home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XXIII

Когда зазвонил телефон и в трубке послышался женский голос, Лидия подумала: это — Аврора.

— Алло! — задыхаясь, произнесла она.

Звонившая, в свою очередь, ошибочно решившая, что говорит с Авророй, быстро продолжала:

— Аврора! Вы меня помните? Это Джойс Уокер. Я заняла ваше место в конторе мистера Виллетта. Слушайте, какой ужас эта его смерть! Я отдыхала в Испании — уехала туда после того, как он меня уволил, — только что вернулась и прочла обо всем в газете. Скажите ради бога, что случилось?

— Он принял снотворные пилюли, — машинально ответила Лидия. — Я не Ав…

Взволнованный голос не дал ей договорить.

— Снотворные пилюли! Он от этого умер? Но он не производил впечатления человека, способного на такое, — не правда ли? Хотя я и думала, что он становится немножко странным. Как-то раз, перед перерывом на ленч, он без предисловий заявил мне, что больше не нуждается в моих услугах, и заплатил жалованье за целый месяц. Вот я и уехала отдыхать. Как старина Джордж отнесся к случившемуся?

— Старина Джордж?

— Джордж Браун. Я всегда называла его стариной Джорджем. Он такой пожилой, — правда ведь? Я все пытаюсь до него дозвониться, но никто не отвечает.

— А кто это — Джордж Браун? — напряженным голосом спросила Лидия.

— Вы что?! Партнер Арманда. Послушайте, это Аврора говорит?!

— Нет, не Аврора, — призналась Лидия. — Я ее сестра. Я уже несколько раз пыталась вам это втолковать. Но мне бы очень хотелось побольше узнать об этом самом Джордже Брауне. Вы знаете, где он живет?

— В Суррее, у въезда в деревню, которая называется Мостон. Он не ладит со своей женой. У него обычно был ужасно несчастный вид. Слушайте, а почему вы так о нем беспокоитесь? Я считала, что снотворные пилюли принял красивый Арманд.

— Так оно и было, — задыхаясь, ответила Лидия. — Еще пять минут тому назад так считалось. Знаете что, — я вынуждена попросить вас положить трубку. Мне необходимо очень срочно позвонить кое-куда.


Однако констебль, ответивший на ее звонок, не разделил ее волнения.

— Сержант Питерс уехал за город, мисс.

— Когда он вернется?

— Утром, мисс. Сейчас, знаете ли, уже почти полночь.

— Да, я знаю. Простите, но в деле Виллетта вскрылось одно важное обстоятельство.

— Виллетта? Это того, который покончил жизнь самоубийством? Ну, ну, какая у вас имеется информация?

— Мне только что звонила секретарша мистера Виллетта. Она вернулась после отдыха за границей и прочла в газете о смерти Арманда Виллетта. Она говорит, у него был партнер.

— Вы записали ее имя и адрес, мисс? — услышала она убийственно прозаический голос.

— Нет, не ее адрес. Извините. Но она сообщила мне об этом самом партнере, Джордже Брауне. Она говорит, он живет около деревни Мостон в графстве Суррей.

— Мостон в Суррее. Джордж Браун. Так, записал. Утром сообщу сержанту. Вообще-то вам следовало записать адрес молодой дамы.

— А утром, вы считаете, не слишком поздно? — вскричала Лидия, одержимая ощущением необходимости безотлагательных действий.

— Дома никуда не убегают. Мы можем взглянуть на этот дом завтра, если сержант сочтет это важным, тогда и поговорим с мистером Брауном.

«Но они не смогут поговорить с мистером Брауном», — безнадежно думала Лидия. Теперь она была почти уверена, что знает истинную правду. Но попытаться убедить этого констебля, не признающего ничего, кроме фактов, поверить ее фантастической интуитивной догадке — затея безнадежная.

На это был способен только один человек.

Она лихорадочно набрала его номер.

— Филип! Вы не спите? Это страшно важно.

Он мигом очнулся. Она почти зрительно представляла себе, как это происходит.

— Аврора! — крикнул он.

— Не знаю. Возможно. Вы можете достать машину?

— Конечно, достану. Даже если придется ее украсть. Что случилось? Впрочем, нет, расскажете, когда приеду.

