home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

В ожидании, пока прибудет Эйми Прайс, меня держали в допросной полицейского управления Скарборо (таким образом, я снова шел по пятам за Мерриком). Хансен хотел отвезти меня в Грэй, но в отделение, узнав о том, что я вляпался, примчался Уоллас Макартур и взялся меня отстаивать. Я слышал через дверь, как он за меня ручается и упрашивает Хансена проявить терпение и не спускать на меня сразу всех собак. Я был Макартуру невыразимо благодарен — не столько за то, что он уберег меня от неприятной поездки с Хансеном в Грэй, сколько за решимость вступиться, даром что у него могли быть на этот счет свои сомнения.

С той поры как в допросной сидел Меррик, здесь ничего не изменилось — каракули на доске, и те остались прежние. Наручников на мне не было, а Конлоу еще и поднес кофе с видавшим виды рогаликом. Голову по-прежнему ломило, но я уже более-менее соображал, что дома, вероятно, сболтнул лишнее. Я все еще не знал, что именно вытворил Меррик; а впрочем, ясно и так: кто-то перестал из-за этого дышать. Вместе с тем я к месту согласился, что мой пистолет использовался для совершения преступления. Если Хансен решит действовать жестко и выдвинет в мой адрес обвинения, я могу оказаться за решеткой с довольно хлипкой надеждой выйти под залог. Как минимум он может продержать меня несколько дней, за которые Меррик успеет наворочать моим «смит-вессоном» таких дел, что черт ногу сломит.

Примерно через час моих одиноких размышлений дверь в допросную открылась: вошла Эйми Прайс в черном костюме и белой блузке, с элитного вида кожаным кейсом. Вид у нее был отменно деловой. Я в противоположность Эйми выглядел ужасно, и она мне об этом сказала.

— Вы не знаете, что все-таки стряслось? — спросил я.

— Знаю одно: расследуется убийство из огнестрельного оружия. Погиб мужчина. Разумеется, полиция рассчитывает, что вы сумеете помочь с некоторыми деталями.

— Например, что застрелил его я?

— А вы уж небось рады, что сохранили мою визитку, — сказала она.

— Думаю, она принесла мне неудачу.

— Не расскажете, в чем именно?

Я подробно изложил все, от появления Меррика до того, как меня усадил в полицейскую машину Ронсон. Не упустил ничего, кроме разве что голосов, за которые Эйми меня бы высмеяла.

— Нет, это ж надо быть таким недотепой! — возмущалась она. — Дети, и те знают, что с копами разговаривать можно только в присутствии адвоката.

— Да вот, устал. И голову саднило, — сказал я, морщась от собственной мизантропии.

— Дубина. Больше чтобы ни слова — только по моему кивку.

Адвокат отошла к двери и постучала, вызывая на разговор копов. Вошел Конлоу, за ним Хансен. Они разместились напротив нас. Оставалось лишь гадать, сколько народу кучковалось сейчас у экрана через стенку, слушая вопросы с ответами и следя за пикировкой неподвижных фигур.

Первой, подняв руку, подала голос Прайс:

— Хотелось бы знать, в чем вообще суть происшествия.

Конлоу поглядел на Хансена.

— Минувшей ночью был убит некто Рики Демаркьян. Его нашли застреленным в голову в трейлере, в парке «Сосновая благодать». Есть свидетель, утверждающий, что с места происшествия скрылся «Форд Мустанг», по описанию схожий с машиной вашего клиента. Он назвал даже номер.

Можно было вообразить, что сейчас творится в той самой «Сосновой благодати». Там, должно быть, и выездная бригада криминальной полиции, и белый грузовик скарборского эксперта с увеличенными отпечатками пальцев на задних дверцах (он, кстати, считается одним из лучших криминалистов по штату — на редкость дотошный субъект, который может счесть для себя зазорным трудиться бок о бок со своими коллегами из полиции штата). Наверняка там сейчас и красно-белый фургон передвижного центра управления, действующий в связке с пожарными. Само собой, нет отбоя и от разномастных зевак, праздношатающихся, а также свидетелей, которых спешно опрашивают. Теснятся там, скорее всего, и грузовики всевозможных местных служб — словом, целое столпотворение, и все вокруг какого-то там злосчастного трейлера среди табора других таких же рыдванов. Спецы вовсю усердствуют, делают слепки шин в надежде сличить их с моим «Мустангом». Ничего они, конечно, не найдут, но это и неважно — можно будет поспорить, что машина, видимо, была припаркована на дороге, в стороне от грунтовки. Кстати, отсутствие улик насчет машины еще не доказывает мою невиновность. Тем временем Хансен, не исключено, запустит процедуру получения ордера на обыск моего дома и гаража, если он уже этого не сделал. Ему нужны мои автомобиль и пистолет. В отсутствие последнего его устроила бы и пачка патронов «Кор-Бон».

