home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



II

Письмо Миллисент застало Лидию в Париже. Лидия только что потеряла место. Обучать двух страшно избалованных и строптивых французских деток английскому — было одно дело, а вот отбиваться от приставаний их папаши — совсем другое. Даже возможность провести лето в Париже и побывать во всех любимых ею местах не оправдывала такого оборота дел. А кроме того, самодовольному папаше не понравилось, что он получил от ворот поворот. Он был удивлен и рассержен, особенно тем, что его отвергла некрасивая английская мисс, которой его внимание должно было бы польстить. Словом, стало очевидно, что ее пребывание в доме на Авеню Матиньон будет весьма кратковременным.

В результате она, как всегда, поступила под влиянием момента, заявила мамаше, толстой и дородной мадам Бертран, что уходит и, невзирая на негодующие визгливые протесты, в тот же день покинула их дом.

Смутно она подумывала о том, чтобы приискать себе другую работу в Париже, но письмо Миллисент, прибывшее в тот самый момент, когда она натянуто прощалась с бывшими хозяевами, перевернуло все ее планы.

Ей трудно было поверить в то, что она читала:

«Дорогая Лидия!

Ты должна, как только получишь это письмо, устроить так, чтобы иметь возможность немедленно приехать домой. Ибо как ты думаешь, что случилось? Аврора написала нам, сообщила, что вышла замуж и хочет приехать домой, чтобы венчаться здесь. Нечего и говорить тебе о том, как я счастлива — я даже думать связно не могу, не только излагать свои мысли. Ведь как-никак речь идет о свадьбе, и притом она состоится вот-вот!

Аврора, бедняжка моя милая, говорит: ссориться с отчимом и оставаться в этой враждебной позиции можно себе позволить, когда живешь обычной, повседневной жизнью, но когда собираешься вступить в брак, семья становится человеку необходимой. Поэтому она просит в письме прощения за свое поведение, хотя не она одна виновата в том, что сложилось все так: с Джефри тоже бывает иной раз далеко не просто ладить.

Можешь себе представить, в какой круговорот я попала. Церемонию надо провести как можно скорее. Аврора уходит с работы — так я и не знаю, где она работала (в письме вообще не содержится никакой чисто фактической информации, если не считать ее домашнего адреса: Радлет Лейн, дом 5, NW 8), — и приезжает сюда в четверг. Я уже виделась со священником и договорилась относительно церковной церемонии. К счастью, в этом месяце свадеб очень мало, так что нам предоставляется несколько дней на выбор. Но Аврора предупреждает — никаких гостей, только члены семьи.

Так что, Лидия, дорогая, ты должна приехать домой немедленно. Если французское семейство, у которого ты работаешь, не даст тебе кратковременный отпуск, откажись от места. Ты без труда найдешь другое, и потом: почему обязательно надо, чтобы это было в Париже?

Я привожу в порядок комнату Авроры, освежаю там все, стараюсь сделать ее как можно уютнее. Твой папа вне себя — иначе просто не знаю, как назвать его состояние. Бедняжка — у него комплекс вины из-за того, что он не смог в свое время поладить с Авророй. Как будто кто другой на его месте мог бы! У нее и в самом деле бывают периоды невыносимо скверного настроения, а кроме того, она всегда была страшно возмущена тем, что я вышла замуж за твоего отца.

Но теперь, как видишь, все прощено, и мы так счастливы! Пожалуйста, приезжай немедленно. Столько дел надо переделать. Но до чего же все это изумительно хорошо, просто божественно! Ты согласна?

Крепко целую

Милиссент.

P.S. Какое же я нелепое существо! Я ведь не сообщила тебе, за кого Аврора выходит замуж. Она пишет о нем очень мало. Зовут его Филип Нэш; он только что вернулся в Англию из какой-то далекой экспедиции. Кроме того, он художник, так что жизнь у Авроры будет очень разнообразной, а это, я думаю, должно быть ей по душе. Еще раз целую. Пожалуйста, вылетай ближайшим рейсом, а если у тебя нет денег на самолет, то приезжай на пароме, хотя я уверена, что Джефри оплатил бы твой проезд, если у тебя самой денег не хватает.

М.»


В чем Миллисент, ее словоохотливой, доброй и рассеянно-забывчивой мачехе, никак не откажешь — это в умении болтать на бумаге. При этом ее письменные пассажи можно было истолковывать самым различным образом — точно так же, как и ее оживленную путаную речь. Миляга она, но иной раз может вывести из себя, так что не приходится особенно удивляться тому, что Аврора, сдержанная и необщительная, начала в конце концов находить общество родной матери почти столь же несносным, как и общество новообретенного пуритански-чопорного и непреклонного отчима.