Его отклик должен был, конечно, внушить полное удовлетворение. Правда, ей пришлось подавить в себе ревнивую боль от сознания, что он так неимоверно спешит из-за Авроры. Но сейчас не время было думать о себе.

Он прибыл невероятно скоро и с грохотом взбежал по лестнице, не заботясь о производимом шуме.

— Мостон в Суррее. Нет, я не знаю, где это, но мы найдем. А кто там находится?

— Должен быть партнер Арманда, Джордж Браун. А если не он, то по крайней мере его жена.

— А она не будет против того, что мы заявимся к ней в такую рань? Впрочем, нам-то что до этого? Поехали?

— Послушайте, что это вы замышляете? — требовательным тоном вопросила Джун Берч, высунув из-за двери своей квартиры голову с торчащими бигуди. — Сбегаете?

— Не сегодня. Завтра, — бросил через плечо Филип. — Извините, Джун. Увидимся, когда вернемся.

Лидия уселась в машине рядом с ним. Он нажал на стартер, и машина двинулась в путь.

— Ну, а теперь расскажите мне, — попросил он, — каким образом вы узнали о Джордже Брауне и где он находится.

— Я думаю, — очень медленно произнесла Лидия, — в настоящий момент он готовится стать главным свидетелем на предварительном следствии по делу о его собственной смерти.

В конечном итоге они все-таки сбились с пути. Они находились в глубине сельской местности, и все вокруг было объято сном. Последним человеком, у которого они спрашивали дорогу, был носильщик на железнодорожной станции. После этого все дома, которые они проезжали, были погружены во тьму, а дорога была совершенно пустынна.

— Сейчас три часа, — сказал Филип, остановив машину, — Я думаю, лучше подождать, пока рассветет. Вы устали?

— До смерти.

— Положите мне голову на плечо.

Лидия послушалась, опустив тяжелые веки.

— Вероятно, этот констебль все-таки был прав, — пробормотала она. — А вы можете заснуть, Филип?

— Я просто выкурю сигарету.

— Надеюсь, мы не слишком далеко от мистера… то есть, я хочу сказать, миссис Браун. Но если предположить, что ее муж в последнее время не бывал дома, почему ее это не встревожило?

— Мы это узнаем на рассвете. А сейчас спите.

«Обязательно засну, — с чувством глубочайшего удовлетворения подумала она. — Ведь это, может быть, первый и последний раз, когда моя голова будет покоиться на его плече».

Ей показалось, что очень скоро после этого Филип объявил:

— Рассветает. Кто-нибудь появится. Давайте двинемся.

Он был охвачен нетерпением и спешил продолжить путь.

Кратковременные чары темноты рассеялись. Лидия пыталась кое-как пригладить волосы. Ей казалось, будто сердце ее камнем лежит где-то на дне грудной клетки.

— Где мы сейчас?

— Сейчас спросим в первом же доме. Должен быть примерно там, где следует. Тот носильщик сказал, что до деревни всего несколько миль.

Первый дом оказался домом фермера. Дородный старый человек гремел молочными ведрами на бетонной полоске позади дома.

Он представился как местный поставщик молока и сказал, что, конечно, знает Джорджа Брауна. Но навещать их нет смысла, потому что дома никого нет. Уже несколько дней нет. Он перестал бы оставлять молоко, если бы его предупредили, но до вчерашнего вечера никто его об этом не просил.

— А вчера кто просил? — напряженным тоном спросил Филип.

— Какая-то молодая дама, сэр. Сказала, что она его секретарь, звонит из Лондона. Конечно, если хотите, отправляйтесь туда, но вы никого дома не застанете.

Филип вернулся в машину.

— Еще пара миль, — сообщил он Лидии. — Дома никого нет, но мы все равно посмотрим. Возможно, тот, кто там находится, просто не любит молоко.

Дом — двухэтажное старинное здание — располагался в саду, за высокой живой изгородью. Он был довольно основательно изолирован от окружающей местности: позади него тянулись до самой реки поля, а за рекой проходила железная дорога. Мистер Джордж Браун, по-видимому, любил тихую сельскую жизнь, предпочитая не иметь в непосредственной близости никаких соседей. В этом отношении — хотя и в более скромном масштабе — он напоминал своего хозяина, Арманда Виллетта.

