home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Августа пребывала в приподнятом настроении и наслаждалась повышенным вниманием, оказываемым им с Шоной, когда заметила шагающего к ним мрачного как туча мужчину, должно быть мужа племянницы. Бесцеремонно отослав джентльмена, склонившегося над рукой Шоны, Августа окинула ее строгим взглядом.

– Выше нос, моя дорогая, – подбодрила она. – И не забывай улыбаться. Помни, что я тебе говорила. Немножко флирта, капелька очарования и грациозности. Помяни мои слова, еще до окончания вечера твой муж сделается послушным, как ягненок. Если до сих пор он тебя не замечал, то теперь уж точно будет обязан раскрыть глаза.

Шона сделала глубокий вдох. Вторично за вечер, столкнувшись лицом к лицу с мужем, она испытала страх. Зак подошел к ней в сопровождении другого джентльмена. Не сводя глаз с ее лица, холодно, но вежливо представился Августе.

– Что ж, рада наконец-то с вами познакомиться, – сердечно приветствуя Зака, сказала Августа. – Шона подумала, что вы можете заглянуть сегодня на бал. Она идти не хотела, но мне показалось несправедливым оставлять ее дома в одиночестве, когда здесь она могла бы повеселиться.

– Как предусмотрительно с вашей стороны, леди Франклин, и как мило, что Шона удостоила нас всех своим присутствием, – ледяным тоном ответил Зак, в упор глядя на жену.

При виде жесткого выражения лица супруга Шона мысленно содрогнулась, но, вспомнив о своей роли, сладко улыбнулась. Зак представил дамам сэра Хамфри Сетона.

– Рада с вами познакомиться, сэр, – промурлыкала Шона. Решив немного пококетничать, соответственно, позлить мужа, она одарила сэра Хамфри ослепительной улыбкой.

– Это большая честь для меня, леди Харкот. Я и понятия не имел, что у Зака есть жена, да еще такая красивая. – Отступив на шаг, он обратился к Заку: – Тебе следует чаще привозить жену в Лондон. Ее присутствие пойдет на пользу любому приему.

– Да, – сдавленно отозвался тот. – Возможно, ты прав, Хамфри. – В этот момент оркестр заиграл вальс, Зак протянул руку жене: – Идем, Шона, потанцуем.

На танцевальной площадке он крепко обнял ее за талию и закружил в вихре вальса. Лишь тогда наконец удостоил ее взглядом.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – Он понизил голос до шепота, чтобы танцующие пары ничего не слышали.

Под маской ледяного спокойствия бушевал яростный ураган. Шона поморщилась, но, перехватив пристальный взгляд тети, сделала глубокий вдох и невинными глазами посмотрела на него:

– То же, что и все прочие, полагаю. Когда мы с тобой распрощались, я вдруг поняла, что нисколько не устала, поэтому вернулась на бал, чтобы хорошо провести время.

– Ты сделала это, чтобы меня позлить, да?

– Что? Разве можно разозлить тебя еще сильнее?

– Не дерзи мне! – прорычал Зак. Его лицо было так близко, что Шона отчетливо увидела леденящий душу дьявольский блеск серебристо-серых глаз. – Я же говорил, ты должна ввести себя безукоризненно, а ты тем не менее тут же прибежала сюда. Мало того, что явилась на бал без сопровождения, чем тут же привлекла к себе внимание, тебе еще понадобилось и меня выставить в нелепом свете, флиртуя со всеми присутствующими мужчинами? – В его взгляде светилось осуждение. – Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Двигаясь среди других пар под нежные звуки музыки, Шона с трудом сдерживалась.

– Ничего. Когда ты в таком настроении, любые оправдания будут бессмысленными. Во-первых, я не флиртовала, а всего лишь выказывала вежливость. Во-вторых, едва ли я могу ожидать, чтобы муж сопровождал меня на бал, раз уж мы отдалились друг от друга. Что, по-твоему, мне делать? Прокрасться тайком, будто я в чем-то виновата? Наше желание развестись вовсе не означает, что я должна превратиться в изгоя. Мне очень жаль, что ты не рад меня видеть, Зак, но теперь уже слишком поздно что-то предпринимать. – Шона говорила уверенно и спокойно, глядя ему прямо в глаза. Отказывалась подчиняться и с высоко поднятой головой очаровательно улыбалась. Сколь бы отчаянно ей ни хотелось залепить красивому разгневанному Заку звонкую пощечину, чтобы сбить с него спесь и заносчивость, она принудила себя сохранять спокойствие. Я не рабыня, которой ты можешь приказывать, что нужно и чего не нужно делать, а твоя жена и равна тебе по положению.

– Разве? Это мы еще посмотрим.

– Если ты намерен ссориться, советую тебе лучше вернуться к своим друзьям. Возможно, им удастся терпеть твое мрачное настроение лучше, чем мне, – предложила Шона, изо всех сил стараясь не смотреть на женщину с темно-каштановыми волосами, наблюдающую за ними с края танцевальной площадки.

Леди Доннингтон стояла так, чтобы хорошо видеть Шону. В ее глазах светилось странное выражение. Сначала Шона не смогла понять, что это такое, но потом ее осенило. Та оценивала.

