home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Шона следила глазами за Заком. Тот шел к женщине с темно-каштановыми волосами. Ну конечно! Тот же насыщенный цвет, что и у локона в медальоне, который Зак забыл в ее спальне. Шона испытала резкий укол ревности. Эта женщина не казалась чувственной, но ее грудь была полной и волнующей, черты лица поразительно прекрасными.

Шона отступила на шаг, чтобы скрыться в тени. Через прорези маски наблюдала за тем, как он поклонился женщине и повел ее танцевать. Двигался Зак мастерски, легко совершая повороты и не сбиваясь с шага. Всякий раз, склоняясь к партнерше и что-то нашептывая ей на ушко, тепло улыбался. Шона заметила, что от его заносчивости не осталось и следа. Он вел себя с непринужденностью человека, который чувствует себя уверенно в любой ситуации.

Шона несказанно удивилась бы, если бы узнала, что присутствие ее, золотоволосой незнакомки с уверенными манерами, не осталось незамеченным. Зак был заинтригован. Она, казалось, предпочитала наблюдать за танцующими на расстоянии, и всякий раз, как подходила ближе, все, особенно джентльмены, смотрели в ее сторону. Вполне объяснимо, учитывая ее поразительную фигуру с идеальными пропорциями. Такую женщину невозможно игнорировать.

Позже Шона снова увидела Зака с той же женщиной, которую, как она выяснила, зовут Кэролайн Доннингтон. Они стояли у столика с прохладительными напитками. Зак улыбнулся ее замечанию, после чего наклонился и зашептал что-то в ее изящное маленькое ушко.

Ближе к полуночи комнаты стали пустеть. Все присутствующие перешли на террасу. Вот-вот должен был начаться благотворительный аукцион, приводящий в восторг гостей помоложе. Представители старшего поколения недовольно ворчали, называя эту затею вульгарной, однако смотрели, как дамы делают ставки под громкий смех и аплодисменты присутствующих. Когда ставки заканчивались, улыбающиеся джентльмены с поклоном подходили к дамам, победившим в борьбе за их расположение.

Шона радовалась, что в море шелков и кружев ей удалось отыскать местечко, с которого все было отлично видно, а сама она при этом не привлекала внимания. Зак стоял у балюстрады на некотором расстоянии, освещаемый мягким жемчужным светом. Небрежно прислонившись плечом к дверной раме и сложив руки на груди, он наблюдал за веселой суматохой, прищурив глаза.

Шона думала, что прекрасно помнит, как выглядит ее муж, но заблуждалась. Его фрак подчеркивал плечи, еще более широкие, чем ей казалось. Под маской скрывалось удивительное лицо, представляющее смесь сдержанной чувственности и надменной красоты. В его серебристо-серых глазах застыло циничное выражение, челюсти были сурово сжаты, прежде по своей наивности она этого не замечала. Всем своим существом Зак источал грубую силу, и это привело Шону в замешательство. Она пыталась найти в его чертах подтверждение того, что этот равнодушный, отталкивающий человек в самом деле обнимал и целовал ее со сводящей с ума нежностью.

Шона удивленно посмотрела на Зака. Его мужественность и энергичность представлялись весьма привлекательными для ее обостренных чувств. На мгновение она даже позабыла, что он заставил ее страдать, но тут же снова вспомнила об этом. Нужно выказывать твердость и отринуть желание к собственному мужу. Ради собственного блага держать его на расстоянии, ибо он никогда не смирится с законностью их брака.

Размышляя таким образом, Шона наблюдала и выжидала. Наконец на помост взошел Зак. Она понимала, его кричащая мужественность не осталась незамеченной не только для нее, но и для других присутствующих дам. Многие бросали на него нескромные взгляды из-под подрагивающих ресниц и, мило покраснев, начинали обмахиваться веерами. Он усмехнулся. Тут Шона осознала, что с пожилыми матронами Зак обращается точно так же, как с юными девушками, – просто как с женщинами.

Видя оказываемое ему повышенное внимание и заметив темноволосую леди Доннингтон, готовящуюся делать ставку, она почувствовала, как ее накрывают волны ревности. Разом воцарилась тишина, начались торги. Сначала с привычной неохотой и веселостью дамы предложили несколько гиней. Леди Доннингтон, личико которой раскраснелось от смеха и предвкушения, дала сотню. Желающих перебить ставку не находилось, но, прежде чем аукционист успел ударить молотком в ознаменование окончания торгов, Шона произнесла громким, чистым, уверенным голосом:

– Пятьсот гиней.