Сходство между двумя домами и привычками их хозяев этим не исчерпывалось: дом Брауна, так же как и «Гринхилл», казался молчаливым, брошенным. Конечно, был еще очень ранний утренний час, и трудно было бы ожидать, чтобы окна были распахнуты настежь, а внутри шевелились люди. Но нее окна нижнего этажа были задернуты шторами, и еще до того, как они подошли к парадному, Лидия прониклась твердой уверенностью, что на их стук никто не отзовется.

— Если кто-нибудь есть дома, час для визитеров очень необычный, — пробормотала она.

— В Соединенных Штатах, — ни с того ни с сего заметил Филип, — существует обычай приглашать гостей к завтраку. — Он нажал кнопку звонка. Они слышали пронзительный звон, разнесшийся по всему дому, но когда он смолк, единственным ответом была тишина.

Они стояли у порога двери, глубоко вдыхая упоительный воздух раннего утра, напоенный ароматом свежей травы, лип и цветов глицинии на старом крепком стебле, взбиравшемся вверх по фасаду. Пейзаж был такой же чарующий, как в деревне, где должна была состояться свадьба Авроры. То, что под всем этим могли крыться какие-то зловещие тайны или — насилие, казалось просто фантастикой.

— На этот раз нет даже тикающих часов, — тихонько скапала Лидия. — Постучите, Филип.

Он бесцеремонно забарабанил в дверь кулаком, но опять внутри — ни звука.

— Давайте подойдем с противоположной стороны, — предложил Филип. Они двинулись по орошенной росой траве к черному ходу, который тоже был крепко заперт и имел таинственный вид.

— Не знаю, где находится Джордж Браун, ясно одно: здесь его нет, — заявил наконец Филип. — Мы совершили наше путешествие впустую.

— Вовсе нет! — Лидия схватила его за руку. — Разве нам тот молочник не сказал, что он оставлял молоко? Так где же оно? Кто забрал его в дом?

— Он сказал, что ему позвонила из Лондона какая-то женщина, — медленно произнес Филип. — Но если молоко исчезло, значит, она была здесь, а не в Лондоне, и забрала его.

— Она и звонила отсюда! — заявила Лидия. Но теперь она говорила шепотом, потому что начало казаться, что, несмотря ни на что, у этого молчаливого дома есть уши. Прислушивающиеся уши, прячущиеся за этой закрытой дверью или за окном, закрытым шторой.

— Была ли она здесь одна? — шепотом спросила Лидия.

Филип снова схватил ее за руку:

— Я сейчас повторю свой номер — взберусь на кокосовую пальму. Окна верхнего этажа не зашторены. Я влезу по ветвям глицинии и загляну внутрь.

— Да! Попробуйте! Обязательно.

— Мы не можем целый день дожидаться сержанта Питерса, прожигающего жизнь где-то в деревне. — Подойдя к глицинии, он улучил момент и испытующе поглядел на Лидию. — Вы решительно за то, чтобы ворваться в дом, проникнуть внутрь. Не правда ли?

— Я в совершенном ужасе. Можно мне тоже влезть наверх?

— Оставайтесь на своем месте.

В один миг он добрался до расположенных довольно низко окон верхнего этажа и заглянул внутрь.

На какое-то мгновение его худощавое тело словно окаменело. Потом он внезапно закричал:

— Бросьте мне какой-нибудь камень. Что угодно. Я хочу разбить это окно.

Лидия без промедления швырнула ему свою туфлю. За этим последовало дребезжание разбитого стекла, Филип просунул в отверстие руку и отдернул шпингалет. В следующий миг он уже протиснулся сквозь узкую щель в комнату.

Однако Лидии показалось, что прошла вечность, прежде чем парадное открылось. Филип стоял в дверном проеме мрачный, изможденный.

— Идемте наверх! Быстрее!

Она лежала на постели в маленькой комнате с низким потолком. Ее черные волосы рассыпались по подушке, черные ресницы покоились на белых щеках. Она была красива, совершенно недоступна, ледяная дева, спящая красавица, плененная вековым сном.

Но она еще дышала.

Филип, прощупав ее пульс, выпрямился. Безжизненная рука выпала из его пальцев.

