home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



VII

Вопреки собственным ожиданиям, Лидия не без удовольствия легла в постель Авроры. Она очень устала. К тревогам и волнениям дня добавился обед в ресторанчике на улице Мейда-Вейл, во время которого Филип был обаятелен и очень внимателен. Конечно, только потому, что страшился надвигающегося одиночества. Выдержать это было труднее всего, Лидии очень хотелось бы думать, что Филип вполне доволен ее обществом, но она слишком хорошо знала, что этого быть не может. Во всяком случае, в его ленивом взгляде ничего прочесть было нельзя. Кончилось все тем, что полутемный зал, официанты в черных фраках, светильники под розовыми абажурами, белые скатерти на столиках, — все поплыло в каком-то туманном полусне.

Она простилась с Филипом у двери квартиры Авроры, дружелюбно, но сонно кивая в ответ на все его увещевания: не забудьте о цепочке на двери, о телефоне у постели, не вбивайте себе в голову всякие глупые идеи и не пытайтесь осуществить их без моего ведома, не выходите на улицу разыскивать эту старуху и немедленно звоните мне, если вас что-нибудь обеспокоит.

Наконец он ушел, не поцеловав ее на прощание. Она прислушивалась к замирающему звуку его шагов — он спускался по лестнице. Конечно, ничего неожиданного в таком его уходе не было — она и так знала, что ему не слишком хочется ее поцеловать.

Она лежала в постели Авроры и мысленно задавалась вопросом, где спит Аврора. Ей смутно рисовалась картина: Аврора где-то заперта, лежит на великолепной кровати, а вокруг — пыль, паутина…

А потом она и сама заснула и пробудилась только, услышав, как Аврора очень медленно поднимается по каменным ступеням и возится около своей двери, намереваясь войти.

Обнаружив, что дверь заперта — по-видимому, ключа у нее не было, — она начала стучать в почтовый ящик.

Побренчав немного (Лидия окончательно проснулась, села в постели и почувствовала, что ей трудно дышать), тот, кто находился за дверью, стал удаляться.

Лидия прислушалась к медленным осторожным шагам, посетитель, пройдя через площадку, подошел к лестнице. Остановился, спустился на несколько ступенек, снова остановился. И опять начал подниматься…

Быть может, это и есть та таинственная личность, у которой имеется ключ от квартиры Авроры? Но в таком случае ведет она себя как пьяная — не может отыскать замочную скважину, даже не в состоянии уяснить, есть ли у нее ключ.

Лидия поднялась и накинула на себя халат. Сделала она это в основном потому, что ей не хотелось, чтобы ее застали в постели в нейлоновой ночной рубашке. Пытаясь застегнуть пуговицы, она дрожала, но это потому, что как-то холодно стало. Опять кто-то начал возиться с крышкой, прикрывающей почтовую щель в двери. Невероятным усилием воли Лидия заставила себя подойти к выключателям и зажечь все лампы и светильники.

При ярком свете интерьер квартиры стал ясно виден и совсем не казался зловещим.

Теперь она уже чувствовала себя нормально, избавившись от кошмара. «Я нахожусь в квартире Авроры, — сказала она себе, — а за дверью кто-то, не то заблудившийся, не то потерявший ключ. Только и всего. Время, — бесстрастно констатировала она, — полночь, чуть-чуть позже. Есть ли это «неурочный час», о котором говорила Джун Берч? И означает ли это, что Джун сейчас крепко спит и, сколько ни кричи, ее не добудишься?»

Крышка на дверной щели для почты опять загромыхала. Лидия, изо всех сил сохраняя самообладание, вышла в прихожую. И тут она в самом деле чуть не закричала: она увидела в щели корявые, как-то странно укороченные пальцы.

Было в них что-то жалкое, беспомощное и очень зловещее. Но единственное, что она могла сделать, — это поднести ладонь к губам и не дать вырваться крику. Все равно ведь никто ей не поможет, даже Джун Берч.

Придется заставить себя открыть дверь, — это она понимала. Собравшись с духом, Лидия взялась за ручку двери.

