home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

Сотовый номер я набрал, опуская в карман куртки снаряжатель для патронов. Луис ответил со второго гудка. К дому-хранилищу Коллектора они выехали в пределах часа после звонка Боба Джонсона в гостиницу, скинув мне СМС со словами, видимо, Энджела: «Едем на село».

— Ну что, сделал-таки ноги с нар? — вместо приветствия спросил Луис.

— Так точно. Зрелище было живописное: взрывы, пожары, сирены. Тебя б туда.

— Все лучше, чем здесь.

Голос у него был сумрачный — верный признак того, что он уже долгое время находится со своим партнером в замкнутом пространстве. Что же в таком случае происходит у них дома? Любопытно было бы взглянуть.

— Это ты сейчас так говоришь. Вот заварится каша, и свою отсидку в машине будешь вспоминать, как манну небесную. Нашли что-нибудь?

— Не нарыли ничего, так как рыть тут нечего. Дом пустой. Проверили, еще пока задницы дышали, а теперь они вконец заиндевели. Ничего с той поры не произошло, а задницы морозим по-прежнему. Место такое же, как было, за одним небольшим исключением: шкаф в подвале пустой, Похоже, этот чудик свою коллекцию перепрятал.

Стало быть, Коллектор понял, что в доме кто-то побывал: унюхал своим безошибочным чутьем.

— Уходите, — сказал я. — Если Меррик до сих пор не вернулся, значит, уже не собирается.

Затея уже изначально выглядела сомнительной. Фрэнк знал: искать его мы начнем прежде всего в доме, а потому взял и ушел в подполье. Я сказал Луису, чтобы Энджел сбросил его в Огасте, а он арендовал там автомобиль и вернулся обратно в Скарборо. А Энджел тем временем пусть проедет на север в Джекмен и разведает что может, высматривая попутно Меррика, который непременно должен будет там объявиться и в конечном итоге направиться в Галаад.

— То есть как это: ему в Джекмен, а мне к тебе? — выразил недовольство Луис.

— Знаешь, как смотрится кусок угля на снегу? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну.

— Ну вот потому ты в Джекмен и не едешь.

— Расист ползучий.

— Вообще-то иногда я почти забываю, что ты темнокожий.

— Да? А я вот сроду не забывал, что ты белый. Стоило лишь взглянуть, какой из тебя танцор.

На этом Луис ушел со связи.


Мой следующий звонок был Ребекке Клэй — сообщить, что Меррик цел-невредим и окончательно сорвался с цепи. Новость ее, понятно, встревожила, так что мне удалось ее уговорить, чтобы на хвосте у нее снова объявился Джеки Гарнер и привел за собой на буксире братцев Фульчи. Даже при несогласии я бы в конце концов выбил из нее это решение.

Едва я переговорил с Ребеккой, как раздался звонок, которого я, прямо сказать, не ожидал. Звонил Джоэл Хармон — не секретарь, не шофер Тодд, умеющий обращаться с оружием, а он сам, собственной персоной.

— Кто-то под утро влез ко мне в кабинет, — поведал он. — Я эту ночь был в Бангоре, так что в момент проникновения на месте меня не оказалось. Тодд утром обнаружил что-то неладное с окном.

— Почему вы говорите об этом мне, мистер Хармон?

Голову все еще тупо саднило от хлороформа, да и в конце концов я у него не на балансе.

— В кабинете основательно пошарились. Сейчас пытаюсь определить, не пропало ли чего. Думал, вам будет любопытно: одна из картин Дэниэла Клэя варварски изувечена. Так все вроде более-менее на местах, и ни одна из других картин не тронута, но пейзаж Галаада весь как есть исполосован.

— У вас что, нет сигнализации?

— Она подсоединена к телефону, а линия обрезана.

— И никого не было в доме?

— Одна моя жена. — Джоэл помолчал. — Но она спала и ничего не слышала.

— Крепкий же у нее сон, мистер Хармон.

— Не ерничайте. Вы же ее видели. Не мне вам рассказывать, что она наглоталась снотворного по самые брови, так что и конец света могла продрыхать.

— У вас нет соображений, кто мог это сделать?