— Где телефон? Пробовать привести ее в чувство с помощью кофе уже слишком поздно, но все-таки сварите немножко. О задней двери не беспокойтесь. Она открыта. Он исчез.

— Исчез! — тупо повторила Лидия. — Кто?

— Тот, кто был здесь, когда мы стучали. Думаю, что он едет к станции. Я бы хотел его захватить, но нам надо попытаться спасти Аврору.

— А вы не можете ее разбудить?

— Попытайтесь вы. Я думаю, она приняла снотворные пилюли, по-моему, он все время заставлял ее их принимать.

Телефонный аппарат находился в маленькой гостиной внизу. Филип начал набирать номер.

— Можете не беспокоиться, — произнес чей-то голос за его спиной. — Мы уже захватали Арманда Жюля Виллетта. Настоящего Арманда Виллетта. Интересно, — правда? Я побывал в его загородном доме и выяснил много важных фактов. Так. А где тело? — Это был сержант Питерс. На лице его играла легкая улыбка. — Я шел следом за вами. Хорошая работа — ничего не скажешь. Вы выманили крысу из норы.

— Аврора наверху, — коротко вставил Филип. — Но сначала вызовите доктора. Это очень срочно.


Она не умерла. Молодость и везение были на ее стороне, так что спящая принцесса откроет глаза и вновь увидит свое королевство. Кстати сказать, королевство, не слишком сильно изменившееся.

Филип все еще был там, старая дама, Клара Уилберфорс, многословная и жизнерадостная, все еще была там, а также Лидия, Миллисент; нетерпеливо и беспокойно ожидавшая ее дома Джун Берч, такая же золотоволосая и скучающая, как всегда.

Джордж Браун, главный помощник Арманда Виллетта, навсегда исчез со сцены. Его держали на заднем плане потому, что несколько лет назад он был лишен права заниматься юридической практикой. Но он был благодарен Арманду за то, что тот взял его на работу, а потому не мог отказаться от какого бы то ни было, пусть самого дикого и преступного, задания, ибо ему за их выполнение хорошо платили, а если бы он потерял доход, он мог лишиться своей беспокойной, экстравагантной, вечно всем недовольной жены, Суси.

Джордж Браун лежал в ожидании предварительного следствия о причинах его смерти. Окончательно потеряв свою обожаемую, но неверную жену и отдавая себе отчет в том, насколько он запутался в грязных делах своего хозяина, он решил покончить счеты с жизнью.

Человек, которого сержант Питерс арестовал, когда тот пытался сесть в Мостоне на один из ранних поездов (ботинки его промокли от ходьбы по высокой росистой траве, а в кармане оказался фальшивый паспорт), был не кто иной, как Арманд Жюль Виллетт. Его престарелую тетку, Онорию Шабриер, крепкую, жестокую и при поимке оказавшуюся злой, как змея, взяли в Лондонском аэропорту.

Им было предъявлено обвинение в убийстве Бландины Пакстон, которую перед ее будто бы случайным падением с утеса на побережье в Дорсете они систематически грабили, присвоив все ее состояние. В процессе следствия должно было вскрыться несколько аналогичных дел.

Походило на то, что Аврора Хоукинз была соучастницей, но, учитывая, что ее постоянно накачивали наркотиками, да еще принимая во внимание ее молодость и красоту, у нее были все шансы отделаться довольно легко.

История закончилась. Или, может, просто вернулась к тому эпизоду, с которого начиналась, — со свадьбы, устраиваемой в идиллически прекрасной английской деревне.

Спустя несколько часов Аврора оправилась уже настолько, что была в состоянии повидаться с Лидией. Она лежала на узкой больничной койке и, глядя на сестру громадными черными глазами, слабым голосом произнесла:

— Милая моя, ты похожа на полумертвого мышонка, которого кошка приволокла домой. Ей богу!

Пригладив растрепанные волосы, Лидия извиняющимся тоном сказала:

— Я совсем не спала.

— В отличие от меня. Я, похоже, проспала несколько лет. Совершенно буквально. Арманд заставлял меня принимать какие-то успокоительные пилюли — не знаю, что это было такое. Без этого, по его словам, мне нельзя было бы доверять. — Она глубоко вздохнула. — Теперь это не имеет значения. Я все рассказала полиции.