И тут она услышала, как кто-то громким шепотом сказал в щель:

— Мисс Хоукинз! Я вижу свет. Я знаю, что вы тут. Пожалуйста, откройте и впустите меня.

Лидия распахнула дверь, и в квартире очутилась, чуть не упав при этом, пожилая женщина. Восстановив равновесие, она радостно засмеялась:

— А вот и вы, дорогая. Спасибо, что вы позволили мне застать вас дома. Надеюсь, я не слишком поздно явилась — иначе не могла.

Напряжение разом спало. Лидия как-то вдруг почувствовала, что непрочно стоит на ногах. Ей захотелось сесть. И в то же время почему-то захотелось смеяться. Гостья имела вид странный и несколько нелепый. Одета убого, почти нищенски, но при том и не думает как-то извиняться за свое довольно экстравагантное поведение. И все-таки было в этом существе что-то непонятно располагающее.

— Я не мисс Хоукинз, — сказала Лидия. — Я ее сестра. Но все равно, входите и объясните, что стряслось.

Женщина отшатнулась, увидев незнакомое ей лицо.

— Конечно, вы не мисс Хоукинз. Теперь я вижу. Как глупо с моей стороны! Я не знала, что у нее есть сестра. Она мне об этом не говорила. Странно.

— Что же странного в том, что она вам об этом не сказала?

Круглые голубые, выцветшие от старости глаза с детской открытостью смотрели на нее.

— Потому что, понимаете ли, мы постоянно говорили о сестрах. Всякий раз. Я свою сестру тоже потеряла.

— Очень вам сочувствую.

— Да нет, она не умерла. Потеряла не в этом смысле. Она попросту пропала. Выехала из своего отеля, не уведомив меня, и с тех пор не вернулась и ни разу мне не написала. А между тем я нахожусь в чрезвычайно бедственном положении.

Старушка слегка пошатнулась; Лидия бросилась к ней, поддерживая под руки, проводила в гостиную и усадила на кушетку.

— Вы вконец измотаны, мисс Уилберфорс. Ведь вы — мисс Уилберфорс, не правда ли? Я сейчас приготовлю вам чай.

Женщина разместилась между диванными подушками. Она была похожа на толстую старую бездомную кошку, благодарную за то, что ее приютили. Свою сумку, большую, черную, очень поношенную и набитую чем-то до отказа, хозяйка заботливо поставила рядом с собой.

— Чай — это было бы восхитительно. Да еще в такое странное для чаепития время. Но так вот сложились обстоятельства. Да, я Клара Уилберфорс. Как вы узнали?

— Догадалась. Дело в том, что я прочла ваше письмо, адресованное Авроре, потому что… — Лидия замялась, странное совпадение — две пропавшие сестры, — пронеслось у нее в голове. — Обозначает ли оно что-то существенное? — Потому что, — закончила она фразу, — я решила, что прочесть его необходимо. Вы сказали, что моя сестра до сих пор вам помогала.

— Да, морально она меня поддерживала и была очень со мной добра. Заверила, что Бландина вернется. Но она не вернулась, — вот в чем дело. Я не получила от нее ни словечка. Ни единого словечка.

Лидия сосредоточенно глядела на маленькое, круглое, потревоженное личико, похожее на розовое и сморщенное райское яблочко, как видно, всегда готовое расплыться в улыбке, но в данный момент скорбное и очень усталое. «Почему же, — вдруг подумала она, — Аврора, как утверждает Джун Берч, иногда отказывалась открывать ей дверь? Ведь не могла же она бояться такого вот крохотного существа. Впрочем, конечно, если гостья всегда являлась в подобный неурочный час, можно понять, что в конце концов Авроре это надоело».

— Вот приготовлю чай, и тогда мы с вами потолкуем. Вы сможете все мне рассказать, — сказала Лидия. Но, когда она вернулась в гостиную с чаем на подносе, ей стало смешно, и она ощутила к своей гостье почти нежное чувство: старушка уснула. Она уютно устроилась в своем гнезде из диванных подушек, голова свесилась на сторону, ветхое черное пальтишко подоткнуто со всех сторон, маленькая пухлая рука все еще крепко сжимает битком набитую сумку, а сама хозяйка спит, как дитя.