Лидия горячо любила их обоих. Она понимала своего отца, его строгую принципиальность и невероятную застенчивость, и хотя сама она была всего лишь грудным ребенком, когда ее собственная мать умерла, а когда отец решил жениться вторично, ей было только двенадцать лет, Миллисент со своей добросердечной говорливостью приняла ее так тепло, что она прониклась к ней благодарностью и получала удовольствие от общения с ней.

Что касается Авроры, сводной, а в сущности вообще неродной сестры, которая была на три года старше ее, то ею Лидия восхищалась и очень старалась не нее походить. Аврора временами проявляла к ней небрежную снисходительность, но по большей части равнодушие. Лидия в то время не понимала, что Аврора недовольна тем, что для матери мир уже не сосредоточивался на ней одной, но в детские годы, да и потом она ощущала враждебность, исходившую от старшей сестры. В конце концов, когда Авроре исполнился двадцать один год и она заявила, что уходит из дома и будет жить в Лондоне и что больше уже не вернется — разве что иногда на уик-энд, — трудно было не почувствовать облегчения.

— Аврора пошла в своего отца, — чуть не плача сказала Миллисент. — Он, когда сердился, тоже выкидывал вот этакие эффектные номера. Но ничего, это у нее пройдет. Ведь, как-никак, она моя дочь, хоть я ее и не понимаю.

Аврора время от времени писала им, несколько раз звонила по телефону. Никаких сведений о своей личной жизни она не сообщала, а обещание приезжать иногда на уик-энд так ни разу и не привела в исполнение. Лидия понимала, что ее отец, Джефри, страшно тяжело все это переживает, тем не менее он заявил: Аврора — девушка совершеннолетняя, и если она хочет жить ни от кого не завися, так, как ей нравится, полностью отгородившись от семьи, что тут поделаешь?!

Миллисент вынуждена была с этим согласиться, но ее сентиментальной, экспансивной натуре необходимо было как-то изливать переполнявшие душу чувства, и она нашла для себя отдушину в лице Лидии. Они сблизились. Накручивая на палец прямые волосы Лидии, Миллисент говорила бывало: «Конечно, у тебя нет такой внешности, как у Авроры, и все-таки ты чудесный ребенок. С годами похорошеешь. Да и вообще кроме неприятности красота ничего не приносит».

Но никто тогда не знал, уж не будет ли олицетворением этой неприятности тот мужчина, за которого Аврора решит выйти замуж.

Постепенно Лидия, поглощенная собственными делами и заботами, стала меньше тосковать по Авроре. Она чувствовала, что в доме не стало центра, вечно рождавшего циклоны, и первоначальное потрясение, пережитое ею в связи с уходом сестры, сменилось острым желанием знать, чем же все-таки Аврора занимается. «Когда-нибудь, — говорила она себе, — обязательно это выясню».

И вот, похоже, тайна наконец-то раскроется. Как выражалась Миллисент, это было «крайне волнующе». Лидия мысленно поблагодарила месье Бертрана за его приемчики, заставившие ее принять все необходимые меры для ухода из их семейства. Без всяких помех она кинулась на вокзал Гар дю Нор, чтобы уехать с первым же паромом, пересекающим Ла-Манш.

Миллисент рассудила правильно: ей не по карману было лететь на самолете, но, поскольку вещи ее уже упакованы и время отъезда определено, получалось, что и на пароме она прибудет почти так же скоро, как если бы вылетела самолетом.

«Интересно, — думала Лидия, совершенно так же, как Миллисент, возвращаясь мысленно к избраннику Авроры, — что собой представляет этот человек, за которого Аврора собирается выйти замуж?»

Прибыв в Лондон, Лидия убедилась, что у нее остается порядочно времени до отправления поезда, который доставит ее домой. «Я знаю, что я сделаю, — подумала девушка». Ведь Миллисент в письме дала ей адрес сестры. Можно съездить к Авроре — а вдруг она еще у себя? Здорово будет вот так неожиданно нагрянуть к ней и попробовать восстановить их прежние отношения без того, чтобы Миллисент все время торчала около них, ни на минуту не закрывая рта. Интересно, как-то теперь выглядит Аврора? Сохранила ли она свою волнующую красоту жгучей брюнетки? И как она оценит внешность Лидии, которой стукнуло уже двадцать два?

