вами нежен настолько, насколько пожелаете.

Шона почувствовала, что вот-вот растает. В его словах содержался скрытый подтекст.

– Я вас волную, Шона?

– Вам же отлично известно, что это так, – пробормотала она, не в силах сдержаться. Заслышав его довольный смех, поспешно отвернулась. – Вы намеренно заставляете меня нервничать.

– В таком случае попытайтесь расслабиться.

Подавляя протесты, Зак склонил голову и уверенно приник губами к ее губам. Шона почувствовала, что задыхается. Он подарил ей соблазнительный долгий поцелуй, разбудивший странное, не поддающееся объяснению ощущение в сердцевине ее женственности. Шона тут же позабыла о данной себе клятве ни за что не выходить замуж за капитана Фитцджеральда. Его поцелуй пьянил сильнее спиртного, лишая воли руки и ноги, заставляя бешено колотиться сердце. На секунду оторвавшись от губ, он обвил рукой ее талию и теснее прижал к себе. В следующее мгновение снова накрыл ее рот своим, и Шона целиком растворилась в объятиях, прильнув к нему, как плющ, обвившийся вокруг ствола дуба. Таящаяся в крепком стройном теле Зака сила манила обещанием наслаждений, о которых она не могла и мечтать.

Их поцелуй, казалось, длился целую вечность, становясь более страстным, воспламеняя кровь Шоны. Она больше не следила за его действиями. Лишь когда он оторвался от ее губ и зарылся лицом в ложбинку у нее между грудями, Шона вспомнила о том, что наполовину раздета. Однако вид собственной кожи, порозовевшей на солнце и резко контрастирующей с черными волосами Зака, ничуть ее не смутил. Будто она появилась из глубин вечности специально для того, чтобы подарить себя этому мужчине, созданная для него одного.

Он снова страстно приник к ее губам и, обняв за тонкую талию, привлек податливое тело к себе. Шона негромко призывно застонала. Положив ладонь на его крепкую грудь, она отдалась во власть восхитительных рук, ласкающих ее плечи и спину. Его ладони заскользили вниз по ее спине, заставляя ее интимно прижиматься к его твердым бедрам и ногам. Одну руку он положил ей сзади на шею и стал настойчиво поглаживать. Не знавшее прежде чувственного волнения сердечко Шоны встрепенулось, когда язык Зака ловко проник к ней в рот.

Хотя они и были знакомы всего двое суток, Шона хотела, чтобы мужчина, которого она совсем не знала, занялся с нею любовью. Сила собственного желания потрясла и удивила ее. На ощупь он оказался именно таким, как она ожидала: у него были крепкие, как железо, мускулы, скрытые под рубашкой. Шона представления не имела, что во время поцелуя может нахлынуть такое шокирующее желание, поэтому не знала, как реагировать. В одном она не сомневалась: не стоило ему поддаваться, ведь он отверг ее предложение.

Оторвавшись от его губ, она посмотрела на него, с трудом веря, что он осмелился совершить с ней подобное.

– Что вы делаете?

Зак осознал, что, смакуя ее нежные теплые губы, почти утратил контроль над ситуацией.

– Как я понимаю, мой поцелуй пришелся вам не по вкусу?

– Он получился весьма смелым, прежде меня никто не целовал подобным образом.

– Вы вообще хоть раз целовались до вчерашнего вечера? – поинтересовался Зак, не спеша выпускать Шону из кольца своих рук.

– Я не стану отвечать на этот вопрос, иначе придется выдать секреты, которые я предпочла бы не обнародовать.

– А мне хочется разузнать все ваши самые интимные тайны, Шона.

– Интимные? Означает ли это, что вы хотите вступить со мной в интимные отношения?

Зак затруднился честно ответить на этот вопрос, не разрушив очарования момента. Ради Шоны он изобразил на лице задумчивость.

– А вам этого хотелось бы?

Шона пронзила его взглядом.

– Кажется, я начинаю понимать ваши намерения, капитан Фитцджеральд. Вы жаждете близости со мной, но при этом совершенно не готовы расставаться со своей драгоценной холостяцкой жизнью. Советую не тратить понапрасну силы. Без предложения руки и сердца я не стану иметь с вами никаких отношений, потому что ничего не делаю наполовину.

Зак вздохнул.

– Я подозревал, что вы так скажете.

– Разочарованы, капитан? – с наигранным беспокойством спросила она.