– Из того, что ты представил меня другу в качестве жены, я могу заключить лишь одно – ты не намерен держать наш брак в тайне. Ты ведь понимаешь, люди ожидают увидеть нас вместе, и жить мы должны под одной крышей. Как ты это объяснишь?

Заново открывая для себя красоту Шоны, Зак быстро позабыл о своем изначальном нежелании жениться на ней. Ему было трудно контролировать физический отклик собственного тела на ее близость. «Тренировка стойкости духа», – мрачно подумал он. Он остро ощущал близость Шоны.

– Я не обязан ничего никому объяснять, – отозвался он, с плохо скрытым изумлением глядя на нее из-под полуопущенных век, разрываемый муками ада и нежности. – Могу я поинтересоваться, о чем ты говорила со своими поклонниками?

– Поинтересоваться можешь, но я ничего тебе не скажу.

– Имеются ли у меня причины вызвать их на дуэль?

Шона улыбнулась, весело сверкая глазами:

– Причин несколько, но, боюсь, на дуэли ты будешь превзойден численностью противников.

– На это можешь даже не рассчитывать, – ответил Зак, с силой вращая ее.

Она рассмеялась:

– Зак, пожалуйста, медленнее. У меня от такой скорости начинает кружиться голова.

– А не шампанское ли является тому причиной?

– Ничего подобного! – негодующе воскликнула она.

– Сколько бокалов ты выпила, три или четыре? – с веселой, слегка насмешливой улыбкой поинтересовался Зак.

Это раззадорило Шону.

– Ты что же, следил за мной?

Он согласно кивнул:

– Не мог придумать себе лучшего занятия.

Глядя в ее мило покрасневшее лицо, он подивился, как мог хоть на минуту представить, что сумеет жить без этой женщины, выбросить ее из головы, изгнать из своего сердца? Его дыхание замирало в груди всякий раз, как он смотрел на нее. Он проклинал себя за то, что позволил ей столь прочно пустить корни в его душе, одновременно посеяв в ней хаос. Подобное состояние совершенно нетипично для него. Он относился к типу мужчин, привыкшему наслаждаться женщиной походя, повинуясь внезапному порыву, занимаясь любовью в свое удовольствие. Этой девчонке с Санта-Марии нужно преподать хороший урок, а он не в состоянии оторваться от нее. Заку едва верилось, что, встречаясь с Шоной, он трепещет от страсти, точно зеленый юнец. Но, очевидно, это так. Сжимая ее в объятиях, он с трудом мог контролировать воспламеняющее кровь желание и тревожно-нежные чувства, томящие сердце.

Куда подевалась логика и железная самодисциплина? Неужели он лишился их, согласившись на то, что считал фальшивым браком, поклявшись не обращаться с Шоной как со своей женой, жестко подавив плотские желания? Необъяснимым образом воспылал к ней страстью, захотел сделать своей. Но ведь он испытывал к ней страсть и прежде, когда думал, что никогда ее больше не увидит. Да что с ним, ради всего святого, творится? Он страстно желает заняться с ней любовью, и это невозможно отрицать. Причем немедленно. Он не мог больше сдерживаться ни секунды. Как долго ему еще удастся пробыть в ее обществе без того, чтобы повалить на спину и овладеть ею?

Теперь, когда гнев и удивление, вызванные внезапным появлением Шоны и ее заявлением, несколько поутихли, Зак снова смог рассуждать логически. Еще раз обдумав возможность развода, он, будучи откровенным с самим собой, понял: невзирая на случившееся между ними, он не хочет развода. Черта с два он согласится расторгнуть их союз! Произошедшее с его красивой, умной, хотя и безрассудной молодой женой не могло оставить его равнодушным. Впервые в жизни встретилась женщина редкая и неиспорченная, которая сумела затронуть его сердце, чего никому прежде не удавалось. Зак не собирался отпускать ее, и вовсе не потому, что наличие супруги могло помочь ему добиться опеки над дочерью.

– О чем задумался? – поинтересовалась Шона, удивляясь, сколь легко чувствует себя в объятиях Зака.

– О твоей просьбе расторгнуть наш брак.

– И что ты решил?

– Этого не будет.

Ее глаза удивленно расширились.

– Но я не понимаю. Что ты такое говоришь?

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, лаская взглядом притягательные полукружия кремовых грудей в вырезе платья. Весьма соблазнительное зрелище.

– Ты меня слышала. Я не хочу развода или расторжения брака, называй как хочешь. Не имею ни малейшего намерения снова упустить тебя из вида.

Глядя на него, внимая его словам, Шона почувствовала головокружение.

– А если я не хочу быть твоей женой? – с нажимом спросила она.

– Но ты уже моя жена, Шона.

– При этом я еще и свободолюбивая личность, обладающая независимой волей, и хочу оставить тебя.

– Нет, не хочешь. Ведь это ты сделала мне предложение. А о последствиях развода подумала?

– Последствиях для кого?

– Для тебя. Они определенно будут неприятными.

– Полагаю, развод вообще не может быть приятным.

– Так и есть. Ты приобретешь нежелательную огласку, которой совсем не заслуживаешь. Чего ты хочешь добиться?

– Свободы.