Особенно высокой оценки, конечно, ждать не приходится, — признавалась себе мысленно Лидия, которой было совершенно чуждо всякое самодовольство. Даже месье Бертран, при всей пылкости своих любовных «авансов», дал ей понять, что не считает ее такой уж неслыханной красавицей. Правда, месье Бартран вообще имел слабость к женщинам с пышными формами, и, конечно, Лидия с ее довольно тощим телом и лицом, на котором бросались в глаза высокие скулы, была для него, как говорится, типичное не то, — но что поделаешь, у него не было выбора. По правде сказать, теперь, задним числом, все это начинало казаться довольно забавным. Когда выберется свободный часок, она расскажет об этой истории Авроре.

Если Аврора еще в Лондоне, они смогут отправиться в Липхэм вместе и по дороге расскажут друг другу, что с ними происходило за то время, что они не виделись.

Жилой дом на улице Сент-Джон Вуд был далеко не шикарным. Вид у него был достаточно респектабельный, но запущенный и обветшалый. Лидия взбежала по каменной лестнице, нетерпеливо шагая через две ступеньки. Как все-таки хорошо, думала она на ходу, что Авроре не придется прожить в столь убогой обстановке всю свою жизнь. И все-таки, надо надеяться, на полчасика-то она там задержалась — очень хотелось ее застать.

Оказалось, однако, что надеялась она зря, на звонок Лидии дверь никто не открыл. Глупо, конечно, но она почувствовала сильное разочарование.

Ну ничего, зато Аврора наверняка уже дома, так что через два-три часа они увидятся.

А как бы замечательно было сначала встретиться вот так вдвоем, без посредников. Безуспешно пытаясь убедить себя, что не так уж она на самом деле разочарована, Лидия подергала ручку двери.

К величайшему ее удивлению, дверь открылась. Она не была заперта.

Так выходит, Аврора еще тут!

— Аврора! Можно мне войти? Это я, Лидия!

Она вошла в маленькую прихожую и прислушалась. Из квартиры не доносилось ни звука. Сквозь полуоткрытый дверной проем видна была гостиная. Лидия вошла и обратила внимание на то, что все следы пребывания здесь бывшего хозяина отсутствовали, шторы на окнах задернуты, легкий беспорядок, возникший при упаковке чемоданов, так и остался — не было смысла наводить лоск и глянец. Пепельница полна окурков, невымытая чашка недопитого чая, стол покрыт легким налетом пыли. Кроме того, на нем лежит изодранная газета, которую кто-то пытался восстановить, собрав и сложив клочки.

«Странно как», — подумала Лидия и рассеянно поглядела, что это за газета. Оказалось, «Дейли Рипортер» от третьего апреля. Лидия запомнила название газеты и дату. «Спрошу потом Аврору, что она пыталась там найти», — подумала Лидия.

— Аврора! — снова окликнула она довольно неуверенным голосом.

Спальня тоже была пуста. Комнатушка узенькая, но красиво обставленная. Женственная натура Авроры чувствовалась в меблировке. Но нынешний вид комнаты красноречиво свидетельствовал и о том, что хозяйки дома нет: кровать застелена без простынь, гардероб совершенно пуст.

Такая же картина была и в кухне. Аккуратные шкафчики, пустой холодильник, симпатичная, но дешевая посуда, стены выкрашены в яркий цвет — явно самой Авророй. Вся квартира давала ясное представление о ее владелице — молодой женщине, любящей порядок и чистоту, живущей в одиночестве и пытающейся по возможности скрасить довольно унылую обстановку.

Собственно говоря, было только две несколько странных и обращающих на себя внимание детали — незапертая дверь и изорванная газета, разложенная на столе.

И еще какое-то смутное ощущение горя — оно было как бы разлито в атмосфере.

«Вот уж чистейшая фантазия», — мысленно одернула себя Лидия. Ей пришло это в голову единственно потому, что она сама ощутила разочарование, опоздав и не застав Аврору дома. Пустая квартира, как ни странно, всегда кажется какой-то покинутой, заброшенной. «Пойду позвоню в квартиру соседки, живущей этажом ниже, — подумала Лидия, — может, она что-нибудь знает».