Лидия поставила поднос на столик и сходила в спальню за пледом, которым заботливо укрыла маленькую круглую фигурку. После этого она снова заперла дверь на цепочку, исключила всюду свет и спокойно возвратилась в постель.


Было уже совсем светло, когда она проснулась от того, что кто-то настойчиво теребил ее за плечо. Открыв глаза, она увидела сидящую физиономию мисс Уилберфорс.

— Дорогая! Почтальон пришел. Вам письмо. Мне, увы, ничего.

Лидия села и взяла из ее рук письмо. На вид оно походило на обычный конверт с рекламной листовкой.

— Но как вы можете ожидать, чтобы почтальон принес письмо вам? Вы ведь здесь не живете.

— Нет, конечно. Это я понимаю, но дело в том, что всякий раз, покидая свой дом, я оставляю указание — по какому адресу пересылать мою почту. И знаете, редко бывает, чтобы со мной не посчитались. У меня куча писем, — сказала она и похлопала рукой по сумке, объяснив тем самым, чем она так туго набита. — У меня широчайшая корреспонденция, — с гордостью добавила старушка.

— Надеюсь, вы хорошо спали, мисс Уилберфорс?

— Благодарю вас. Очень хорошо! Вы были очень добры, разрешив мне переночевать здесь. Вы не поверите, но иначе я очутилась бы в подъезде. Это в самом деле так. А может, даже и не в подъезде, а на кладбище. Квартирная хозяйка выставила меня на улицу. Откровенно говоря, мы с ней крупно поговорили. Я как раз собиралась вчера вечером все это вам объяснить, но вместе этого самым невежливым образом заснула. Но сейчас уже утро, и я могу от всего сердца вас поблагодарить.

Лидия мысленно прокрутила эту тираду, но ничего ценного из нее не вынесла.

— Давайте попьем кофейку, — беспомощно предложила она. — Или, может быть, вы предпочитаете чай? А потом вы обязательно должны рассказать мне всю вашу историю с начала и до конца.

Рассказ оказался весьма странным, и когда гостья его закончила, сердце у Лидии колотилось как сумасшедшее. Ведь ей предстояло в скором времени позвонить Арманду Валлетту, а между тем она была охвачена каким-то глупым, необъяснимым страхом.

Зазвонил телефон. Оказалось, это Миллисент. Она спросила, нет ли у Лидии каких-либо новостей, и начала подробно рассказывать о том, в какое неудобное положение поставлены они с Джефри и как они страдают. Приходится объясняться со священником, убирать с глаз долой приданое Авроры, волноваться. Никаких писем больше не было, и они по-прежнему как в лесу.

Лидия объяснила, что она и Филип тоже до сих пор ничего не знают. Однако она не упомянула о своей гостье. Рассказать, как та здесь очутилась, было вообще сложной задачей, да еще по телефону и так, чтобы Миллисент поняла все правильно. В общем, пожалуй, лучше будет, если Миллисент и Джефри какое-то время останутся в неведении.

Вот Филип — это дело другое. Стоило ему позвонить и заговорить с ней (она почувствовала — он рад слышать ее голос), как тяжкий страх, сдавивший ее душу, несколько отступил. Она заглянула в кухню, убедилась, что мисс Уилберфорс занята полезным делом — моет посуду, убирает, и после этого начала свой рассказ.

— Видите ли, ее сестра, Бландина, всегда выплачивала ей определенную сумму на расходы. Никаких других средств у нее нет. Бландина, по-видимому, была очень богата и не разрешала мисс Уилберфорс ходатайствовать о пенсии. Конечно, сейчас она может это сделать, но на это требуется время, да и вообще — разве мыслимо жить и платить за квартиру на пенсию по старости?

— Не отвлекайтесь от главного, — напомнил ей Филип.

— Да, так вот, главное состоит в следующем: в один прекрасный день деньги от Бландины не поступили (она всегда досылала их наличными, обычным почтовым переводом, потому что так было проще для мисс Уилберфорс). А когда мисс Уилберфорс пришла в отель, где жила сестра — он находится в районе Бэйсуотер, она может точно указать, где именно, — ей сообщили, что ее сестра уехала несколько дней назад, захватив свои вещи. Она сказала, что не знает, когда вернется и вернется ли вообще.