Зак пронзил ее взглядом:

– Ты жаждешь свободы, Шона? От меня?

Глядя ему в лицо, она почувствовала, как ее сердце замерло и снова бешено забилось. Она заметила, что блеск в его полуприкрытых глазах превращается в пламя. Ее тело тут же отреагировало, отозвавшись мучительным томлением, желанием ощутить сладость его ласк, ошеломляющую страсть его поцелуя.

Однако ей не удавалось забыть его ужасные обвинения, качества, которые он ей приписал. Разве можно построить счастливый брак на столь зыбкой основе?

Этот вопрос остался без ответа и когда танец закончился. Зак увел ее с танцевальной площадки. Его гнев вспыхнул с новой силой, когда их окружили другие мужчины без намека ни усталость, несмотря на поздний час. Шоне было непросто игнорировать обращенный на нее пронизывающий вопрошающий взгляд Зака, но она продолжала оживленно улыбаться, шутить и смеяться, приветствуя джентльменов, желающих быть ей представленными, хотя Зак считал их появление раздражающей назойливостью.

Она улыбнулась своему хмурому, как туча, мужу, когда очередной молодой повеса отправился восвояси, испугавшись его мрачного взгляда.

– Тебе обязательно быть таким устрашающим, Зак? – упрекнула она. – Зависть друзей должна тебе льстить. У них ведь нет такой жены, как у тебя.

– Мне не доставляет радости наблюдать, как другие мужчины домогаются моей жены.

Они потанцевали еще раз. Шона понимала: Заку непросто смириться с мыслью, что она его законная жена. Также от ее внимания не укрылся взгляд, который леди Доннингтон послала ему через зал. Тот едва заметно кивнул и, оставив Шону, вышел на террасу. Леди Доннингтон тут же отправилась вслед за ним через другую дверь.

Внезапно голоса гостей, цвета, движения, веселый смех – все закружилось вокруг Шоны в калейдоскопе. Это уж слишком. Ей захотелось скорее оказаться в каком-нибудь тихом уединенном месте, где не будет ни единой живой души и где она сможет восстановить присутствие духа.

Не подозревая о том, что племянница заметила что-то предосудительное в поведении мужа и леди Доннингтон, Августа спросила, обеспокоенная ее внезапной бледностью:

– Ты в порядке, Шона?

Царственно вскинув голову, Шона улыбнулась тете из-за раскрытого веера:

– Разумеется. Разве может быть иначе? Но я уже устала, и к тому же у меня начинает болеть голова. Если не возражаете, я бы предпочла вернуться домой. Зак удалился со своими друзьями. Если он станет спрашивать обо мне, пожалуйста, не говорите, что я уехала. Мне хочется провести некоторое время в одиночестве. Менее всего я нуждаюсь в появлении на пороге дома разгневанного мужа в столь поздний час.

Августа с неподдельным беспокойством посмотрела на племянницу:

– Что ж, хорошо, но я еду с тобой.

– Нет-нет, и слышать ничего не желаю. Прошу вас, останьтесь. Смотрите, вам машет леди Смит. Со мной все будет хорошо.

– Ну ладно, раз ты в этом уверена.

– Да, уверена.

Не глядя на дверь террасы, через которую в это самое мгновение вошел Зак (он был один), Шона поспешила прочь.

Августа постояла минуту, глядя на Зака, осматривающего бальный зал в поисках жены. Она весь вечер наблюдала за сменой выражений на его прекрасном лице, он приходил в ярость, его мучила ревность, которую мужчина испытывает, когда другие мужчины добиваются его любимой женщины. С тех пор как Шона вернулась на бал, Зак не отходил от нее ни на шаг, внимательно следя за каждым движением, полностью сосредоточив внимание на ее худенькой элегантной фигуре.

Августа не сомневалась: какая бы причина ни побудила Шону уехать, когда муж на несколько минут отвлекся, в ближайшие несколько дней скучать ей точно будет некогда. Внезапно почувствовав себя очень старой, она вздохнула, позавидовав молодости и красоте племянницы, а также тому, что у нее есть муж, и с раздражением посмотрела на пожилого джентльмена, выжидающе глядящего на нее, довольно грузного, непривлекательного и начинающего терять мужскую силу.


По возвращении в особняк Шона окунулась в тишину. Дверь ей открыл дежурный лакей. Томас как раз собирался ложиться спать, когда она вошла в холл.

Он попытался скрыть беспокойство при виде ее расстроенного лица.

– А, Шона. Что-то ты рано. Не ожидал увидеть тебя до рассвета. Матушка не с тобой?

Шона отрицательно покачала головой:

– Нет. Я очень устала и…

– Ты встретилась с лордом Харкотом?

– Да.

– И обо всем ему рассказала?

– О том, что наш брак не фикция? Да, рассказала.

– И как он отреагировал?

Она пожала плечами:

– Как я и ожидала. Был шокирован и разгневан. Считает, что я сговорилась с Энтони заманить его в ловушку. Я попросила развода, Томас. Брак не может зиждиться на столь шатком фундаменте.

– А он что сказал?

– Отказался дать мне развод.

– Понимаю. Почему же он не проводил тебя домой?