— Аврора, дорогая, а достаточно ли ты хорошо себя чувствуешь, чтобы разговаривать? Ведь дело было… совсем плохо, не правда ли?

— Похоже на то. Да, я хочу разговаривать. Говорю тебе, я несколько лет проспала. Но меня принудил к этому Арманд.

— Ты продолжаешь говорить об Арманде. Разве ты не называла его Жюлем?

— Иногда. Так его называли в семье. Его тетки. — Голос ее был преисполнен усталого разочарования. — Я была без ума от него. Так было с первого дня, когда я начала работать в его конторе, и если бы он велел мне отправиться на луну, я бы пулей туда полетела.

— Ты хочешь сказать, что помогла ему разделаться со старой дамой, Бландиной Пакстон?

— Да. Но я согласилась только сопровождать его, когда он повез ее за город. Я думала, она в самом деле его тетка. У него было несколько — таких, как эта. — Лицо у Авроры было заострившееся, несчастное. — Правда дошла до меня только после того, как я прочитала о неопознанном теле, найденном на побережье, и сложила два плюс два. Но я не могла пойти по этому поводу в полицию. Я слишком его любила. Я просто была так потрясена и испугана, что решила выйти замуж за Филипа, с которым только что познакомилась, и уехать куда-нибудь. Я хотела заставить себя забыть Арманда.

Ее охватила легкая дрожь.

— Но, понимаешь, не смогла. Он мне не позволял. Преследовал меня. Сначала я думала, он это делал потому, что любил меня. В прошлом он делал мне дорогие подарки и всегда говорил, что со временем мы поженимся. Когда он позвонил мне в тот раз, в дом Миллисент, он сказал, что мы уедем в Эдинбург и там поженимся. Поэтому, после того как я попрощалась с Филипом по ту сторону луга, я, как последняя дура, пошла и встретилась с Армандом. Он ждал со своим «ягуаром» прямо за углом. Я собиралась просто поговорить с ним, но он более или менее меня похитил — прямо там же, и без всякой подготовки. Он сказал, что не может допустить, чтобы я ходила куда вздумается и болтала — вдруг я скажу что-нибудь лишнее. Лучше пожениться, потому что жена не обязана давать показания против мужа в случае, если что-нибудь будет неладное. Я снова почувствовала себя как бы загипнотизированной им, вели только ты в состоянии это понять. И я в самом деле думаю, что все было бы в порядке, если бы я неосторожно не сказала ему, что Бландина Пакстон подарила мне тот фермуар из благодарности за то, что я была добра к ней. Добра! А я оставила этот подарок дома. И кроме того, я не сказала ему, что у Бландины объявилась сестра, потому что очень боялась, что он захватит и ее. С этой минуты все пошло не так. Сначала у нас не было времени, чтобы пожениться, а позднее он уже не хотел. Он был слишком занят. Начали вмешиваться вы, и на сцене снова появилась старая Клара Уилберфорс. Когда вы впервые пришли в контору, Арманд заставил бедного Джорджа Брауна изображать его. Бедняга Джордж и не подозревал, куда все это его заведет. — Аврора снова испустила невероятно усталый вздох. — После этого было уже поздно что-либо сделать, кроме как попытаться предостеречь Клару, а еще попробовать помешать им отравить ее.

— А они ее отравляли? — в ужасе спросила Лидия.

— Не знаю. Они говорят — нет. Она и так была больна. Но я очень боялась. По ночам я заменяла приготовленное ей на ночь питье. Я делала это тогда, когда не была слишком сонной и отупевшей, по большей же части я не имела ни малейшего представления о том, что вообще происходит. Арманд заставлял меня принимать те самые пилюли. Ты не представляешь, какой он, когда хочет быть обаятельным. Совершенно неотразим. Он обычно стоял рядом со мной, когда я звонила по телефону. — Она замолчала. По щеке скатилась слезинка. Она была бледной, потерянной, с лицом преждевременно состарившегося ребенка.

— Ну а потом? — спросила Лидия.