Повисло молчание, за которое почти сразу сменилось ропотом. Дамы стали поворачиваться в ее сторону, чтобы посмотреть, кто сделал такую ставку, в воздухе заколыхалось море разноцветных перьев, украшающих прически.

– Пятьсот гиней! Пятьсот гиней за лорда Харкота! Давайте же, леди, пока не поздно. Только посмотрите на этот роскошный приз. Кто сказал шестьсот гиней? Будут ли еще ставки? – взывал аукционист, но тщетно. Немногие молодые незамужние девушки располагали такой суммой. – Пятьсот гиней раз! – весело провозгласил аукционист. – Последний шанс, дамы! Пятьсот гиней два! – Обведя взглядом присутствующих, он не нашел других желающих. – Пятьсот гиней три! Победила леди в заднем ряду. – Он широко улыбнулся Шоне. – Вам достался редкостный приз, мадам.

Всем, особенно крайне заинтригованному Заку, было интересно узнать имя прекрасной незнакомки. Толпа расступилась, пропуская Шону к нему. Подходя, она на мгновение остановилась сказать несколько негромких слов аукционисту. Зак понял: это та самая леди, чей веер он сегодня поднял и которая впоследствии держалась в тени, наблюдая за танцующими.

Улыбнувшись, Шона повернулась к леди Доннингтон, удивленной и расстроенной проигрышем, и произнесла уверенным спокойным голосом:

– Это вы составили моему мужу компанию в мое отсутствие? – Улыбнувшись, она перевела взгляд на пораженного Зака, который наконец-то ее узнал, хотя и с трудом верил своим глазам.

На его лице отразилось множество противоречивых чувств. Присутствие Шоны ошеломляло. Потрясенный, он не слышал ни слова из того, что говорилось вокруг.

Шона! Здесь! Он не мог оторвать от нее глаз, мышцы тут же напряглись, подчиняясь некой неведомой силе. Столь сильное удивление он испытывал впервые в жизни. Шона была невероятно красивой, еще более красивой, чем он помнил. Она казалась подобной сияющему лучу света в погруженном во тьму городе.

Ему бы следовало подготовиться к такому повороту событий, но он был уверен, что навсегда расстался с Шоной Маккензи. Ему и в голову не могло прийти, что она последует за ним в Англию, и теперь не знал, что делать. Стоял с вытянутым лицом и смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых светилось недоверие. В голове проносились сотни вопросов, его обуревали разнообразные эмоции. Наконец он подошел к ней и встал рядом.

Все взоры обратились на него. Люди будто ожидали, что он рассмеется, но ему было не до смеха. Тщательно подбирая слова, он произнес:

– Шона! Я надеялся иметь удовольствие снова тебя увидеть, но никак не ожидал встретить здесь.

– Разумеется, нет. А вот я не удивлена твоим присутствием здесь, – высокомерно и холодно произнесла она, делая едва заметное ударение на слове «твоим» и протягивая ему карточку. – Я остановилась по этому адресу. Надеюсь, ты не станешь тянуть с визитом, не так ли, Зак? Ты только что стоил мне пятьсот гиней.

На мгновение ее сияющие глаза затмили собой море лиц, в каждом застыло удивленно-выжидающее выражение. С высоко поднятой головой Шона развернулась и зашагала прочь с террасы в тот самый момент, как первый залп фейерверка взорвался гигантским снопом розовых и белых искр, разлетевшихся по ночному небу и мягко опавших в сад и на террасу, соперничая с блеском драгоценностей присутствующих дам. С пылающей головой и холодными как лед руками Шона удалялась, шурша шлейфом платья и не обращая внимания на царящее позади безумие. Она уйдет и станет ждать неизбежного продолжения, гнева Зака. Однако сейчас для нее ничего не имело значения.

– Шона! Подожди! – услышала она голос за спиной.

Она продолжала как ни в чем не бывало спускаться по величественной лестнице. Зак нагнал ее лишь у подножия и заставил остановиться. Она смотрела на него с выражением полного равнодушия. Он уже снял маску, и было ясно, что он вне себя от ярости.