– Потому что я не сказала, что уезжаю. Когда я заметила его выходящим на террасу вместе с леди Доннингтон, решила, что пора ехать домой. – Вздохнув, Шона ласково чмокнула кузена в щеку и повернулась к лестнице. – Мне очень жаль, Томас. Прошу прощения, но я хочу лечь в постель.

Переполненный чувством вины, Томас наблюдал, как она поднимается в спальню. Не послушай он Энтони, уверяющего, что Шона очень хочет этого брака, не заставил бы ее оказаться в столь плачевном состоянии.

Вернувшись в бальный зал, Зак понял, что Шона уехала, не сказав ему ни слова. Он не знал, что делать с царящей в душе неразберихой. Он только что добился от Кэролайн разрешения через несколько дней отвести Викторию на прогулку. Гордость и страсть вступили в ожесточенную борьбу в его душе. Остаток ночи он провел в закрытом игорном клубе в Сент-Джеймсе. Пил бренди, играл в карты и проигрывал. При этом решительно отвергал обильно сыпавшиеся на него предложения от дам легкого поведения, в его мыслях безраздельно царила одна-единственная женщина.


На рассвете Зак вернулся в городской особняк своего брата, в котором остановился на время пребывания в Лондоне, и, бросившись на кровать, на короткое время забыл о Шоне Маккензи-Фитцджеральд.

Своей жене.


– Кто такая леди Кэролайн Доннингтон, тетя Августа? – спросила Шона, входя в тетину спальню на следующее утро. Бессонная ночь, проведенная в терзаниях о характере отношений Зака с вышеупомянутой дамой, к счастью, никак не отразилась на ее лице.

Августа завтракала в постели. Она всегда так поступала, если ложилась поздно. Взглянув на племянницу, улыбнулась:

– Боже мой, Шона! Выглядишь восхитительно. Полагаю, головная боль прошла.

Шона улыбнулась в ответ:

– Да, мне намного лучше. А вы поздно вернулись?

– Не особенно. Я отправилась в комнату для карточных игр, где стала свидетельницей одной весьма интересной партии в пике. Подумать только, – со вздохом продолжила она, намазывая хлеб тонким слоем масла, – лорд Гриффит проиграл колоссальную сумму денег сэру Марку Седжфилду, которую едва ли сумеет выплатить.

– Мне жаль это слышать, – ответила Шона, присаживаясь на краешек стула у кровати. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Разве нет? А что за вопрос, дорогая? – рассеянно пробормотала Августа, щедро намазывая на хлеб клубничное варенье.

– Кто такая леди Кэролайн Доннингтон? Вы с ней знакомы?

– Лично нет, но слышала о ней. Она была замужем за лордом Доннингтоном. Когда они поженились, он уже был пожилым человеком. Подозреваю, она неохотно решилась на этот шаг, но он был ужасно богат, поэтому амбициозные родители заставили ее. Тогда она была всего лишь застенчивой крошкой. Потом родила ребенка, хотя сильно сомневаюсь, чтобы отцом являлся ее муж. Ходили слухи, что она завела любовника, когда муж находился при смерти. Как следствие, он не оставил ей наследства, на которое она рассчитывала.

– Как давно она овдовела?

– Около двух лет, и уже перестала носить траур. Ее близость с лордом Бирном – наследником покойного мужа – не осталась незамеченной. Между прочим, мне так и не удалось как следует поговорить с лордом Харкотом вчера. С нетерпением жду, когда он нанесет нам визит. Когда он спросил о тебе, а я ответила, что ты уехала, клянусь, у него было такое лицо, будто он вот-вот кого-нибудь убьет.


Томасу не составило труда отыскать, где остановился лорд Харкот. По прибытии в особняк его проводили в просторную библиотеку, где ожидал лорд Харкот. Мужчины посмотрели друг на друга. Зак при этом выглядел скорее грозным, чем приветливым, Томасу, казалось, не было дела до почти осязаемой угрозы, исходящей от Зака. В действительности он радовался тому, что этот разговор наконец состоится.

Зак окинул Томаса саркастичным вопросительным взглядом:

– Вот мы и встретились с вами снова, преподобный Франклин. Полагаю, вам стоит мне кое-что объяснить. Решайте, посвятим ли мы несколько последующих минут светскому обмену любезностями или перейдем сразу к делу.

– Уверен, Шона подробно объяснила вам ситуацию прошлой ночью. Прежде всего позвольте заверить: кузина не подозревает о моем к вам визите. Не сомневаюсь, она была бы против. Я же хочу попытаться исправить зло, причиненное вам моим кузеном. Однако не следует забывать, что и вы, и кузен Энтони поступили не по совести, пытаясь выпутаться из сложившейся ситуации.

– А собственное поведение вы полагаете безукоризненным? – иронично поинтересовался Зак, глядя на Томаса.

– Нет, это не так. В отношении вас с Шоной могу подтвердить: вы действительно супруги. Бумаги, которые вы подписали, подлинные. Если хотите расторгнуть брак, следует подать на развод. Я совсем не горжусь этим поступком. У меня было время раскаяться в содеянном.

– Человек вашего статуса должен быть неподкупным.