— Ни словом не уведомив мисс Уилберфорс?

— Ни единым словом. Впрочем, она говорит, что это ее не удивляет, потому что они с сестрой никогда не ладили. Мисс Уилберфорс всегда была бестолковой, совершала глупые поступки, и Бландина, удачно вышедшая замуж, презирала ее и стыдилась, что у нее такая сестрица. Регулярное пособие она выплачивала мисс Уилберфорс обычным денежным переводом по соображениям родственного долга. При этом было оговорено, что мисс Уилберфорс не должна ни при каких обстоятельствах вторгаться в жизнь Бландины.

— И что дальше? — спросил Филип.

— После того как пособие не поступило в течение двух недель, мисс Уилберфорс припомнила имя поверенного Бландины и отправилась к нему.

— Это, конечно, Арманд Виллетт?

— Совершенно верно. Однако повидать мистера Виллетта ей ни разу не удалось. Она видела только Аврору. Это было не далее как на прошлой неделе, — по-видимому, мистер Виллетт был в отлучке или вообще по какой-то причине недосягаем. Аврора пообещала поговорить с ним относительно мисс Уилберфорс и выяснить, что можно сделать. В прошлом их фирма действительно вела имущественные дела Бландины, но в настоящий момент ими не занимается. Во всяком случае, так обстояли дела на прошлой неделе. А потом Аврора уехала, ничего для нее не сделав, а с мистером Виллеттом ей по-прежнему не удавалось увидеться. В конце концов она пришла в отчаяние. Если бы она не застала здесь меня, она собиралась обратиться в полицию.

— А где она сейчас?

— В кухне. Дверь туда закрыта, она не услышит. Да и вообще она живет в каком-то своем мире.

— У нее не все дома?

— Да, но при этом она очень симпатичная. Противная квартирная хозяйка предупредила ее, чтобы она освободила свою комнату к восьми часам вчерашнего дня. Поэтому она отправилась сюда и прошла пешком все расстояние от района Баттерси на южном берегу Темзы. Она была вконец измотана и заснула тут же, на диване. Не представляю, как могла Аврора уехать, не сказав о ней ни слова.

— А откуда вы знаете, что уехала, ничего не сказав? Вероятно, Аврора поставила в известность этого самого Виллетта, но он и ухом не повел. Старухи, не имеющие гроша за душой, могут быть для поверенного попросту докучливым раздражителем, в особенности если он и в самом деле больше не занимается делами Бландины.

— Филип!

— Да?

— Вы думаете, та заметка в газете о неопознанном… — Она прикрыла трубку рукой, так, чтобы мисс Уилберфорс ни в коем случае не могла расслышать, что она говорит. Но, почувствовав, что договорить фразу она просто не в состоянии, Лидия произнесла: — Это была та самая газета, которую разорвала Аврора.

— Гм-м-м.

— Значит, вы не говорите ни да, ни нет. Ну ладно. Вероятно, ни вы, ни я категорически это утверждать не можем. Но как только откроется контора мистера Виллетта, я ему позвоню.

— И что вы ему скажете?

— Я попрошу разрешения прийти к нему, чтобы переговорить по важному вопросу. Сообщу, что я — сестра Авроры. Он меня примет, — закончила она уверенным тоном.

— А что, если он в этот момент находится с Авророй в Эдинбурге? — медленно проговорил Филип.

— Да, конечно. Я об этом думала. Я буду настаивать на том, что мне необходимо связаться с ним и в таком случае. Его секретарь наверняка будет знать, как это осуществить. Филип, приходите сюда как можно скорее.


Мисс Уилберфорс заявила, что она очарована Филипом. Кокетливо пригладив свои непокорные седые волосы, она многозначительно добавила:

— Ах, не надо мне служить помехой влюбленным. Вам совершенно ни к чему, чтобы тут болталась старуха.

К великой своей досаде, Лидия почувствовала, что краснеет. Филип улыбнулся своей медлительной улыбкой, выводившей ее из себя, и сказал:

— Очень рады, что вы здесь. Мы хотели с вами встретиться.