Жестко схватив Шону за руку, он затолкал ее в первую попавшуюся пустую комнату и с силой захлопнул дверь. Ей показалось, что стены вокруг них сжимаются в кольцо. Зак был таким высоким, будто вырос со времени последней встречи.

– Сними эту треклятую штуку с лица. Я хочу видеть, с кем говорю.

Она спокойно повиновалась.

Зак впился глазами в ее лицо. Она и прежде была хорошенькой, но тогда это была безыскусная красота. Лондон изменил ее. Шона относилась к редкому типу женщин, которым шли роскошная одежда и бриллианты, и теперь она стала не просто хорошенькой, а восхитительной.

– Значит, это в самом деле ты. Великий боже, Шона, в какую игру ты играешь?

Минуту она смотрела на мужчину, оказавшего громадное влияние на ее жизнь. В день их свадьбы она радостно поклялась любить, уважать и почитать его. Сейчас впервые находилась с ним наедине со времени ужасающей первой брачной ночи. Тогда ее холодно и расчетливо принесли в жертву двое бессердечных и беспринципных мужчин, собственный брат и Зак.

– Ни в какую игру я не играю, Зак. Ты меня даже не узнал.

– Не сразу. Когда я поднял твой веер, а потом смотрел, как ты удаляешься, у меня появилось смутное ощущение, что мы знакомы, хотя я и не мог понять, кого ты мне напоминаешь. Лишь когда ты выступила против меня и леди Доннингтон, я догадался, кто ты такая.

Скупо улыбаясь, Шона отступила от него на шаг.

– Увы, мне не удалось произвести на тебя впечатление. Неужели ты забыл чарующие обстоятельства, сопутствующие нашей женитьбе? Мне ли напоминать, что, произнося клятву любить и лелеять жену и не смотреть на других, ты планировал бросить меня? Тебе достало смелости разрушить мою жизнь, представив все очередным веселым приключением из тех, что вы, мужчины, обсуждаете за бокалом бренди. Какой глупой ты, должно быть, меня считал! Я и вправду такой была, раз поверила тебе.

– Церемония была фальшивой, Шона, и тебе об этом отлично известно. Как мне еще было покинуть остров? У нас все равно ничего бы не получилось.

– Это не оправдывает твоего вопиющего поведения.

– Ты права. Видишь ли, когда твой брат взял мое судно под охрану, я, как мне кажется, немного повредился умом. В голове засела лишь одна мысль: освободить корабль и выбраться с острова. Я чувствовал, будто меня засасывает вязкое болото. Единственным выходом было притвориться, что я на тебе женился.

– Ты пошел бы на что угодно для осуществления своей цели?

– Тогда – да, на все что угодно. Мной руководил порыв, который был сильнее меня. Возможно, тот же самый порыв заставил бы меня впоследствии отправиться на поиски тебя.

– Ха-ха! Думаешь, я в это поверю?

Зак пожал плечами:

– Как тебе будет угодно. Я раскаялся в том, что вообще высадился на этот треклятый остров. – Отвернувшись от нее, он подошел к окну и стал смотреть в ночь. – Зачем ты сюда явилась? Я думал, ты останешься на Санта-Марии.

– Скорее, надеялся, на это, – с жаром ответила Шона, – был бы рад увидеть меня рабыней, гнущей спину на жирного рабовладельца.

– Не говори глупостей. Зачем ты здесь?

Тон его голоса был жестким, явно рассчитанным на то, чтобы ошеломить, но, хорошо усвоив урок, преподанный на берегу ручья, Шона теперь умела быстро мобилизоваться на собственную защиту. Зак ожидал, что она будет взволнованной и нервной. Однако стоящая перед ним уверенная женщина спокойно смотрела на него, вызывая чувство досады, хотя и не без легкого восхищения.

Шона рискнула улыбнуться.

– Чтобы тебя увидеть. У нас с тобой имеются незавершенные дела. Рада, что ты в добром здравии, Зак, ничуть не хуже, чем во время пребывания на Санта-Марии.

Ответа не последовало. Он продолжал смотреть в окно, сцепив руки за спиной. Казалось, молчание продлится вечность. Осознав, что он делает это намеренно, чтобы лишить ее уверенности в себе, она собралась с духом и сообщила то, что собиралась, какой бы неприятной Зак ни счел эту новость:

– Я проделала весь этот путь, потому что я твоя жена. И это нельзя игнорировать.