Он посмотрел на нее сверху вниз, задумчиво хмуря брови.

– Разумеется. Уж слишком большой соблазн вы собой являете. – Склонив голову, он снова завладел ее губами и принялся с жадностью целовать.

Под влиянием момента Шона не имела ни желания, ни силы оказывать сопротивление. Бессознательно она ждала этого мгновения всю жизнь и теперь самозабвенно растворялась в объятиях Зака. Их поцелуй, казалось, продлится вечность, заставляя вскипать в жилах кровь. Она стонала, принимая нежные ласки его рук, неуверенно исследующих ее тело.

Распущенные волосы Шоны укрыли их обоих роскошным плащом, источающим аромат жасмина. Они касались щек Зака, его губ, струились между пальцами. Они были той нитью, что навсегда связала их вместе и уже не даст расстаться.

Поглощенные друг другом, они не услышали вторжения в их маленький мирок. Внезапно царящую на берегу ручья тишину взорвало восклицание:

– Великий боже! Вот подлец! Что это вы делаете? Немедленно отпустите мою сестру!

Узнав обманчиво вкрадчивый голос Энтони, Шона кое-как высвободилась из объятий Зака и вскочила. Зак, негромко чертыхаясь, также поднялся, но медленнее. Отпрянув от него, она виновато повернулась к брату. Его руки были сжаты в кулаки, лицо побагровело от ярости. Шона прикусила губу, чтобы не закричать от ужаса. За спиной Энтони стояли Кармелита и два друга-плантатора со своими женами.

Покраснев от стыда, Шона отпрянула. Ей вдруг стало очень холодно, к горлу подступил комок. Она опозорена. Поставить под сомнение свое целомудрие в глазах элиты Санта-Марии столь же уничижительно, как если бы она голой прошлась по улицам города. Соседи с жадностью глазели на ее полуобнаженное тело, на их лицах застыло выжидательное выражение. Схватив платье, она с запоздалой стыдливостью прижала его к себе, пытаясь прикрыться. Она слышала, как капитан чертыхается вполголоса, но была слишком парализована ужасом, чтобы поступить так же, хотя и знала подходящие случаю слова.

Энтони взирал на полуобнаженную сестру в леденящем душу молчании. Это безмолвное обвинение не сулило ничего хорошего. Шона понимала, что без последствий не обойдется.

– Ты только посмотри на себя. Совсем стыд потеряла? Немедленно возвращайся домой, и я решу, как поступить в подобной ситуации. – Он повернулся к своим друзьям. – Должен перед вами извиниться, я пригласил вас сюда, чтобы познакомить с капитаном Фитцджеральдом, но то, что мы увидели, говорит само за себя. Как бы то ни было, я взываю к вашему пониманию и надеюсь, вы сможете закрыть глаза на этот неприятный инцидент. Прошу вас вернуться в дом, где вам подадут прохладительные напитки. Я скоро приду.

Оба джентльмена вежливо, но скованно поклонились и, развернувшись, зашагали по тропинке. Леди последовали за ними, склонив друг к другу головы и негромко обсуждая произошедшее.

Энтони обрушил гнев на голову капитана Фитцджеральда:

– Проклятье, сэр, что вы такое задумали? Как вы посмели так поступить с моей сестрой? Вы что же, приняли мой дом за бордель?

– Именно так он, должно быть, и решил, – вмешалась Кармелита, произнося слова с сильным испанским акцентом. – Хотя мне стоит поздравить тебя, Шона, – продолжила она, глядя на золовку, которая ослушалась приказа брата возвращаться в дом. – Если тебе вздумалось соблазнить капитана, чему мы только что стали свидетелями, ты преуспела.

Оцепенение Зака, когда до него дошел истинный смысл слов Кармелиты, сменилось яростью. Черты лица презрительно перекосились. Внутренне Шона вся дрожала, но продолжала стоять на месте, с наигранным спокойствием глядя на капитана. Его глаза, в которых еще несколько минут назад пылало пламя страсти, также были обращены к ней, но теперь в них светилась сталь. Она заметила на его лице первые признаки недоверия, быстро сменившиеся гневом, столь мощным, что оно исказилось, превратившись в застывшую маску гнева. Взбешенная, пристыженная, смущенная, Шона оказалась причиной его ярости.

– Вы это спланировали! – прошипел он. Его глаза превратились в два кусочка льда, и мгновение спустя он уверовал, что Шона Маккензи – самая искусная актриса на свете.