— Вы прямо как сучий юрист, ей-богу! — сорвался он. Я буквально слышал, как телефон накаляется от брызжущей слюны. — Есть у меня соображения, конечно, есть! Телефоны он мне обрезал, но одна из камер наблюдения его ухватила. Здесь уже были копы из Скарборо и опознали в нем Фрэнка Меррика. Тот самый тип, что терроризировал Ребекку Клэй, разве не так? А теперь я еще узнаю, что он, по всей видимости, прострелил башку какому-то там педофилу в трейлерном парке и в ту же ночь ворвался в дом, где спала моя жена. Но от меня-то ему какого черта нужно?

— Вы были другом Дэниела Клэя. Он хочет его найти. Он думал, может, вы знаете, где он находится.

— Если б я знал, где он, я бы давно кому надо сказал. Вопрос в том, как он дотумкался искать именно у меня?

— Скажем, насчет вас и Клэя сравнительно легко разузнал я. Что мешало сделать это же Меррику?

— Да? А как так произошло, что в тот вечер, когда вы ко мне приперлись, у моей территории заметили машину Меррика? Знаете, что я думаю, козел вы драный? Думаю я, что он ехал за вами. Это вы привели его к моим дверям! Вы подвели мою семью под опасность, и все из-за человека, которого давно нет в живых! Уе…ще вы сраное!

Я положил трубку. Возможно, Хармон и прав, просто я не хотел этого слышать. Я уже и без того загружен до предела — так, что до его картины или разгневанности на меня мне уже нет дела. По крайней мере, понесенный им ущерб подтверждал подозрение, что Галаад для Меррика — главный пункт назначения. Ощущение такое, будто я неделю проблуждал по трясине. Честно сказать, я уже жалел, что вообще связался с Ребеккой Клэй. Что я выискиваю, толком уже и не понять. Ребекка наняла меня, чтобы избавиться от Меррика, а он безудержно рыщет голодным волком. Убит Рики Демаркьян, а использование моего пистолета невольно приобщило к этому убийству и меня. В полиции поговаривают, этот субъект был связан с детской порнографией, а то и напрямую задействован в поставке клиентам детей и женщин. Кто-то поднес Демаркьяна на блюдечке Меррику, готовому шлепнуть его просто из злости, найдя в этом удобную отдушину для собственного гнева на того, кто виновен в случившемся с его дочерью, — или же он, прежде чем пристрелить, что-то из Демаркьяна все-таки выжал. Если это так, то Демаркьян тоже элемент пазла, увязанный с Клэем, Галаадом и насильниками с птичьими личинами; однако человек с татуировкой орла — единственно верный способ изобличить виновных в насилии над Энди Келлогом и, вполне вероятно, над Люси Меррик, — так и остается неопознанным. С кем-либо еще из жертв я встретиться не могу, поскольку они защищены скрепами конфиденциальности да и тем, что их попросту не доискаться. А к правде об исчезновении Дэниела Клэя и мере его причастности к насилию над пациентами я не стал ближе ни на йоту — кстати, если вдуматься, вникать в них меня никто и не просит. Никогда еще мной не владело такое безвыходное страдание, острота которого лишь усугублялась неопределенностью.

И я решил сунуть голову в пасть льва: позвонил и сообщил женщине на том конце, что еду к ее боссу. В ответ она ничего не сказала, да это и неважно. Коллектор скоро все выяснит и так.


Контора «Элдрич и партнеры» к моему прибытию была так же завалена старыми бумагами и так же небогата на партнеров. Вдобавок здесь недоставало и Элдричей.

— Его тут нет, — сказала секретарь. Черная башня прически возвышалась столь же величаво, только блузка на этот раз была темно-синяя с белым жабо, а с шеи на цепи свисало увесистое серебряное распятие: прямо-таки святитель, специализирующийся на дешевых венчаниях лесбиянок. — Если б вы так быстро не повесились, я бы вам сказала не тратиться почем зря на разъезды.

— А когда он, по-вашему, вернется?

— Вернется, когда вернется. Я ему секретарь, а не сторож.

В старую электрическую машинку она заправила лист бумаги и взялась отстукивать письмо. При этом уголок ее рта не покидала сигарета. Искусство курить без помощи рук эта женщина довела до совершенства: сигарета тлела, пока столбик пепла не дорастал до размера, когда вмешательство становилось необходимым, иначе он, упав, неминуемо вызвал бы столп бумажного пламени и отправил курильщицу к своему создателю, если только тот готов был ее акцептовать и оприходовать.