– Жена? Вот уж не думаю. Разве ты не прочла мою записку?

– Прочла. От первого до последнего слова.

Не поворачиваясь к ней, он резко произнес:

– Я жду объяснений по поводу твоего поразительного поведения нынче ночью, если таковые имеются. Объяснений и извинений, правда, извиняться тебе следует перед леди Доннингтон. Похоже, ты внезапно сошла с ума, позабыв об элементарных правилах вежливости и уважительного отношения.

– Извинений? – насмешливо повторила Шона. – Так уж случилось, что я не сделала ничего, ничего, за что следует просить прощения или оправдываться. Однако, – сдавленным голосом добавила она, – буду рада предоставить любые объяснения, после того как ты принесешь мне свои извинения.

Эти слова заставили Зака повернуться. В глазах полыхал гнев.

– Что ты сказала?

– Если кого и оскорбили, так это меня! Я же действовала согласно своим правам и ради чувства собственного достоинства.

– Своим правам? Каким еще правам?

– Правам, предъявляемым мной, твоей женой. Я проделала весь этот путь не только для того, чтобы увидеть тебя. Я не могла и не хотела дольше оставаться на острове. Мое положение стало невыносимым. Тепло, веселье и счастье, в которых я купалась до твоего появления, были похищены у меня подобно тому, как зима крадет жизнь цветов. Островное общество жестоко осудило меня. На Санта-Марии репутация чрезвычайно важна. Потеряв ее однажды, никогда не сможешь восстановить.

В ее голосе слышалась едва различимая нотка отчаяния, причинившая ему ошеломляющую физическую боль, сравнимую с прикосновением к телу раскаленного угля.

– Поэтому ты сбежала.

– Не совсем. Мне необходимо было уехать. Что бы ты себе ни воображал, я не вступала в сговор с Кармелитой с коварной целью заманить тебя в ловушку. Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я опрометчиво сделала тебе предложение. Ты отказался, и я приняла это решение, думая, что так все и закончится. То, что произошло потом, несчастливое стечение обстоятельств. Лишь когда ты бросил меня и я прочла твою записку, осознала, сколь чудовищно вы с Энтони обошлись со мной. Если в тот момент я и возненавидела бы тебя, в чем меня можно упрекнуть?

Глядя на Шону, Зак вдруг осознал, что покинуть остров ее подстегнуло одиночество. Она вдруг показалась ему очень уязвимой и беззащитной. В секундном порыве слабости его сердце устремилось к ней. Захотелось обнять ее, как ребенка. Совершенно новое для него чувство.

– Не намерен давать тебе такой возможности, – ответил он непреклонным, не терпящим возражений тоном.

По губам Шоны скользнула едва заметная улыбка.

– Что ж, хоть какое-то начало. Ты, как-никак, стоил мне пять сотен гиней.

– Не нужно было пускаться на крайности. Я мог бы уделить тебе время и без необходимости платить за него.

– Мне говорили, что эти деньги пойдут на благие цели. – Выражение ее глаз смягчилось. – Но я не позволю тебе забыть, что ты у меня в долгу. Возможно, тебе захочется нанести мне визит. Я познакомлю тебя с тетей Августой. Думаю, она тебе понравится. Она тоже где-то здесь. У нее обширный круг знакомых, за ней невозможно угнаться. Думаю, тебе также будет полезно познакомиться с моим кузеном Томасом Франклином.

Зак пронзил ее острым подозрительным взглядом:

– Франклин? Твой кузен? Хочешь сказать?

Шона кивнула, не сводя с него глаз…

– Это тот самый Томас Франклин, который провел церемонию бракосочетания.

Прищурившись, он смотрел на нее. В глубине глаз зашевелилось что-то угрожающее.

– У меня вдруг возникло ощущение, что все это не к добру.

– Зависит от того, как ты расцениваешь ситуацию. Видишь ли, дело в том, что Томас священнослужитель.

Зак сверлил ее взглядом, пытаясь осознать смысл сказанного. Наконец он уразумел истину.

– Теперь понимаю. Ты в самом деле моя жена!