– Нет! – вскричала она, пораженная тем, что он мог такое о ней подумать. Выражение его лица было убийственным.

Зак наградил ее холодным взглядом, не желая спорить или опровергать ее уверения, что она не замышляла обмана.

Шона поняла, он подвергнет сомнению все, что бы она ни сказала. Его скованное поведение посреди буйства эмоций пугало.

– Вы лгунья и амбициозная интриганка, которая ни в грош не ценит собственную привлекательность. Это вы заманили меня сюда, заставили поверить, что ничуть не расстроены моим отказом на ваше предложение, а на самом деле тайно сговорились со своей невесткой, чтобы скомпрометировать меня. Вы хитрый маленький манипулятор, и, что бы там ни задумали, это не сработает.

Эти слова были похожи на злобный плевок. Шона ощутила болезненный укол в груди, точно ее ударили кинжалом. Кровь отхлынула от ее лица и прилила к сердцу, которое, казалось, остановилось. Она отступила на шаг от столь яростной атаки, будто капитан в самом деле ударил ее. Мужество покинуло ее. Нежная интерлюдия, случившаяся с ними несколько мгновений назад, разом превратилась в гротескный унизительный фарс. Она поняла: спорить нет смысла, Зак ослеплен и оглушен гневом. Теперь она осознала, что все произошедшее тщательно спланировано Кармелитой, дьявольский разум которой сумел представить сложившуюся ситуацию в выгодном для себя свете.

Шона отчаянно искала точку опоры. В столь затруднительном положении ей требовалась рука помощи. Она почувствовала на себе пристальный взгляд невестки, подбодренной реакцией людей, которых она призвала в свидетели. Шона проявляла чудеса героизма, скрывая душевные страдания. В глазах Кармелиты она заметила странное выражение. Сначала она не поняла, что это значит, но мгновение спустя осознала и испугалась.

То был взгляд триумфатора.

Зак обратился к Энтони в надежде достучаться до его здравого смысла. Инстинкт подсказывал: он зашел слишком далеко и вот-вот наживет себе врага в лице человека, принявшего его и гостеприимно пригласившего в свой дом.

– Боюсь, вы преувеличили значимость случившегося. Я всего лишь поцеловал вашу сестру, что, принимая во внимание обстоятельства, не так уж и необычно.

Энтони ощетинился.

– Потрудитесь объясниться.

– Мисс Маккензи, как вы заметили, – Зак глазами указал на полуодетую Шону, – сняла одежду. А я как-никак мужчина из плоти и крови, мистер Маккензи, кроме того, она не оказала мне никакого сопротивления.

– Этого мало.

– Чего же вы от меня хотите?

– Позвольте мне сказать, чего мы хотим, – вмешалась более напористая Кармелита, выступая вперед.

Шона наблюдала, как они с капитаном Фитцджеральдом смотрят друг на друга: он – холодно, она – враждебно сверкая глазами. Энтони казался встревоженным. Ему, судя по всему, было не по себе от того, какой оборот приняли события, но он не мог остановить жену, когда та начинала спорить из принципа.

– Мы приняли вас на Санта-Марии и в нашем доме, а вы в ответ погубили репутацию моей золовки.

Казалось, Зак вот-вот взорвется.

– Что я сделал? – зловеще прорычал он.

– Вы последовали за уважаемой молодой женщиной к ручью и попытались соблазнить ее, подвергнув осмеянию и оскорблениям.

– Думаю, она это переживет, – вымученно произнес Зак.

– Одному Богу известно, как далеко все могло бы зайти, не подоспей мы в нужный момент.

– Вы, похоже, забыли, миссис Маккензи, что именно вы посоветовали мне отправиться за вашей золовкой к ручью. А я страстный мужчина и позволил восхищению красивой женщиной взять верх над здравым смыслом, в чем теперь бесконечно раскаиваюсь.

– Хотя Санта-Мария и находится вдали от Лондона, капитан, люди на острове следуют моральному кодексу, как и все прочие, а вы открыто нарушили его. Мистер Фробишер и мистер Карпентер самые влиятельные граждане острова. Теперь, когда их жены узнали о случившимся, сплетен не оберешься.

– А эти два джентльмена со своими супругами просто проходили мимо совершенно случайно, – саркастически заметил Зак. Я не дурак, миссис Маккензи, и не позволю манипулировать собой женщине, которая, совершенно очевидно, спланировала всю эту сцену.