— Свидетель? — спросила меж тем Эйми. — Неужели?

Своим словам она придала оттенок легкой ядовитости, словно считая правдивость коповских сведений столь же сомнительной, как слух о поимке Золушки при попытке украсть хрустальный башмачок.

— И кто же он, тот свидетель?

Хансен не шевельнулся, но Конлоу у себя на стуле чуть заметно ерзнул. Свидетеля, оказывается, как такового нет. Информация поступила анонимно (то есть, считай, от Меррика). Впрочем, меня это все равно не выручало. Из расспросов про патроны я понял, что Демаркьяна Меррик застрелил из моего пистолета и, вероятно, оставил на месте преступления улики. Интересно, какие: пулю, гильзу, сам пистолет? Если последнее, то на нем сплошь не его, а как раз мои отпечатки.

«Пришлось, как видишь, доставить тебе некоторое неудобство, чтоб тебе было чем занять свое время вместо забот обо мне».

— Прямо сию минуту мы этого сказать не можем, — отреагировал Хансен. — Это ж не кино дурного пошиба. А вопросы мы задавать обязаны.

— Задавайте, — язвительно позволила Эйми. — Только сначала позовите врача. Пусть он зафиксирует на боку у моего клиента кровоподтеки и пусть их сфотографируют. И тогда вы увидите, что они явно напоминают удары кулаком. А врач сможет установить, как недавно они были нанесены. Плюс к этому у моего клиента частично отсутствует на губах кожа в тех местах, где с нее срывали клейкую ленту. Это тоже надо сфотографировать. Надо также взять образцы крови и мочи, чтобы подтвердить повышенное содержание в организме моего клиента трихлорметана.

Требования вылетали, как пули, которые, казалось, на всем лету гвоздят Конлоу.

— Трихло… что? — переспросил он, оборачиваясь к Хансену за поддержкой.

— Хлороформ, — пояснил Хансен без видимого урона от натиска. — Могли бы так и сказать: хлороформ, — упрекнул он Эйми.

— Могла бы, но вас этим, я вижу, не расшевелить. Сейчас ждем доктора, и лишь затем вы будете задавать свои вопросы.

Оба детектива, не говоря ни слова, удалились. Прошло около часа (мы с Эйми провели его в молчании), и из медицинского центра штата в Скарборо приехал доктор. Проводил меня в мужской туалет, где я предоставил образец мочи, вслед за чем доктор взял у меня еще и кровь из вены. Управившись с этим, осмотрел кровоподтек на боку. Прайс цифровой камерой сделала снимок синяка и губных порезов. После этого нас проводили обратно в допросную, где уже дожидались Конлоу с Хансеном.

Последовал примерно тот же набор вопросов, что и раньше. Прежде чем раскрыть рот, я всякий раз дожидался молчаливого указания Эйми, что можно без опаски говорить. Когда опять дошло до патронов, она приподняла ручку.

— Мой клиент уже сообщил вам, что мистер Меррик оружие у него похитил.

— Нам нужно убедиться, что патроны совпадают, — сказал Хансен.

— Вот как? — с прежней своей язвительностью, подобной припудренному лимону, спросила Эйми. — А зачем?

Хансен не ответил. Смолчал и Конлоу.

— Насколько мне известно, детективы, пистолета у вас нет, — продолжала напирать Эйми. — Нет у вас и свидетеля. Все, чем вы располагаете, это, насколько я понимаю, стреляная гильза и, возможно, сама пуля. Это так?

Хансен попытался испепелить ее взглядом, но в итоге спекся. Конлоу разглядывал у себя ногти.

— Это так? — повторила вопрос Эйми.

Хансен, кивнув, потупился, как провинившийся школьник.

Как я и предугадывал, это был хороший ход. Аналогичной улики с места преступления оказалось в свое время достаточным, чтобы Меррика чуть не упекли обратно за решетку. Нынче на одном этом основании никакой суд не приговаривал, хотя у Меррика все равно получилось намутить воду.

— Мы можем выправить ордер, — буркнул Хансен.

— Выправляйте, — усмехнулась Эйми.

— Постойте.

Прайс полоснула меня взглядом. Хансен с Конлоу одновременно подняли головы.

— Ордер вам не понадобится.

— Ну что вы… — возмутилась было Эйми, но я упреждающе положил ей на руку свою ладонь.