Мученическое выражение на лице и звенящий от плохо сдерживаемого презрения голос пробудили в Шоне примитивную дикую ярость от его жестокости и несправедливости.

– Для меня эта ситуация невыносима так же, как для тебя! – в гневе воскликнула она. – И винить во всем нужно тебя.

– Ты обо всем знала?

– Нет. Клянусь, понятия не имела о том, что задумал Энтони. Очень ловкий ход. И очень рискованный. Все могло бы сложиться плохо, но этого не случилось. Ты ни о чем не догадывался, не так ли?

– К сожалению, твой брат не удосужился посвятить меня в свои планы, отплатил мне той же монетой. Когда он сообщил, что на острове нет викария, я решил, что обладаю преимуществом. Но твой брат был настороже. Теперь я все понял. Он незаметно навел справки о преподобном Клее и устроил для меня гениальную ловушку, когда на острове, кстати, появился твой кузен. Я позволил усыпить свою бдительность и оказался неподготовленным. Нужно было больше разузнать о Томасе Франклине, не принимать его заверения за чистую монету.

– Так что, сам понимаешь, Энтони считает тебя заклятым врагом. Хорошо, что вас разделяет Атлантический океан.

– Шона, – резко произнес Зак, – твой брат выставил меня дураком. Более того, теперь и я себя таковым считаю. Немногие могут этим похвастаться. Хотя, думаю, жена Энтони ему под стать.

– Да, Кармелита достойный противник. Узнав, что вы с Энтони сделали, я была опустошена. Ты уехал с острова, не зная, что церемония вовсе не была, как ты рассчитывал, фальшивой. Тогда я спрашивала себя, что делать. Одно совершенно ясно, я не намерена оставаться женой человека, который меня не хочет.

– Понимаю. И что ты решила? – раздражающе спокойно поинтересовался Зак.

Шона сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, отдавая себе отчет, что вот-вот вступит на зыбкую почву.

– Я хочу расторжения брака. Развода. Лишь бы только положить конец этому фарсу.

Жестокие слова ворвались в тишину комнаты и забились в четырех стенах. На лице Зака не отразилось ни проблеска эмоций.

– Расторжение брака, – наконец повторил он, помимо воли скривив губы. – Прошу прощения за свое удивление. Нечасто мужчине сообщают, что у него есть жена, о существовании которой он даже не подозревал, а в следующее мгновение леди настаивает на разводе. – Он тщательно подбирал слова, едва сдерживая презрение.

Разум отказывался принимать реальность. Много месяцев он лелеял воспоминания о том, как охотно Шона упала в его объятия в последнюю ночь на Санта-Марии. Как оказалось, все ложь. Он до сих пор видел ее невинно улыбающиеся глаза, тепло приветствующие его в тот момент, когда он вошел в спальню, он тогда поверил, что она рада его видеть. Нежная сцена оказалась фарсом, разыгранным ею от отчаяния. Она всего лишь стремилась сбежать из-под удушающей опеки брата и его жены. Зак вдруг осознал, что Шона Маккензи – самая искусная лгунья на свете.

Ничем не выдавая холодный, черный гнев, бушующий в его душе, Зак произнес:

– Кажется, начинаю понимать. Ты моя жена, пусть я тебя и оставил. Энтони лишился власти над тобой. Ты смогла спокойно покинуть Санта-Марию и последовать за мной в Англию. Я помню тот вечер на террасе Мелроуз-Хилл, когда ты со страстной решимостью рассказывала об отце и своем желании вернуться в Англию, сравнивала себя с птицей в клетке, которой не суждено свободно воспарить в небесах. – Он бросил на нее насмешливый взгляд. – Ты наделена инстинктом выживания, надо отдать тебе должное. А как ты намерена положить конец нашему постыдному браку?

Шона едва сдерживала гнев при виде его снисходительного превосходства.

– Проконсультируюсь с адвокатом тети.

Зак медленно кивнул, в его глазах появилось жесткое выражение.

– Брак не был консумирован, поэтому, думаю, не составит труда объявить его незаконным.

Шона едва сумела сдержаться при этом бесстыдном напоминании о ночи, когда лежала обнаженная в его объятиях, сгорая от желания. Тем не менее она намерена проявить твердость.

– И я о том же подумала.

– С другой стороны, получение развода – процедура нелегкая. И дорогостоящая. Чем ты намерена платить?