Энтони побледнел от ярости.

– Капитан Фитцджеральд, не забывайте, что разговариваете с моей женой! Мне вовсе не по душе ваш тон, сэр. Не Кармелиту следует винить в вашем неподобающем поведении.

– Вашу жену нельзя освободить от ответственности. Предлагая мне пойти сюда, она точно знала, что случится. – Он бросил на нее убийственный взгляд. – Великий боже, как же сильно вы жаждете избавиться от своей золовки, раз решились на подобное!

– Боюсь, капитан Фитцджеральд, – отозвалась Кармелита, глядя на мужа в поисках поддержки, – разразится ужасный скандал, и шансы Шоны на замужество станут ничтожны, ибо ни один достойный джентльмен не захочет взять ее в жены после того, что вы натворили.

– Моя жена совершенно права, капитан, – подхватил Энтони. – Вы не можете не понимать, что теперь ни один достойный джентльмен на мою сестру и не взглянет.

– Я сильно сомневаюсь в душевном здоровье лицемерных жителей острова, способных раздуть скандал из любого пустяка.

– Это ваше мнение, капитан, – грубо вмешалась Кармелита, – но факт остается фактом. Начиная с этого дня, куда бы Шона ни отправилась, о ней всегда и везде будут судачить. За это вам придется дорого заплатить. Думаю, мой муж согласится, что существует лишь один выход из ситуации: вы не покинете остров до тех пор, пока не соблаговолите поступить должным образом в отношении моей золовки.

Даже если бы молния поразила Зака на месте, он бы так не изумился. Повелительный тон испанки обескуражил могущественного капитана. Кармелита Маккензи определенно не слабохарактерная особа, привыкшая прятаться за спину мужа. Однако Зак был не из тех, кого легко запугать.

– О чем это вы говорите?

– Если у вас осталась хотя бы капля чести и ответственности, вы должны жениться на ней, чтобы спасти от позора.

На лице Зака появилось возмущенное выражение, на щеке запульсировал нерв. Он был взбешен мыслью о браке с коварной вероломной светловолосой ведьмой и не мог вымолвить ни слова. В его душе поднимался мощнейший протест. Когда наконец он снова заговорил, его голос напоминал шипящий пар.

– Вы требуете невозможного. Я ничего вам не должен, миссис Маккензи. – Он окинул Шону высокомерным взором, в который вложил всю силу своего презрения. Мгновение, показавшееся вечностью, они смотрели друг на друга в ледяном молчании.

Зак проклинал себя за то, что вообще дотронулся до нее, при этом отдавая себе отчет, что был не в состоянии побороть безумное желание, которое она в нем пробудила. С той самой минуты, как впервые увидел ее, он даже не пытался скрывать мощного влечения к ней. Увидев ее на берегу водоема, он не раздумывая заключил ее в объятия просто потому, что она красива и он желал ее. Он овладел бы ею, невзирая на то что они не связаны узами брака. Но начиная с того момента, как спонтанное влечение свело их вместе, в дело вмешалась сама судьба, которая сначала злонамеренно разлучила их, а теперь заставляла его жениться.


Полураздетая Шона чувствовала себя полностью обнаженной. Капитан Фитцджеральд источал несгибаемую волю. Она отчаянно пыталась тайком рассмотреть малейшее сочувствие к ней, поймать тень человека, которого видела несколько мгновений назад. Ей это не удавалось, отчего на душе становилось все хуже. Его лицо застыло от ярости, некогда серые глаза превратились в ледышки. Пронизывали ее, обвиняя в заговоре с Кармелитой и предательстве. Теперь оставалось лишь гадать, что он о ней думает.

Трепеща под его взглядом, она нечеловеческим усилием воли заставила себя сделать шаг вперед на одеревеневших ногах.

– Я… я знаю, как это, должно быть, выглядит… и понимаю, что вы подумали…

Смех Зака показался ей еще более надменным, чем его слова.

– Подумал?

– Да, мне это известно, но, уверяю вас, я ничего подобного не замышляла.

– Не утруждайте себя объяснениями. Довольно притворяться и разыгрывать из себя святую невинность, – проговорил он убийственно спокойным тоном, свидетельствующим о затаенной опасности. – Позвольте вас поздравить. Вы наделены острым умом, как я и думал. Вы опытная обманщица, мисс Маккензи, и превосходная актриса. При таких талантах вам следовало бы выступать на сцене с прочими продажными тварями, которые прыгают и скачут на потеху публике.