– Согласен. Я совершил ошибку, огромную ошибку, и теперь сожалею, что позволил Энтони одурачить себя. Я поступил так ради блага Шоны. Знал, какой несчастной она себя чувствует на острове и что Кармелита делает ее жизнь в Мелроуз-Хилл невыносимой. Если верить Энтони, она не питала к вам отвращения. Энтони хотел во что бы то ни стало следовать желаниям отца и не отпускать Шону с острова без защиты мужа. Я согласился на проведение этой церемонии, уверенный, что именно этого хочется Шоне. Я и понятия не имел, что Энтони обманул ее так же, как и меня.

– И вы ожидаете, что я поверю в ваши россказни?

– Ваши поступки тоже носят весьма сомнительный характер. Не так уж вы невинны. Решив переиграть Энтони, вы вступили со мной в постыдный сговор, нимало не заботясь о чувствах Шоны.

– Я полагал, она тоже принимает участие в заговоре.

– Это не так. Она и не подозревала о хитроумной паутине лжи, которая плелась за ее спиной. Узнав обо всем, она была опустошена. Поверьте мне, она в самом деле ни в чем не виновата.

На него внимательно смотрела пара серебристо-серых глаз, оценивая истинность слов.

Наконец Зак глубоко вздохнул и едва заметно кивнул. Холодно-отталкивающее выражение лица несколько смягчилось.

– Я это и сам уже понял.

– Неужели?

– Да. Мне неприятно думать, что я принял участие в таком постыдном действе. – Он сам удивлялся глубине своего раскаяния. – Думая, что Шона искусно обвела меня вокруг пальца, уязвив мою гордость и самооценку, я ужасно с ней обращался. Разрабатывая свой план, я не мог и представить, сколь искренне буду переживать за нее впоследствии. Я поступил с ней неслыханно. Она заслуживала лучшего обращения.

– Вы чувствуете себя не хуже моего, – заключил Томас. – Полагаю, вам следует узнать мое решение: я ухожу из церкви.

– Из-за того, что случилось?

Томас отрицательно покачал головой:

– Причин слишком много, чтобы все их сейчас перечислять. Придется удовольствоваться моим заверением в том, что меня мучает совесть. Вы можете решить, что на этот шаг меня подтолкнули события на Санта-Марии, но какое это имеет теперь значение? Насколько мне известно, Шона просила развода.

– Никакого развода не будет. Я уже поставил ее в известность. Однако, должен признать, наши отношения по-прежнему довольно натянутые.

– Рад слышать, что вы против расторжения брака. Поговорите с ней. Она убита горем. Ее гордость тоже уязвлена. Поезжайте к ней.

Зная, что с каждой минутой гнев и боль Шоны переплавляются в ненависть, Зак мучительно скривился:

– Уже еду.


Было час дня, когда Зак прибыл повидаться с Шоной. Она только что вернулась из сада и отправилась в свою комнату освежиться, когда Мораг сообщила, что к ней приехал муж. Подбежав к окну, она увидела у крыльца изысканный сияющий черный экипаж, запряженный четверкой вороных лошадей. Прекрасные животные вскидывали головы, точно доставили к месту назначения самого дьявола.

С гулко бьющимся сердцем Шона вошла в тетушкину роскошную гостиную. При виде Зака задрожала, частично от предвкушения его реакции, частично от облегчения, что она ему небезразлична, раз уж приехал навестить ее. Как обычно, Зак имел величественный загадочный вид, как у мужчины, которого любая женщина с радостью назвала бы своим мужем или любовником. Сжав кулаки, Шона попыталась отогнать непрошеные мысли. Было неприятно вспоминать ночь, когда она, полагая его мужем, приветствовала в своей постели. Иногда ей удавалось забыть о том, как ужасающе распутно они вели себя тогда, каким наслаждениям предавались, тем не менее не доведя дело до логической развязки. Одного взгляда на Зака, его голоса было достаточно, чтобы снова воскресить воспоминания.

Он сидел положив ногу на ногу и мило беседовал с тетей Августой, с которой, похоже, уже успел подружиться. Шона заметила, что тетя, расположившаяся на элегантной кушетке в египетском стиле с «Морнинг пост» на коленях, наслаждалась каждым мгновением. Зак всецело завладел ее вниманием. От низкого, бархатистого рокота его баритона в животе у Шоны будто бабочки запорхали.

Она не ожидала, что он просто приедет к ней домой, да и вообще не знала, чего от него ожидать.

Как только Шона вошла в комнату, Зак встал. Их взгляды встретились, по телу Шоны прошла дрожь. Когда он приблизился к ней, ее затопила пугающая волна желания к этому мужчине, и это невзирая на боль, гнев и острое желание придушить его собственными руками.

– А вот и она! – сладко пропела тетя Августа.

Шона задержала дыхание. Чем ближе Зак подходил к ней, тем более настороженным становился ее взгляд. Сегодня он всем своим видом демонстрировал подлинный аристократизм. В синем сюртуке и темно-синих бриджах, жилете в белую и серебряную полоску и безупречной белой сорочке он казался особенно красивым и элегантным. По восхищенному лицу тетушки, по тому, как она приглаживала волосы и поправляла платье, легко было догадаться, что Заку удалось ее покорить.