— В самом деле? Как это мило с вашей стороны! Ваша Лидия необыкновенно добра. Она ни словом не упрекнула меня за то, что я появилась в столь поздний час. Я просто в ужас пришла, когда узнала, что это произошло после полуночи. Мне понадобилось гораздо больше времени, чем я рассчитывала, чтобы пересечь Баттерси-парк. И я ни от кого не пряталась и никого не обманывала.

— Я сейчас позвоню, — сказала Лидия, обращаясь к Филипу. — Поговорите несколько минут с мисс Уилберфорс.

Однако, несмотря на успокаивающее журчание дружелюбной беседы в гостиной, Лидия почувствовала, как дрожит ее рука, пока она набирала номер. «С какой стати тебе так нелепо нервничать от того, что услышишь голос человека, которого никогда в глаза не видела?» — спросила она себя.

На звонок ответил бодрый женский голос.

Лидия постаралась скрыть дрожь в своем голосе.

— Извините, пожалуйста, можно мне переговорить с мистером Виллеттом?

— Кто его спрашивает?

— Мисс Диринг. Возможно, он меня не знает, можете ему сказать, что я — сводная сестра Авроры Хоукинз.

— Подождите минуточку.

Филип высунул в прихожую голову. Лидия подняла вверх скрещенные пальцы — знак того, что ей повезло.

— Он там! — прошептала она.

Филип снова исчез, а бодрый голос сказал ей в ухо:

— Сожалею, мисс Диринг, но мистер Виллетт сейчас занят — у него клиент. Может, вы хотите что-нибудь ему передать или он может позже вам позвонить?

«Увиливает? — подумала Лидия. — Но почему? По крайней мере он с Авророй не в Эдинбурге или где-нибудь еще». Почувствовала ли она в связи с этим облегчение? Она и сама не могла ответить на этот вопрос. Необходимо точно выяснить для себя, как он реагирует на ее обращение к нему, — решила она.

— Вообще-то говоря, я бы хотела, если можно, увидеться с ним. Мне хочется поговорить с моей сестрой, которая, я опасаюсь, возможно, попала в беду. А кроме того, здесь у меня находится сестра его старой клиентки, мисс Клара Уилберфорс. Ее сестра — миссис Бландина Пакстон. Пожалуйста, скажите ему, что оба вопроса, которые надо обсудить, требуют неотложного решения.

Ей снова пришлось ждать, как показалось, бесконечно долго. Наконец голос возвратился.

— Мистер Виллетт мог бы увидеться с вами сегодня, мисс Диринг. В два тридцать. Удобно вам прийти в такое время?


Контора находилась на втором этаже высокого, узкого, потемневшего от времени дома неподалеку от Блумзбери-сквер. Лидия поднялась по лестнице, крытой линолеумом, и, дойдя до нужного этажа, едва перевела дух — не потому что это было слишком трудно физически, а потому что у нее бешено колотилось сердце.

Может, она преувеличивает роль Арманда Виллетта в тайне Авроры? Возможно, ей просто показалось, что Аврора скрывает что-то еще, помимо своей привязанности к нему? Он ли тот человек, у которого есть ключ от квартиры Авроры? И какую роль во всем этом играет Клара Уилберфорс? Скоро она все узнает.

Было ровно два тридцать, и через несколько мгновений она встретится с Армандом лицом к лицу.

Нервничать нечего, так как поблизости прогуливается Филип, сразу же за углом. Он хотел пойти с ней вместе, но Лидия категорически воспротивилась. Если она будет одна, Арманд скорее будет говорить откровенно. Да и вообще, — спрашивала она Филипа, — что может с ней случиться среди дня в конторе респектабельного юриста?

— Если, конечно, он респектабельный, — возразил Филип и добавил, что, если Лидия не спустится через полчаса вниз, он поднимется наверх.

Это очень ее подбадривало, и она чувствовала себя прямо-таки счастливой. Разумеется, она всего лишь нервничает, не более того, тем не менее почему-то утешителен был сам факт, что Филип выступает в роли ее защитника.