Все глубже погружаясь в пучину отчаяния, Шона конвульсивно сглотнула.

– Вы сильно заблуждаетесь. Я не сделала ничего плохого.

В своем нынешнем состоянии Зак не был настроен обращаться с ней великодушно. Опутанный паутиной лжи и собственной катастрофической глупостью, он не собирался щадить ее. Он снова обратился к ней резким безжалостным тоном:

– Ах, будет вам лгать. Нетрудно догадаться, к какому сорту женщин вы относитесь. Вы спланировали все это, как истинная интриганка. – Его взгляд ярко сверкал и был остр, точно зубья капкана. – Ноги моей больше не будет на этом острове, – заявил он твердым стальным голосом. – О вас, мисс Маккензи, я стану вспоминать не иначе как с отвращением. – Переведя холодный взгляд на Энтони и его жену, он добавил: – А теперь прошу меня извинить. Работа ждет. Чем скорее я покину этот треклятый остров, тем лучше.

Сдержанно кивнув, он развернулся на каблуках и зашагал вверх по тропинке. В горле застрял ком, будто он случайно проглотил целый орех. Он проклинал себя за то, что вообще обратил свой взгляд на Шону. Она проникла в его сердце в то самое мгновение, как он ступил на берег, и начала разрушать его жизнь. Когда он целовал ее у ручья, страсть поборола здравый смысл. Полный идиот, он завороженно наблюдал, как она откидывает назад густую копну золотистых волос, погружается в воду и плывет, извиваясь всем своим соблазнительным телом. Как оказалось, все это время она ждала появления брата с женой, которые засвидетельствуют происходящее.

Маккензи, должно быть, умирает со смеху при мысли о том, как ловко удалось его одурачить. Зак недоумевал, как при всей своей опытности и искушенности он все же угодил в древнейшую на свете женскую ловушку. От этого гнев разгорался с новой силой. Покинув Мелроуз-Хилл, он пытался придумать наиболее подходящий способ выпутаться из сложившейся ситуации и избавиться от Шоны. Оказавшись на корабле, Зак распорядился немедленно пополнить запасы продовольствия и подготовиться к отплытию в течение двадцати четырех часов. Ремонтом судна можно заняться и на Мартинике.


Стоя на берегу ручья, Шона продолжала прижимать к груди платье. В голове копошились неутешительные мысли. Впервые в жизни она засомневалась в своих достоинствах и чувствовала себя так, будто подверглась жесточайшей порке. Ее разум был слишком потрясен, чтобы реагировать, тело онемело и не воспринимало ошеломительной боли.

– Приведи себя в порядок и возвращайся в дом, – резко приказала Кармелита, отворачиваясь от нее. Добившись своего, она тут же забыла, на что ей пришлось ради этого решиться. Пребывая в прекрасном настроении, она взяла мужа под руку и зашагала рядом с ним. – Поступок капитана Фитцджеральда не имеет оправдания. Теперь я понимаю, как неумно мы поступили, оказав ему радушный прием. Боюсь, мы показали льву дорогу на пастбище, где пасутся овечки. Ты должен нанести ему визит на корабле, Энтони, и дать понять, что ситуация еще не решена.

Трясущимися пальцами Шона натянула платье и поплелась следом за братом и невесткой, испытывая небывалое облегчение от того, что убийственные мгновения миновали. Но чувствовала она не только всепоглощающую пустоту. Молодое тело томилось ощущениями, которых она никогда не знала прежде, но они не приносили утешения, ибо Зак покинул ее.

Ей никогда не забыть его взгляда, обвиняющего в предательстве, легшем на сердце тяжким грузом. Он убил своим презрением и пренебрежением. Несгибаемый жесткий мужчина вроде капитана Фитцджеральда никогда не простит женщину, которая, по его мнению, попыталась соблазнить его, чтобы заставить жениться на себе.

И что станет с ней? Сплетни об их связи будут преследовать ее повсюду, как и унижение, от которого придется страдать до конца дней.


Зак без устали работал, стараясь как можно скорее привести корабль в порядок. Отдавал распоряжения команде, будто пытался таким образом избавиться от владеющего им гнева. Той ночью он лежал без сна в своем гамаке, беспокойный и неудовлетворенный. Прислушиваясь к доносящемуся шуму из таверн, расположенных на берегу, он думал о Шоне Маккензи.


Глава 2 | Несчастливый брак | Глава 4