«Он конечно же привык к подобному приему со стороны женщин, где бы ни оказался», – с досадой подумала Шона. Что ж, ему удалось покорить тетушку своим очарованием, однако Шона считала его не более чем расчетливым кукловодом, решившим контролировать ее жизнь, отказавшись дать развод.

– Здравствуй, Шона. – Зак смотрел на нее, слегка улыбаясь, без малейшей тени гнева.

Казалось, он очень доволен собой. Она высоко подняла голову и ответила ему улыбкой. Он поцеловал ее в щеку, Шона осуждающе вспыхнула, тем не менее не отпрянув от его прикосновения, не поморщившись под пристальным взглядом. Однако аромат его кожи она ощущала, даже когда он отстранился.

Августа просияла:

– Ах, как это мило. Шона, позвони и распорядись, чтобы нам принесли чай.

Зак запротестовал, не дав Шоне сделать ни шагу:

– Нет-нет, не стоит утруждать себя из-за меня. Не стану больше отнимать у вас время. Я хотел повидаться с Шоной, а также засвидетельствовать свое почтение вам, леди Франклин, и вашему сыну Томасу.

– Рада принимать вас у себя. К сожалению, Томаса сейчас нет дома, лорд Харкот, и он очень расстроится, что не застал вас. – Августа была столь очарована гостем, что не заметила напряжения, возникшего в комнате при упоминании имени ее сына. – Какая же вы прекрасная пара!

– Это очень любезно с вашей стороны, леди Франклин. – Зак не сводил глаз со своей жены.

– Не слишком ли поспешное заявление? – тихо, чтобы ее услышал только он, возразила Шона. Ее взор красноречиво свидетельствовал о том, что между ними все осталось по-прежнему.

Одного взгляда на нее Заку было достаточно, чтобы понять: предстоит много работы. Его молодая жена не умела скрывать чувства так мастерски, как он. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что она сердится на него из-за отказа дать развод. Значит, ему нужно успокоить ее и показать, что их брак имеет право на существование. Зак слыл экспертом по части разграничения различных сфер своей жизни и на некоторое время отодвинул проблемы с Кэролайн и дочерью на второй план. У него было время свыкнуться с мыслью, что Шона его жена, и он хотел, чтобы таковой она и осталась. Мысленно он уже считал ее своей. Как ни странно, любые возражения с ее стороны лишь укрепляли его решимость.

Когда он видел ее последний раз, она блистала на балу в сверкающем платье, украшенном серебристым кружевом. Ей было очень к лицу дневное платье с цветочным узором, рукавами в три четверти с кружевной отделкой и белой косынкой на шее, концы которой прятались в корсаже. Солнечный свет, струящийся через окно за ее спиной, озарял густые золотистые волосы, перехваченные на голове простой розовой лентой и свободно рассыпавшиеся по плечам.

Проявляя чудеса самоконтроля, Зак отступил на шаг.

– Я не ожидала, что ты так скоро приедешь навестить меня, – заметила Шона. – Я, как видишь, к приему гостей совсем не готова.

– Я не обычный гость, Шона, – возразил он, уверенно улыбаясь ей. – К тому же, если память мне не изменяет, ты просила не затягивать с визитом.

– Неужели? – наигранно воскликнула она, отчаянно желая, чтобы он ушел, так как понимала, что не для обмена любезностями он сюда явился. – Что-то не припомню.

– Я не обычный гость, – повторил он.

Внезапно она покраснела:

– Нет.

– Дорогая Шона. – Зак взял ее руки в свои и серьезно посмотрел ей в глаза. – Сегодня прекрасный день, у меня экипаж наготове. Хочу пригласить тебя покататься.

«И вовсе он не просит», – разгневанно отметила про себя Шона.

– Не думаю.

– Ты просто обязана поехать, Шона! – воскликнула Августа. – Прогулка в парке пойдет тебе на пользу. В самом деле, нечего сидеть взаперти в такую чудесную погоду. Иди же, захвати капор. А я пока займу лорда Харкота разговором.

Слегка нахмурившись, Зак бросил на Шону подозрительный взгляд. Нетерпеливое выражение его глаз свидетельствовало о том, что он не намерен выслушивать возражения. Вздернув подбородок, Шона отвернулась.

– Что ж, хорошо. Кто я такая, чтобы спорить?

Зак вышел из особняка, собственническим жестом поддерживая Шону под локоток, провожая к экипажу. Он помог ей сесть внутрь, после чего занял место грума, который тут же перебрался на запятки. Взяв поводья, Зак умело подхлестнул великолепных лошадей. Копыта застучали по мостовой, экипаж покатился по улице с элегантными особняками в сторону Гайд-парка. Лошади быстро несли экипаж, волосы Шоны развевались по ветру, выбиваясь из-под капора.

Зак бросил на нее восхищенный взгляд через плечо:

– Рада, что согласилась покататься?

Она удивилась его неожиданной мягкости, хуже того, совершенно растерялась и не знала, что ответить. Хотела казаться надменной и холодно-отстраненной, какой угодно, только не дружелюбной, потому что это было бы равносильно капитуляции. С другой стороны, не могла ответить, что не рада.

– Это приятное времяпрепровождение, кажется. Все равно мне больше нечего было делать.