— Потом он услыхал о самоубийстве Джорджа, и дальше все было просто ужасно. Он понимал, что ему надо уехать из Англии, а сделать это можно было только по фальшивому паспорту. Ведь если Арманд Виллетт был мертв, не мог на самолет садиться Арманд Виллетт. Ясно? И вот он пошел на страшный риск и отправился в коттедж Джорджа. Это был конец. Я знала, что он собирается меня убить, и спустя какое-то время я, так же, как бедный старый Джордж, пришла к выводу, что умереть, пожалуй, — самый легкий выход. Поэтому я позволила ему дать мне пилюли. Ему даже не пришлось принуждать меня силой.

Лидия взяла ее за руку:

— Забудь об этом сейчас. Ты поправишься. Филип ждет…

Аврора широко раскрыла глаза:

— Филип?

— Знаешь, ведь это он тебя спас.

— Ты тоже. — Она снова улыбнулась, это была душераздирающая попытка слегка пошутить. — Бог ты мой, дорогая, ты в самом деле выглядишь ужасно. Пойди, пожалуйста, попудрись и намажь губы. Между прочим, этот славный сержант считает, что, выйдя отсюда, я смогу поехать домой. Как ты думаешь, Миллисент…

— Да она будет счастлива! — воскликнула Лидия. — Она ждет. Звонит каждые десять минут по телефону.

Аврора закрыла глаза.

— Я все начну сначала, — прошептала она. — В самом деле.


Вернувшись в квартиру Авроры, Лидия, как и обещала, немедленно позвонила Филипу.

— Она поправится, Филип. Она жутко несчастна, но все с ней будет в порядке. Завтра вы уже сможете ее увидеть.

— Хорошо, — коротко сказал Филип.

Воцарилось неловкое молчание. Никогда раньше в разговоре с ним Лидии не приходилось чувствовать, что у нее не хватает слов.

— Она хочет домой. Миллисент в восторге. Она будет ее всячески баловать, а Джефри будет дуться, — словом все будет как всегда. — Она подумала о сонной деревне, утопающей в тени деревьев, о томных лебедях на пруду, церковных колоколах и добавила, без видимой связи: — Даже каштаны все еще будут в цвету.

— Отлично, — сказал Филип. — Можно мне приехать?

— Сюда? Зачем?

— Я хочу вас видеть.

— О! У меня довольно страшный вид. И Аврора сказала мне об этом. Если вы ничего не имеете против…

— Я ничего не имею против, — ответил он и повесил трубку.

Лидия уселась перед зеркалом Авроры и наложил на щеки румяна, однако тут же стерла их — больно уж лицо стало красным. Она слишком устала, чтобы воспользоваться косметикой как полагается. Да и вообще, какое это имело значение? Через несколько дней к Авроре вернется ее сверкающая красота, и она, Лидия, станет просто младшей сестрой, не слишком заметной, даже не слишком остроумной или забавной, что могло бы компенсировать отсутствие у нее красоты.

Ей нечего расстраиваться. Она всегда была вполне довольна своей участью.

Но ведь какой-нибудь месяц назад она не была влюблена…


За ее спиной открылась дверь.

— Простите, — сказал Филип. — Я вас не испугал? Вы начинаете походить на вашу сестру — не закрываете как следует входную дверь.

Лидия приложила ладони к щекам.

— Нет, я не похожа на Аврору, — машинально возразила она. Затем она попыталась взять себя в руки. — Она не просила вас прийти, вероятно потому, я думаю, что не хочет, чтобы вы видели ее такой, какая она сейчас. Но она поправится. Во всяком случае, она не спит, а бодрствует.

— Я тоже, — сказал Филип.

— Но вы ведь всегда бодрствовали!

— Не вполне, дорогая моя Лидия. Недостаточно, чтобы отдавать себе отчет в том, насколько я предпочитаю вот такое лицо — подойдите ко мне, дайте поглядеть на него — да, оно сейчас выглядит не лучшим образом. — Он обвел пальцем тени у нее под глазами, ее нахмуренный лоб, напряженно сжатые губы. — Довольно сильно пострадало от пережитого. — Голос его дрогнул. — Но это лицо того типа, который я люблю.

Наконец он сжал ее в объятиях, да так сильно, что на мгновение ей показалось, она потеряла сознание.

Но тут она услыхала его негодующий голос:

— Лидия! Боже мой, почему вы плачете? Сейчас?!


предыдущая глава | Спящая невеста | Примечания