– До моего отъезда Энтони передал мне большую сумму денег, да и ты состоятельный человек, Зак, и, должно быть, не меньше моего хочешь положить конец этому браку. – Услышав голоса из коридора и решив, что их сейчас прервут, Шона зашагала к двери. – А теперь я тебя оставлю, чтобы дать возможность все как следует обдумать. Мне пора идти.

– Я провожу тебя до экипажа. – Зак желал скорее избавиться от нее. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что она действительно его жена, решить, как поступить в отношении своей дочери, за которую несет полную ответственность. Этого он не в состоянии изменить. Глядя на Шону, он испытывал противоречивые чувства. Совесть тянула в одну сторону, сердце в другую.

Выражение глаз Зака удивило Шону. В них застыло томление почти ностальгического свойства, будто он раздавлен некой смутной проблемой. Она решила об этом не задумываться. Гораздо больше ее волновало, как он поступит в сложившейся ситуации.

– Тетя будет сопровождать тебя домой?

– Нет. Она с друзьями, я прекрасно доберусь одна. Тебе пора возвращаться к леди Доннингтон. Она, должно быть, переживает из-за моего внезапного появления.

– Кэролайн все поймет, – холодно ответил он, благодарный Шоне хотя бы за то, что она не разыгрывает из себя обманутую жену.

– У нее есть причины огорчаться из-за нашего брака?

– Огорчаться? Сомневаюсь. Скорее она удивляется.

– Она твоя любовница?

Шона сказала это негромко и спокойно, поражая своей прозорливостью. Зак коснулся рукой шейного платка, который внезапно показался слишком тесно завязанным. Его отношения с Кэролайн никогда не носили постоянного характера. Как оправдать кратковременную, но не обошедшуюся без последствий связь с тогда еще замужней женщиной? Как рассказать Шоне, что у него есть дочь?

– Моей любовницей всегда было море, – наконец вымолвил он, сочтя такой ответ наиболее дипломатичным.

– Она показалась мне довольно милой, – продолжала Шона, не позволяя ему увильнуть.

– Так и есть, – раздраженно согласился Зак, предпочитая уклониться от объяснений на столь деликатную тему. – Я знаю Кэролайн долгое время.

– Не сомневаюсь, что так и есть. Каков бы ни был характер ваших отношений, меня это ни в коей мере не касается, – сухо перебила Шона.

Зак бросил на нее быстрый взгляд, разозлившись, что приходится защищаться, хотя еще мгновение назад именно на это и надеялся.

– Если у вас с ней связь, Зак, тем больше причин расторгнуть наш брак.

Он нахмурил брови:

Я не святой, Шона, и привык наслаждаться дарованными жизнью радостями. Женское общество одна из таких радостей.

Вздернув подбородок, Шона вернула взгляд:

– Обязательно говорить так грубо?

– Это я-то груб? Леди, вы не знаете значения этого слова.

Повисло напряженное молчание. Взяв Шону под руку, Зак проводил ее через холл, вывел из дома и усадил в ожидающий экипаж. Закрывая дверь, он положил руку на открытое окно и, не сводя с нее взгляда, произнес:

– Ты, моя дорогая женушка, прекрасная, лукавая и вероломная женщина. Отличная актриса. Два раза ты едва не отдалась мне. Прижималась ко мне всем телом и проникновенно целовала, видя во мне ключ к спасению. Я хотел верить, что твое желание обращено на меня лично. Когда я бросил тебя, испытывая угрызения совести от содеянного, даже пытался себя в этом уверить. Теперь я не настолько глуп. – Пронзая Шону безжалостным взглядом, он говорил непреклонным властным голосом судьи, оглашающего приговор. – Все произошло внезапно. Ты должна понять, твой приезд и признание застали меня врасплох. Мне нужно все как следует обдумать, прежде чем я приду к заключению, как поступить дальше. Потом я нанесу тебе визит и сообщу свое решение. Пока же требую от тебя одного.

Шона посмотрела на него, пряча боль от его слов:

– Чего же?

– Пока я не принял решения, – бесстрастно продолжал Зак, не обращая внимания на гневное выражение, застывшее на ее прекрасном лице, – ты не станешь появляться в свете ни с какими другими мужчинами, кроме меня. Это понятно?