— Может, вы бы ему позвонили и сообщили, что я здесь? — спросил я после пары минут недружелюбного молчания.

— Сотового у него нет. Он их недолюбливает. Говорит, что от них рак. — Она покосилась на меня. — А вы сотовыми пользуетесь?

— Я да.

— Вот хорошо.

Женщина возобновила печатание.

— Блажен, кто трудится в безопасном месте, — сказал я, скучливо оглядев стены и потолок в никотиновой патине. — В принципе я могу его подождать.

— Здесь нельзя. Мы на обед закрываемся.

— А не рановато для обеда-то?

— День занятой. Я с ног валюсь.

Дама закончила печатать и аккуратно вынула письмо из машинки, пополнив им на конторке груду таких же листов, которым, похоже, вряд ли когда светило быть разосланными. Снизу стопа уже успела подернуться желтизной.

— Вы хоть иногда разгребаете эти завалы? — полюбопытствовал я, указывая на залежи бумаг и пыльных папок.

— Иногда люди умирают, — ответила она. — Тогда мы их папки переносим в хранилище.

— Умирают? Наверное, их можно было хоронить и здесь, прямо под бумагами.

Секретарь грузно встала и сняла с вешалки грязно-оливковое пальто.

— Давайте-ка на выход, — сказала она. — А то ваш юмор меня притомил.

— Я вернусь после обеда.

— Попытайте счастья.

— Когда он у вас примерно закончится?

— Сложно сказать. Может, и нескоро.

— Тогда я буду ждать вас по возвращении.

— Ага. Сердце мое, не стучи.

Женщина открыла офисную дверь и подождала, пока я выйду, после чего заперла ее на медный ключ, который сунула себе в кошелек. Затем вслед за мной она спустилась по лестнице и, заперев на два оборота входную дверь, степенно погрузилась в проржавленный коричневый «Кадиллак», припаркованный перед «Таллиз». Моя машина стояла за квартал отсюда. Вариантов особых не было. Оставалось только что-нибудь перекусить и караулить здесь в надежде, что Элдрич все-таки материализуется, пока мне это занятие не обрыднет и я не уеду домой. Впрочем, даже если Элдрич и объявится, я здесь, в сущности, не из-за него, а из-за того, кто оплачивает ему счета. Заставить Элдрича рассказать о нем я не могу. Вообще-то могу, но представить сложно, как бы это я, схватив, выдавливал из старика-юриста то, что мне от него нужно. В худшем случае старикан рассыплется в труху, запачкав мне своей замшелостью руки и одежду.

Тут от шального дуновения ветра в ноздри мне пахнуло едкой смесью прогорклого табака, прокисшего пива и всякой прочей отравы, от которой все клетки моего организма, казалось, негодующе сощурились. Я обернулся. Наискосок от «Таллиз» уже открылась для посетителей дурного пошиба пивнуха — если об этом, правда, можно было догадаться по подслеповатым зарешеченным окнам и испинанной двери, которую к тому же снизу, судя по сажным следам, кто-то пытался поджечь. На уровне глаз виднелась табличка «Лицам до 21 на входе фейс-контроль». «Двойку» на объявлении чья-то шкодливая рука успела переправить на «однёрку».

Снаружи стоял человек с копной прилизанных темных волос, сальные концы которых над воротником неопрятно курчавились. Белая некогда рубашка изжелтела; расстегнутый воротник изнутри покрывали темные пятна, которые уже ничем не отстирать. Старое черное пальто на концах истрепалось и висело рямками, которые на ветру вяло шевелились лапками полудохлых насекомых. Длинные не по росту штаны касались концами мостовой, напрочь скрывая башмаки на толстенных подошвах, которые этот человек носил. Пальцы в заскорузлых пятнах желтизны по-птичьи сжимали сигаретный окурок. Под длинными нестрижеными ногтями жирными полосками въелась грязь.

Вот Коллектор напоследок взахлеб затянулся, а окурок аккуратно скинул в решетку водостока. Дым он задержал в себе, словно впитывая каждую частицу никотина, и лишь затем по частям выпустил его ноздрями и уголками рта, так что возникало ощущение, будто он горит изнутри. На меня он молча покосился сквозь дым и, открыв дверь в пивнуху, исчез внутри, предварительно еще раз кольнув меня взглядом.


Часть четвертая | Неупокоенные | Глава 27