На ее звонок ей открыла дверь моложавая женщина с лимонного цвета волосами, накрученными на бигуди, и унылым лицом. Однако, когда Лидия представилась, физиономия женщины преобразилась. Она крайне оживилась, и Лидия поняла, что ее собеседницу больше всего на свете интересует чужая жизнь и она, как видно, усматривает в примирении Авроры с родными что-то вроде эпизода в литературном произведении.

— Подумать только! Вы — сестра Авроры! Но ведь вы ничуточки на нее не похожи.

— Вы правы. Не похожа.

— О! Я вовсе не хочу сказать, что у вас внешность непривлекательная, но Аврора — настоящая красотка, — вы согласны? Я всегда удивлялась, почему до сих пор не нашелся мужчина, который попросту вцепился бы в нее. Насколько я знаю, ей уже двадцать пять. Я-то, как дура, выскочила замуж в девятнадцать, ну а в двадцать два развелась.

— Послушайте, миссис…

— Берч. Джун Берч. Называйте меня Джун.

— Послушайте, Джун. Я пришла сюда, чтобы узнать, может, Аврора все еще дома…

— Да нет, она уехала. Вы с ней разминулись. Со мной она попрощалась примерно полчаса назад.

— Тогда почему же дверь ее квартиры не заперта?

— Не заперта? Батюшки! Наверное, она забыла ее запереть. Ну что ж, понять ее можно, пожалуй. Как-никак уезжает на свадьбу. Она была так взволнована!

Как ни странно, на этот раз голос разговорчивой женщины звучал не слишком уверенно, а на лице появилось на миг недоуменное выражение. Похоже, она про себя размышляла над тем, что как раз радостного волнения Аврора не проявляла.

— Ну в общем, дорогуша, так или иначе, беспокоиться не о чем. Аврора оставила мне ключ от квартиры. Я должна кое-что купить для нее к тому времени, когда она вернется сюда после медового месяца. Я отдам ключ вам, а вы можете сказать сестре, когда увидите ее, что вы квартиру заперли.

В этот момент Лидию вдруг охватило совершенно необъяснимое чувство — ей решительно не хочется одной подниматься в квартиру Авроры. Дом сам по себе производил не больно веселое впечатление, но он был вполне добропорядочным, без каких-то там темных закоулков или сомнительных лестниц. Заполнен нормальными звуками: детские голоса, вот где-то хлопнула дверь, в какой-то квартире слишком громко запустили радио, — и все-таки у Лидии было ощущение, что эта «нормальность» обманчива. И пустота квартиры Авроры — обман. Вовсе она не пуста. Может, там кто-то находился, когда Лидия вошла? И следил за ней, пока она бродила по комнатам. Кто-то, кто отпер дверь, а затем, застигнутый врасплох приходом Лидии, спрятался. Где? Может быть, за дверью ванной или за занавесками в гостиной?

«Вздор какой! — сказала она себе мысленно. — Уж не становлюсь ли я психопаткой?»

Но вот если бы Джун Берч пошла с ней…

— Поскольку дверь была отперта, — быстро проговорила она, — думаю, нам надо удостовериться, что все в порядке. Я не знаю, что там должно быть, но вы знаете.

— Конечно. Если вы боитесь грабителей, я поднимусь вместе с вами, — добродушно отозвалась Джун. — Но грабитель должен быть довольно ловким, чтобы за очень короткий срок после ухода Авроры обнаружить, что дверь не заперта, да еще и успеть удрать. Пошли, милочка.

Когда они оказались на этаже, где жила Аврора, Лидия услышала телефонные звонки, раздававшиеся в квартире сестры.

Если там есть непрошеный гость, звонок должен его спугнуть. Она торопливо подошла к двери, ожидая, что кто-то вот-вот снимет трубку и звонки прекратятся. Но пронзительный звон не утихал. Когда она повернула ручку двери, готовая вместе с Джун Берч ворваться в квартиру, дверь оказалась заперта…

Но этого просто не могло быть! Она всего десять минут назад собственными руками закрыла ее, но не заперла, потому что ключа у нее не было. Что у нее — галлюцинация что ли? Дверь накрепко заперта на замок.

Даже Джун, усиленно подчеркивавшая свою житейскую практичность и спокойствие, была поражена.

— Но вы ведь сказали, она оказалась не заперта. А вы как следует проверили? Вы, безусловно, ошиблись.

— Ничего подобного. Я вошла в квартиру — я же вам рассказывала. Ее закрыли после того, как я побывала тут — всего несколько минут тому назад. — Лидию пробрала дрожь. — Кто-то наверняка находился здесь все это время.