Он улыбнулся ее попытке казаться невозмутимой.

– Не сердись, Шона, – с сарказмом заметил он. – Здесь мы, по крайней мере, можем побыть в относительном уединении.

Она уже собралась заявить, что менее всего хочет уединяться с ним, но, не в силах справляться с эмоциями, сочла за лучшее промолчать.

В парке в разгар сезона в воскресенье собралось множество людей, одетых по последней моде, верхом на лошадях и в открытых колясках.

Зак тут же отметил взгляды, бросаемые на них светскими дамами и молодыми людьми. Последние, не стесняясь, уставились на Шону. Быстро распространился слух о том, что восхитительное создание, почтившее своим присутствием вчерашний бал у Уитчестеров, является его женой. Внимание света им обеспечено! Свернув с популярного маршрута, Зак направил экипаж к Кенсингтонским садам и вскоре осадил лошадей.

– Я подумал, нам не повредит немного пройтись, размять ноги. – Спрыгнув на землю, он помог выйти ей, а грум занялся лошадьми. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу, – добавил он, глядя на ее раскрасневшиеся щеки.

Они зашагали по гравиевой дорожке под деревьями.

Шона украдкой бросила взгляд на лениво шагающего рядом с ней мужчину. Он казался совершенно расслабленным. Она понимала: он пытается растопить лед между ними и спокойно поговорить. Угрюмость была ей совсем не свойственна, она не умела долго сердиться. Не подозревая о визите Томаса, Шона наконец спросила:

– Ты снова собираешься в плавание?

Ей вдруг стало очень интересно, каковы его планы теперь, по возвращении в Англию.

– Возможно и да, но не теперь. Пока я буду управлять делами из Лондона или своего дома в Суррее, позволив другим возить сахар, индиго, ром и другие товары из Вирджинии и Индии.

Шона бросила на него любопытный взгляд:

– Я и не знала, что у тебя есть дом в Суррее.

– Ты многого обо мне не знаешь, Шона. Да, у меня есть дом в Суррее. Харкот-Холл. Там прошло детство моей матери. Он очень красивый.

– Подозреваю, ты будешь тосковать по морским плаваниям. Чем планируешь занять время?

– Дел предостаточно. Буду встречаться с инвесторами, отслеживать цены на акции и, – добавил он, глядя на нее, – пускать корни. Мой отец – граф Хэлланд, а дом предков находится в Кенте.

– Твоя матушка жива?

– Да. – Зак усмехнулся. – И является ярой сторонницей семейных ценностей. Сомневаюсь, чтобы отец смог жить без нее. Мой старший брат Гарри женат на Миранде, у них два маленьких сына. Когда-нибудь он унаследует Хэлланд-Парк. Также у меня есть две сестры. Обе замужем и живут одна на севере, другая на западе Лондона. Ну, и еще есть я.

При упоминании о доме его лицо смягчилось, взгляд потеплел. Вопреки убеждениям, Шона предложила для разговора тему, которая явно имела для него особое значение:

– А что собой представляет Хэлланд-Парк?

– Это красивое место, – ответил Зак с мягкой улыбкой. – Оно принадлежит моей семье вот уже шесть веков. Первый граф построил на этой земле замок. Думаю, агрессоры пытались захватить его и нередко осаждали, но никому не удалось его завоевать. Спустя время другой мой предок приказал снести замок и построить на его месте большой особняк. Последующие графы-наследники расширяли и улучшали его, пока он не превратился в то, чем является в настоящее время. Теперь сохранение Хэлланд-Парка – обязанность моего брата.

– А ты никогда не хотел оказаться на месте брата?

Зак отрицательно покачал головой:

– Нет, никогда. У меня сердце всегда лежало к морским путешествиям и строительству собственного флота.

– И плаваниям в дальние страны.

– Что-то вроде этого. Я преуспел, и теперь пришло время поселиться в Харкоте и остепениться.

Он замолчал, точно не желая показывать, как сильно будет тосковать по морской жизни, полной приключений. Шона решила, что он обдумывает, насколько разительно будут различаться новая и прежняя жизнь.

– Надеюсь, эта перемена окажется для тебя безболезненной.

– Спасибо. А теперь поведай мне о времени, проведенном тобой в Англии на школьной скамье.

– Тут и рассказывать-то особенно нечего. Я училась в школе в Хертфордшире, на каникулы ездила к семье подруги в Нортгемптоншир или в Лондон к тетушке Августе, когда та была в городе. Она хотела воспитать меня, устроить дебют в свете, но отец умер, а Энтони настоял, чтобы я вернулась к нему на Санта-Марию.

– Тебе бы понравилось быть дебютанткой?

– Да, представляю, как было бы весело! Подруги рассказывали в письмах свои истории о балах, которые посещали, и ассамблеях. Должна признаться, живя на острове, я им ужасно завидовала. Но ничего нельзя было поделать.

– А потом вышла замуж, так и не испытав ветреных радостей дебютантки. – Сцепив руки за спиной, Зак, серьезно глядя на Шону, произнес: – Прошу тебя, поверь, я очень сожалею о случившемся. Я поступил бездумно и жестоко и конечно же глубоко ранил тебя.