— Я дам вам те патроны. Хоть засравнивайтесь. Меррик взял у меня пистолет и грохнул из него Демаркьяна, затем оставил на видном месте гильзу и позвонил вам, чтобы вы нейтрализовали меня. Это у него такая шутка. В свое время ему грозил суд по делу об убийстве в Вирджинии на основании лишь сходства пули, но дело рассыпалось, когда ФБР запаниковало насчет надежности тестов. Хотя дело и без того было шаткое. А нынче Меррик устроил все сугубо для того, чтобы досадить мне.

— Но зачем ему это? — недоуменно спросил Конлоу.

— Ответ вам известен, вы же сами его допрашивали в этой комнате. Пока он сидел в тюрьме, у него исчезла дочь. Он хочет выяснить, что с ней случилось. У него было ощущение, что я ему мешаю, стою на пути.

— Так почему он вас просто не убил? — спросил Хансен. Судя по тону, этот поступок он бы Фрэнку простил.

— По его разумению, это было бы неправильно. У него, если хотите, свой кодекс чести.

— Хорош кодекс, — усмехнулся Хансен. — Который, впрочем, не помешал ему влепить пулю в голову Рики Демаркьяну, если брать на веру ваши слова.

— Ну а с чего было убивать Демаркьяна мне? — спросил я. — Я и слышать о нем не слышал вплоть до этого утра.

Конлоу с Хансеном вновь переглянулись. Через несколько секунд Хансен с досадливым вздохом махнул рукой — дескать, да ну вас всех. Уверенности в нем изрядно поубавилось. Кровоподтек, тесты на следы хлороформа — все это выбило из-под него опору. Он и сам в душе наверняка догадывался, что я говорю правду, да просто не хотел ей верить: уж так ему не терпелось меня засадить. Я нарушал его ощущение порядка. Тем не менее при всей своей неприязни ко мне копом он был вполне вменяемым и не хотел высасывать улики из пальца лишь для того, чтобы дело в итоге на первом же слушании лопнуло ему прямо в физиономию.

— Трейлер Демаркьяна оказался под завязку забит компьютерным оборудованием, — раскрыл Конлоу. — Похоже, у него были связи с организованной преступностью в Бостоне. Он вроде как курировал вебсайты пикантных знакомств.

— Для итальянской мафии?

— Нет, — Конлоу покачал головой, — для русской.

— Скверные ребята.

— Да уж. Мы слышали, знакомства те были как бы не вполне и взрослые.

— Детишки?

Конлоу в очередной раз поглядел на Хансена, который погрузился в нарочитое молчание.

— Как я уже сказал, это были всего лишь разговоры, без конкретики. А без свидетельств с ордером не сунешься. Мы над этим работали, пытались нащупать к Демаркьяну ниточку, но выходило все как-то медленно.

— Зато теперь проблема для вас решена, — рассудил я.

— А вы уверены, что ничего не слышали о Демаркьяне? — снова подал голос Хансен. — Ведь он как-никак парень, которому вы вполне могли выстрелить в голову.

— Что вы имеете в виду? — спросил я.

— Ну, вы ведь уже не раз проделывали тем вашим пистолетом дырки в людях. Может, вы чувствовали, что и Демаркьян заслуживает пули.

Рука Эйми коснулась под столом моей ноги: дескать, не поддаваться на провокацию.

— Если вы хотите в чем-то меня обвинить, то валяйте, — сказал я. — А иначе вы почем зря сотрясаете эфир. — Я опять повернулся к Конлоу: — А тот выстрел был у Демаркьяна единственным повреждением?

Конлоу не ответил — видимо, просто не мог, не выдав при этом хоть какую-то мизерную улику против меня, что все еще имелась у них в наличии. Я продолжил:

— Если Меррик, прежде чем убить, его пытал, то может статься, Демаркьян перед смертью выдал ему что-то, чем он мог воспользоваться.

— А что вообще Демаркьян мог знать? — живо спросил Конлоу.

Тон допроса, надо сказать, изменился. Конлоу и так-то, судя по всему, не очень был уверен в моей причастности к преступлению, а теперь допрос и вовсе перешел в рабочий обмен мнениями. К сожалению, Хансен к новому направлению разговора интереса не проявил, ограничившись фразой вроде «ерунда это все». И хотя он был здесь вроде как за старшего, Конлоу строптиво на него покосился. Вместе с тем боевой пыл в его коллеге все еще не угас и не собирался затухать, если только обстоятельства не задуют его окончательно. А потому Хансен пошел в последнюю контратаку.