Сильно накрашенные брови Джун поднялись.

— Бог ты мой! Как странно! Наверное, это был кто-то, кому Аврора раньше дала ключ. Ведь… ну, как вам сказать, я не лезла с расспросами, а она не отличалась разговорчивостью. Молодая женщина вправе иметь секреты.

Телефон внутри продолжал звонить. И вдруг Лидия почувствовала: на эти звонки совершенно необходимо ответить.

— Отоприте дверь! — крикнула она Джун. — Скорее! Я хочу снять трубку, прежде чем телефон перестанет звонить.

Телефонный аппарат помещался в крохотной прихожей. Лидия схватила трубку, а Джун осторожно прошла мимо нее в гостиную.

— Алло!

— Родная! Это вы? Слава тебе господи, как я рад, что все-таки вас застал. Я ужасно опаздываю и…

— Минуточку! — сказала Лидия. — Если вы думаете, что разговариваете с Авророй, то должна вам сообщить — это не Аврора.

— О! Извините. — Голос был низкий и приятный. Он как бы слегка вибрировал. Не отдавая себе в этом отчет, Лидия покрепче прижала трубку к уху. — В таком случае кто же это?

— Это я, Лидия. Красивая младшая сестра.

— Рад познакомиться с вами, Лидия. Я думал, что наше знакомство состоится не раньше сегодняшнего вечера. Это Филип Нэш говорит. Я пытался поймать Аврору. Она уже ушла?

— Да, полчаса назад.

— В таком случае мы с ней разминулись. Я хотел ее предупредить, что не смогу быть на Ватерлоо к тому часу, о котором мы договорились. Меня все время что-нибудь задерживало. А мы собирались до отхода нашего поезда попить с ней чаю. Пожалуй, я побегу. Может, мне еще удастся ее там застать.

— Подождите минуточку, — сказала Лидия. — Я тоже поеду. Вы откуда звоните?

— Из телефонной будки на Пиккадилли.

— Тогда ждите меня на Ватерлоо. Я буду примерно через полчаса. Если Аврора еще там, скажите ей, что я просила меня подождать. Тогда мы сможем отправиться к нам домой все вместе.

— Чудесная мысль! Значит, увидимся. Рад встретиться с вами, Лидия.

— Вот это да! — крикнула Лидия в трубку. — А вы не находите, что не менее чудесной мыслью было бы описать мне, как выглядит человек, которого я буду разыскивать? Мой рост пять футов шесть дюймов. Я довольно худая. На мне будет пальто из верблюжьей шерсти. У меня прямые волосы, цвет их, увы, приближается к песочному, и я не повторяю: НЕ отличаюсь поразительной красотой.

Басовитый голос в трубке слегка усмехнулся.

— Чудесно, Лидия. Не стоит больше говорить на эту тему. Я вас найду.

Лидия положила трубку на рычаг очень медленно. На какое-то мгновение она забыла о том, что находится в квартире Авроры и что все происходящее окружено некоторой таинственностью. Неизвестно почему, она с полной уверенностью сказала себе, что обязательно найдет Филипа Нэша, этого мужчину с приятным низким голосом на перроне Ватерлоо. Он будет с собственническим видом стоять рядом с Авророй. При этой мысли она почувствовала совершенно необъяснимое и, в сущности, нелепое отчаяние.

— Здесь никого нет, — крикнула ей из спальни Джун Берч. — В квартире пусто. И ничего не тронуто. Во всяком случае, насколько я могу судить, если здесь кто и побывал, то, наверное, он спустился вниз по черной лестнице. — Голос приблизился. Джун стояла у двери, руки в боки; ее светлые волосы, высвобожденные из тисков бигуди, обрамляли лицо, выглядевшее гораздо моложе и не так безнадежно. — Думаю, не надо нам проявлять такое настырное любопытство. Какое нам дело до того, у кого еще мог быть ключ. Возможно, это человек, не слишком радующийся тому, что Аврора собирается выйти замуж. Так что, может, оно и к лучшему, что она с ним разминулась.

— Да, но что кто-то тут побывал, уж это точно, — раздумчиво сказала Лидия. — Потому что газета исчезла.

— Газета?

— Да. Когда я первый раз сюда вошла, на столе была расстелена газета. Ее раньше разорвали, а потом снова сложили порванную страницу. А теперь она исчезла. Все-гаки очень все это странно!


предыдущая глава | Спящая невеста | cледующая глава