В маленькой приемной никого не было. Лидия стояла возле конторки и смотрела поверх нее на письменный стол, на котором помещалась пишущая машинка под пластмассовой крышкой.

Владелица бодрого секретарского голоса наверняка еще не вернулась после ленча, хотя странно, что, уходя на какой-нибудь час, она надевает на свою машинку чехол.

Однако кто-то все же услыхал, что она вошла, ибо одна из внутренних дверей открылась и появился какой-то мужчина.

Он направился прямо к ней с приветственно вытянутой рукой.

— Я полагаю, вы — мисс Диринг. Сестра Авроры. Очень рад. Заходите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Человек был пожилой, среднего роста, довольно тучный, седой, с очень румяными щеками. Глаза большие, круглые, светло-голубые, а на носу очки в роговой оправе. Типичный бизнесмен. Таких, как он, буквально миллионы. Внешность ничем не примечательная, а потому трудно запоминающаяся.

У Лидии сразу начали подкашиваться ноги — это случалось с ней всякий раз, когда внезапно спадало внутреннее напряжение. Осторожно обогнув конторку, она подошла к двери, которую мужчина распахнул перед ней.

— Вы — мистер Виллетт? — спросила она, не в силах полностью подавить нотку удивления в своем голосе.

— Да. Арманд Виллетт. Садитесь, пожалуйста, мисс Диринг, и расскажите мне, что стряслось. Моя секретарша изложила мне какую-то бессвязную историю: нечто загадочное насчет Авроры и что-то непонятное про некую старую женщину. Давайте начнем с Авроры, потерять которую, должен признаться, мне было страшно жаль. Насколько я понял, когда она от меня уходила, она собиралась выйти замуж.

Лидия кивнула. Ничего необычного. Впрочем, не совсем, вели присмотреться к мистеру Виллетту повнимательнее. У него была манера упираться подбородком куда-то в собственную шею и поглядывать на собеседника поверх очков, так что видны были только белки его глаз. От этого взгляд его становился чуть ли не заговорщическим и зловещим, что не вязалось с его спокойным видом — руки сложены, туловище неподвижно.

— Аврора действительно собиралась замуж, — подтвердила Лидия. — Насколько мы знаем, она вышла замуж, но произошло это не у нас дома, как ожидалось. И вышла она не за того человека, с которым была помолвлена.

— Боже милостивый! — воскликнул мистер Виллетт, и глаза его еще более округлились. — Это что-то из ряда вон! За кого же, в таком случае, она вышла?

Лидия разгладила перчатки на руках:

— Мы не знаем. По всей видимости, она совершила тайный побег перед самым венчанием… — Помолчав немного, она добавила: — По правде говоря, мы надеялись, что вы можете нам помочь.

— Я? Охотно, моя дорогая мисс Диринг. Но в чем именно? Вы хотите, чтобы я добился признания этого необычного брака недействительным? Вы, можно предположить, на стороне обманутого жениха?

Лидии не понравился огонек, сверкнувший в его глазах, и его довольно коварная улыбка — как если бы втайне он получал удовольствие от такого неожиданного оборота событий.

— Мы просто хотим знать правду, — коротко ответила Лидия.

— Да, разумеется. Вполне понятно. Мне и самому хотелось бы узнать правду. Тайный побег? Гм… Аврора была очень привлекательна. Она не только прекрасно справлялась со своими обязанностями, но и была украшением моей конторы. Но о ее личной жизни я ничего не знал. Решительно ничего, мисс Диринг. — В его голосе невольно прозвучала нотка мечтательного сожаления. Он слегка вздохнул и вдруг стал казаться не просто пожилым, а совсем старым, тучным и довольно малоинтересным человеком, — этот юрист, сидящий в своей конторе в окружении карточек и юридических справочников в кожаных переплетах.

Значит, это и есть Аврорин Арманд! Лидии все еще как-то не верилось.

— Вы сделали ей прекрасный подарок, — пробормотала она. — Золотой фермуар.

— А, вы про это! (Показалось ей, что он слегка замялся?) Однако получается, что подарил не к той свадьбе, которая в действительности свершилась.

Никакой особенно выраженной реакции Лидия не заметила. «Но странно, — подумалось ей, — что вот такой человек способен был выбрать столь изысканный и оригинальный подарок».