Душу Шоны затопило негодование, но, сочтя за лучшее не ставить себя и его в еще более щекотливое положение собственным вызывающим поведением, пока будущее не определено, она предпочла не спорить. Глядя прямо перед собой, подавила ярость и разочарование.

– Что ж, хорошо, но не затягивай с ответом. Мне не терпится покончить с этой неприятной ситуацией.


Когда экипаж скрылся из вида, Зак вернулся в особняк. Прибытие Шоны и ее признание в том, что она его законная жена, предоставляло пищу для размышления. Оказалось, он вовсе не сердится на ее появление, но мысль, что она готова воспользоваться собственным телом для достижения целей, была ненавистна.

Как бы то ни было, протесты Шоны возымели действие. Инстинкты подсказывали, что он заблуждается. Сколько бы он ни обвинял ее в лживом поведении на берегу ручья, ее реакция на его поцелуи была настоящей. Он точно знает, когда женщина имитирует страсть, а когда нет. Шона определенно не притворялась. Ее негодование, когда он обвинил ее в сговоре с Кармелитой, было совершенно искренним. Невозможно сымитировать взгляд, пораженный ужасом или негодованием. Возможно, женщина иного склада и могла проявить расчетливость, но Шона, при всей враждебности к нему, не казалась настолько жестокой. Однако он пока не готов выбросить эту мысль из головы.

Задумавшись, Зак попытался напомнить себе о дочери и о том, сколь многое зависит от расторжения брака с Шоной. Тем не менее отношения с Кэролайн не ладились, а Шона выглядела чертовски привлекательной. Зак боялся, что проиграет эту битву.

Кэролайн поджидала в укромном уголке террасы. Он понимал, что она заслуживает объяснений. Она наблюдала за его приближением с любопытством и недоумением, одновременно обвиняя. К собственному отвращению, Зак осознал, что не может заставить себя распевать ей романтичные дифирамбы, чего она конечно же от него ожидает, даже из страха быть отвергнутым ради ее нынешнего любовника.


В экипаже Шона сидела не шелохнувшись, она оцепенела от гнева. Когда прошел первый шок, вызванный злыми словами, что они друг другу наговорили, ее с головой накрыло настоящее отчаяние. Как холодно и отстраненно он держался, какой суровостью сверкали его глаза, когда он голосом, лишенным эмоций, сообщал, чего ожидает от нее. Кровь снова закипела у нее в жилах. «Будь он проклят!» – яростно подумала она. Он что же, решил, что имеет право диктовать ей, как себя вести, в то время как сам станет наслаждаться жизнью в объятиях любовницы?

Не колеблясь больше ни секунды, Шона отдала распоряжение кучеру развернуть экипаж и возвращаться на бал.


Снова оказавшись в особняке, она первым делом разыскала тетю и поведала ей о встрече с Заком.

– Во время аукциона я была в комнате для игры в карты, но слышала о произошедшем. Все только об этом и говорят. А что лорд Харкот? – осторожно поинтересовалась Августа, сверкая глазами в ожидании захватывающих подробностей. – Как он отреагировал, увидев тебя? Что сказал?

– Он был удивлен.

– Еще бы ему не удивиться, он даже не подозревал, что ты в Лондоне!

Шона понимала, что таким образом тетя тактично задает ей вопрос, который невозможно оставить без ответа, – Верно, – ответила она, глядя ей прямо в глаза.

Августа молчала, терпеливо дожидаясь продолжения. Шона поведала ей все. О том, как сильно Зак был шокирован, узнав о законности их брака, и о том, что сама она потребовала развода.

– Ты хочешь расторгнуть брак?

Шона смущенно потупилась:

– Ну… да… нет… Я хочу сказать, не знаю, тетя Августа. Я вообще уже не понимаю, чего хочу.

Потягивая вино, Августа заметно расслабилась.

– Что ж, тогда все в порядке. На твоем месте я бы не стала переживать о том, какие обстоятельства способствовали браку. – Внезапно на ее умудренном опытом лице появилось сочувственное выражение. Она улыбнулась понимающей грустной улыбкой. – Ах, боже мой. Все это довольно шокирующе, но ты поступила правильно, вернувшись на бал.

– Да, хотя это и приведет Зака в ярость.