– Не нужно тешить мою гордость. В этом нет необходимости. Мое сердце не разбито, хотя гордости нанесен серьезный удар. Мне до сих пор очень больно, – призналась Шона. – Вы с братом обошлись со мной очень плохо.

– Этого больше не повторится, обещаю.

– Это ты сейчас так говоришь. Прежде ты уже заставил меня поверить в ложь, и как понять, не обманываешь ли ты меня снова?

– Никак. Когда ты лучше меня узнаешь, научишься доверять.

Повернувшись к Шоне, Зак принялся изучать ее профиль. На острове она показалась ему очень привлекательной. Он испытывал к ней сильное чувство, он отчаянно хотел ее. Для него она стала самой соблазнительной и желанной женщиной на свете. Даже сейчас, в свете совершенного им тяжкого проступка, он по-прежнему вожделел ее. Мощнейшее желание продолжало терзать его чресла.

Да, он стал одержим прекрасной, полной жизни Шоной, женщиной которую он больно ранил. Их брак начался далеко не при романтических обстоятельствах. А присутствие в его жизни Кэролайн лишь усугубляло ситуацию.

– Мне остается лишь гадать о причинах твоего отказа развестись. Неужели тебе не дорога свобода?

Долгое время сияющие серебристо-серые глаза Зака внимательно всматривались в темные глубины ее глаз. Этот вопрос преследовал его с того момента, как она сообщила, что является его законной женой. Познав радость ее объятий и вкус ее поцелуев, он понял, как нелегко будет избавиться от увлеченности этой женщиной.

– Вернувшись в Англию, я был намерен изменить свою жизнь, Шона. Осознав, что это изменение влечет за собой брак с тобой, решил: так тому и быть.

– Не нужно пускаться в крайности, – заметила Шона, задетая бесстрастным замечанием. – Как мы можем строить совместную жизнь, если ты не говоришь мне, что за отношения связывают тебя с леди Доннингтон?

Его взгляд помрачнел.

– Нет никаких отношений. Ты должна мне верить.

– Как я могу тебе верить, когда даже не знаю тебя? Ты перестанешь с ней общаться?

– Существуют причины, по которым я не могу этого сделать, однако намерен уважать данные мной брачные обеты.

– Нет. Мне очень жаль, Зак. Нельзя получить и то и другое. Я такого исхода не приму. Ты мой муж, а я понятия не имею, что ты собой представляешь. Я пытаюсь это уразуметь, но тебе нужно сделать выбор. Либо ты объяснишь, что связывает тебя с леди Доннингтон, – медленно и со значением произнесла она, – либо дай мне развод. Тебе решать.

– А ты безжалостна, – негромко ответил он, глядя на нее и качая головой. – Ты способная ученица, Шона.

– У меня был самый лучший учитель. Мой брат. А теперь ты намеренно умаляешь значимость того, что я пытаюсь до тебя донести. Неужели не понимаешь, что я даю тебе шанс разрешить эту ситуацию?

Зак задумчиво смотрел на жену. В одном он был абсолютно уверен: менее всего на свете ему хотелось потерять Шону. В упор, глядя ей в глаза, он начал с признания:

– Хотя все и случилось довольно неожиданно, я намерен остаться верным нашему браку. Искренне надеюсь, что и ты поступишь так же.

Шона рассвирепела.

– Должна заметить, это не входило в мои планы, когда я приехала сюда. Я предложила тебе развестись из-за характера нашего брака, а не потому, что хотела избавить тебя от данного тобой слова.

– Теперь ты поумнела.

– Мне трудно угадать, о чем ты думаешь. Твои поступки говорят об обратном.

– А твои поступки, моя дорогая Шона, говорят мне, что ты самая упрямая молодая леди, которую я когда-либо встречал, – парировал Зак. – Очень надеюсь, что дело в другом.

Он тепло взглянул на нее. Шона Маккензи – или Фитцджеральд, ведь теперь она носит его фамилию, – разительно отличается от всех его прошлых знакомых. Он полюбовался играющим в ее волосах солнечным светом, образующим над головой серебристый нимб. Глядя на свою прекрасную супругу, он не понимал, что особенного находил в прежних своих женщинах. Привлекательность Шоны обладала таким притягательным свойством, что все его тело начало пульсировать, как всегда в ее обществе.

Мысль о том, чтобы обнять ее, снять с нее одежду, именно здесь, под сенью деревьев, и, опустив на траву, любить ее, пьянила его. Представив обнаженную Шону, обнимающую длинными ногами его бедра и смотрящую на него сверкающими глазами, Зак немедленно возбудился. Сжав кулаки, мысленно отругал себя за подобные фантазии. Скорее всего, она не осознает, какое глубокое воздействие оказывает на него, и в самом деле пытается совершить благородный поступок, избавив его от нежелательного брака. Однако сколь бы сильно он ни стремился вновь обрести свободу, чтобы заявить о своих правах на дочь, мысль о том, чтобы потерять ее, была совершенно невыносима.

Он знал: она – та самая женщина, в которой он нуждается. Пожирая ее взглядом, он вдруг понял одну простую истину. Она принадлежит ему, и он не хочет с ней расставаться.


Глава 7 | Несчастливый брак | Глава 9