— Если вы просите у меня совета, мисс Диринг, то, по-моему, ничего сделать вы не можете, — остается только ждать возвращения Авроры. И она не из тех, кто спокойно сносит всяческие упреки и наставления. Так что лучше посоветуйте отвергнутому жениху подыскать себе другую девушку.

— Вы действительно ничего не можете мне сообщить, мистер Виллетт? — спросила Лидия.

Перегнувшись через стол, он доверительным тоном спросил:

— А что, по-вашему, я мог сообщить, мисс Диринг?

Лидия пришла в замешательство.

— Я… по правде сказать, не знаю. Но за последние годы вы видели Аврору чаще, чем мы. Понимаете, я ведь ей всего лишь сводная сестра. И к тому же она поссорилась с моими родителями. Собственно говоря, мы потеряли друг с другом связь.

— Любит драматические жесты, да? Ей бы следовало быть на сцене. Все ясно. Ну а теперь — что там за история с какой-то старой женщиной? Какое отношение она имеет к Авpope?

— Это некая мисс Клара Уилберфорс, — сказала Лидия, внимательно наблюдая за ним.

— Слушаю. Кто же она такая?

— Вы не знаете? Никогда не слышали ее имени?

— А должен был слышать? — Его густые брови изогнулись вверх. — Это что — перекрестный допрос, мисс Диринг?

— Конечно нет. Просто я думала, что вам Аврора рассказала бы про нее. Она в очень бедственном положении, потому что, как ни странно, ее сестра, по-видимому, тоже исчезла, хотя в ее случае это не побег из-под венца. Помимо того, что исчезновение сестры огорчило мисс Уилберфорс, судя по всему, она получала от сестры еженедельное пособие, а теперь получать перестала.

— Так, — сказал мистер Виллетт, — продолжайте.

— Это все. Ее выставили из комнаты за невзнос квартирной платы, и она пришла ко мне, вернее в квартиру Авроры. Если мы ничего не сможем для нее сделать, она собирается обратиться в полицию.

Мистер Виллетт сложил кончики пальцев:

— Все это очень странно и интересно, мисс Диринг, но, собственно, какое отношение это имеет ко мне? Чем я тут могу помочь?

— Аврора ничего вам не говорила? Она обещала мисс Уилберфорс, что скажет.

— Ни слова не говорила. А что она должна была сказать?

— Дело в том, что мисс Уилберфорс приходила сюда, в вашу контору, и хотела с вами увидеться, потому что в свое время вы вели дела ее сестры. Она думала, что вы, возможно, что-то знаете о ее местонахождении. Вы были тогда заняты, но, по-видимому, Аврора пообещала ей сообщить вам об этом.

— В таком случае, боюсь, что ваша красивая сестра была целиком сосредоточена на своих личных делах. Пожалуй, картина чуточку прояснится, мисс Диринг, если вы сможете назвать мне имя таинственно исчезнувшей сестры мисс Уилберфорс.

— У нее странное имя — Бландина. Миссис Бландина Пакстон.

Мистер Виллетт так внезапно вскочил, что Лидия вздрогнула.

— У меня слов нет — до чего же поразительно! Это же моя тетя Бландина!

— Ваша тетя?

— Да, вот именно. Не так давно я отвез ее в мой загородный дом. Ей нездоровилось. Мне кое-как удалось уговорить ее покинуть этот паршивый отель, где она прожила много лет. Бог ты мой, я никогда не знал, что у нее есть сестра, и притом сестра, материально зависимая от нее.

Лидия попыталась разобраться в создавшейся путанице:

— Простите меня, мистер Виллетт, но если Бландина, то есть миссис Пакстон, — ваша тетка, выходит, что и мисс Уилберфорс приходится вам теткой?

— Вовсе нет. Тетя Бландина мне не кровная родня. Она жена моего дяди Пакстона, умершего много лет назад. Моя мать была с ней очень дружна, и наша семья всегда очень ее любила. Но о том, что у нее есть сестра, мы не имели понятия — хотите верьте, хотите нет.