– Что? Разве можно разозлиться еще сильнее? А тебе я советую наслаждаться вечером, – решительно высказалась Августа. – Ты само очарование и красота. Ты будешь улыбаться и смеяться, только смотри не слишком увлекайся. Нужно заставить его чуточку ревновать. Просто следуй своим инстинктам, и не ошибешься. Увидишь, скоро он придет в ярость, но не сможет противостоять тебе.

Шону эти слова не убедили. Августа, конечно, обладает огромным влиянием и без зазрения совести заставляет окружающих подчиняться своей воле, но Зак совсем другое дело, особенно если всей своей мощью восстанет против нанесенного ему оскорбления.

– Тетя Августа, вы предлагаете мне соблазнить собственного мужа? – весело воскликнула Шона.

– Почему бы и нет? Передохни немного, выпей бокал вина, и сразу почувствуешь, что тебе по плечу любая задача. – Августа улыбнулась. – Будет забавно понаблюдать за тем, как он отреагирует, когда увидит, что ты наплевала на его запрет и вернулась на бал веселиться.


Зак совсем было собрался уезжать, когда встретил сэра Хамфри Сетона, своего давнего приятеля. Не обращая внимания на снующих людей, они провели несколько минут в дружеской беседе, обсуждая текущие политические события и общих знакомых.

Внезапно отвлекшись, Хамфри воскликнул:

– Великий боже! Что за изумительное создание танцует сейчас с лордом Баррингтоном? Эта женщина кажется нереальной.

Подняв голову, Зак посмотрел на кружащиеся пары и рассеянно поискал взглядом известного распутника Баррингтона и находящуюся в его объятиях леди. Увиденное поразило его, точно удар молнии. Оставалось лишь молча наблюдать. Все его предыдущие нежные мысли рассеялись, как туман поутру. Он чувствовал себя так, будто только что получил сильнейший удар под дых. Гнев буквально ослепил его. Обнаружив, что Шона ослушалась его самым вопиющим образом, стоило лишь отвернуться, Зак впервые в жизни испытал мощнейшее чувство ревности, застигшее его врасплох. И это ему совершенно не пришлось по душе.

Следующими словами он, не задумываясь о последствиях, определил свою судьбу.

– Это изумительное создание, как ты верно заметил, Хамфри, моя жена, – процедил он сквозь зубы. Если бы взглядом можно было испепелять, от Шоны осталась бы лишь горстка пепла. – Также могу заверить, что она совершенно реальна. Черт подери, какую игру она затеяла на этот раз?

Зак продолжал смотреть на Шону, которая точно магнит притягивала его взгляд. Все прочие пары слились в многоцветную мешанину тел. С тем же успехом они могли быть с Шоной наедине, разделенные опасной непреодолимой пропастью. Ее милое личико раскраснелось от танцев и шампанского, стройное аппетитное тело скользило по танцевальной площадке с изысканной грацией и элегантностью. Зак не сводил с нее глаз, не в силах поверить, что она вернулась, не известив, не спросив его разрешения. Как она осмелилась бросить ему вызов? Ослушаться?

Когда танец окончился, она зашагала под руку со своим партнером. Ее лицо было частично скрыто маской и веером, сама она, казалось, была всецело поглощена происходящим вокруг и намеренно избегала смотреть на Зака. С каждой минутой разъяряясь все больше, он наблюдал за тем, как Баррингтон подвел ее к даме, которая, должно быть, и являлась леди Франклин. Один за другим к ним подходили джентльмены, с единственной целью быть представленными Шоне. Зак решил, что, склоняясь над ее рукой, они слишком долго не отнимают губ.

Какого дьявола она задумала? На ее губах играет кокетливая улыбка, поразительные зеленые глаза поблескивают, привлекая еще больше долгих сладострастных взглядов и провоцируя неподобающие мысли. Зак отметил, что ни один из беспутных молодых повес не остался равнодушным к ее красоте. Зак снова ощутил укол ревности. Это чувство не приводило его в восторг. Наоборот, повышенное внимание, которое его молодая жена получала от доброй дюжины джентльменов, разбудило желание пустить в ход кулаки.

– Извини, старина Хамфри, – произнес он, сжимая пальцы. – Похоже, я единственный из присутствующих мужчин еще не танцевал со своей женой.


* * * | Несчастливый брак | Глава 8