— Я думаю, мисс Клара была чем-то вроде «черной овцы» в своем семействе.

— Наверняка. Забавно! Ну что ж. Век живи — век учись. Человеческая натура — сложная штука! Ведь я много лет занимался делами тети Бландины, но она ни разу даже не заикнулась о сестре. Я считаю своим долгом что-нибудь сделать для этой бедолаги. Что она собой представляет?

— Очень славная, но с головой у нее не все в порядке.

— Тогда понятно, что именно следует сделать. Ей надо переехать ко мне, за город, и поселиться вместе с тетей Бландиной.

На лице его появилось почти благосклонное выражение. Почти. Глаза можно было бы назвать добрыми, если бы они не бегали так из стороны в сторону. Но, конечно, это был поступок доброго человека — вот так, с ходу, предложить идеальное решение всех проблем мисс Уилберфорс.

— О! Это просто замечательная идея!

— Так ведь она напрашивается сама собой. Она у вас живет?

Лидия кивнула:

— Она явилась вчера, поздно ночью. Она думала, что идет к Авроре. Я не пойму…

— Не ругайте свою сестру, дорогая, — успокаивающим тоном прервал ее мистер Виллетт. — Подождите, — ведь и для вас такой счастливый день настанет.

Лидия не показала вида, но внутренне ее передернуло от этого пусть не явного, но все же фальшивого «благодушия».

— Если для нее этот день был счастливым, — пробормотала она.

— Да, ну что тут скажешь — озорница заслуживает того, чтобы ее как следует отшлепали, — верно? — Он громко рассмеялся. Лицо у него было красное, добродушное; большие бледно-голубые глаза ходили ходуном.

Нет, у Авроры, такой изысканной и брезгливой, не могло быть двух мнений о подобном человеке. Это просто некий конгломерат — «Арманд и его тетушки» — скучное сборище старых людей. А ведь в ее голосе, когда она упоминала о нем, было столько ласки… Настолько все было ясно…

— Простите, мисс Диринг, но у меня через несколько минут назначена другая встреча. Как бы вы отнеслись, если бы и сегодня вечером заглянул к вам на квартиру и повидался с мисс Уилберфорс? Вы, кажется, сказали, ее зовут Клара — значит, с тетей Кларой. У меня много теток, мисс Диринг. Почти вся моя личная жизнь отдана им. Что поделаешь, так получилось. Нельзя же предоставить им умирать в одиночестве, без всякой заботы и ухода. В общем, если с тетей Кларой можно о чем-нибудь договориться, мы отвезем ее в «Гринхилл» завтра или послезавтра. Дом большой, места в нем сколько угодно. И я уверен, что тетю Бландину удастся убедить простить ее сестру за те качества, которые сделали ее ««черной овцой», — тут он снова громко рассмеялся, — и получить удовольствие от совместной жизни с ней.

— Сегодня вечером? Около восьми? — спросила Лидия.

— Отлично. Приду с удовольствием. Пожалуйста, запишите мне адрес. Я теперь не доверяю своей памяти. Очень рад был с вами познакомиться, мисс Диринг. И мне будет очень интересно узнать об Авроре, когда о ней будут получены известия. Вы могли бы…

— Да, я могу выйти сама, не провожайте меня.

— Хорошо. Значит, сегодня в восемь. Скажите тете Кларе, чтобы она надела свой лучший туалет по случаю встречи со своим давно потерянным племянником.

Как ни странно, когда Лидия вышла из кабинета, в приемной по-прежнему никого не было. Стол секретаря аккуратно прибран. Машинка накрыта чехлом.

— У моего секретаря вторая половина дня свободна, — крикнул ей вслед Арманд Виллетт, словно он каким-то непостижимым образом читал ее мысли. — На свадьбу пошла. Вам это может показаться забавным совпадением!

Пока Лидия спускалась по лестнице, ее преследовал его громкий смех.


Однако, оставшись один, человек в кабинете быстро закрыл дверь, а потом начал вытирать покрывшийся испариной лоб.

— Теперь можете выходить, — сказал он измученным голосом. Дверь маленькой ванной комнаты позади него медленно открылась.


предыдущая глава | Спящая невеста | cледующая глава