— Ерунда это все, — повторил он. — Пистолет-то все равно ваш. И машина, по словам свидетеля, с места отъехала тоже ваша. Ваши паль…

— А ну! — прервал его Конлоу и, рывком встав, пошел к двери, по дороге кивнув Хансену следовать за ним.

Хансен отпихнул из-под себя стул и тоже вышел. Дверь за ними закрылась.

— Что, не ваш поклонник? — понимающе спросила Эйми.

— Я его лишь сегодня в первый раз толком и увидел. Полицейским штата я иногда бываю поперек души, но у этого ко мне просто какая-то остервенелость.

— Н-да, придется мне, наверное, поднять ставку. А то я гляжу, никто вас тут не любит.

— Издержки профессии. Как у нас, кстати, все складывается?

— Да вроде ничего, если не считать вашу неспособность держать язык за зубами. Предположим, что для убийства Демаркьяна Меррик использовал ваш пистолет. Предположим и то, что это он позвонил насчет вашей машины. У них есть свидетельство выстрела, но при этом никакой привязки к вам, помимо пачки патронов. Для того чтобы выдвинуть против вас хоть какие-то обвинения, этого явно недостаточно, по крайней мере до окончания баллистической экспертизы или сличения слепков шин. Но и тогда окружная прокуратура вряд ли даст делу ход, если только копы не предъявят вам более веских улик. Проблем с ордером на обыск ради той пачки у них нет, так что вы, возможно, правильно сказали, что готовы ее им передать. Даже при невыигрышном раскладе это вам зачтется как изначальное сотрудничество со следствием. Но вот если у них в распоряжении пистолет, то проблемы у нас могут возникнуть действительно нешуточные.

— А зачем мне, если рассудить, оставлять на месте преступления оружие?

Вы знаете, что они рассудят иначе. Если этого достаточно, чтобы вас задержать, они пустят данный аргумент в ход. Ладно, вначале дождемся. Если пистолет действительно у них, они этот козырь выложат достаточно скоро. Только, судя по этой вашей спайке с Конлоу за столом, пистолет все же ушел с Мерриком. — Эйми задумчиво постучала по столу ручкой. — Кстати, мне показалось, что Конлоу от Хансена тоже не в восторге.

— Конлоу вполне адекватен, только и он, честно говоря, не сбрасывает со счетов, что на такого, как Демаркьян, я мог поднять руку. Правда, он бы при этом надеялся, что у меня хватит профессионализма скрыть следы убийства понадежней.

— А вы б дожидались, пока он сам не вынет пистолет, — усмехнулась Эйми. — Боже ты мой, ну прямо Дикий Запад.

Тикали минуты — пятнадцать, двадцать. Тридцать.

Адвокат посмотрела на часы:

— Чем они там, черт возьми, занимаются?

Она уже собиралась пойти разобраться, что происходит, когда я вдруг расслышал довольно специфический и вместе с тем знакомый звук: где-то гавкнула собака, причем ни дать ни взять Уолтер.

— Кажется, это моя собака, — сказал я.

— Они что, привезли вашу собаку? В качестве свидетеля, что ли?

В дверях допросной показался Конлоу.

— Опять вы сорвались с крючка, — едва ли не облегченно произнес он. — Сейчас только подпишем протокол с показаниями, и можете быть свободны.

Эйми попыталась скрыть удивление (получилось не очень). Вслед за Конлоу мы вышли в вестибюль. В уголке там сидели Джонсоны, Боб и Шерли. Боб держал на коротком поводке Уолтера, а Шерли неловко держалась на жестком пластиковом стуле, рядом со своими ходунками на колесиках.

— У пожилой леди, судя по всему, не очень хороший сон, — рассказал мне Конлоу, — и когда ее беспокоят суставы, она обычно сидит у окна. Так что она видела, как тот молодчик выходил от вас часа в три ночи, а возвратился к пяти. Она письменно подтвердила, что ваша машина из гаража не выезжала вообще, а вы не покидали дом. Окно от трех до пяти — тот самый промежуток, когда был убит Демаркьян. Так что Хансен теперь как обмоченный. — Конлоу мрачновато усмехнулся. — Ему так хотелось, чтобы стреляли именно вы.

Тут улыбка у него потускнела.

— Напоминать вам и не надо, но я это сделаю. У Меррика ваш пистолет. Он убил из него Демаркьяна. На вашем месте я бы озаботился возвращением оружия, пока он опять не пустил его в ход. А вам это урок, чтобы о сохранности своих вещей заботиться тщательней.

Он повернулся на каблуках. Я подошел поблагодарить Джонсонов. Уолтер, как и следовало ожидать, положительно сошел с ума. Еще через час после подписания протокола и меня отпустили. Домой меня повезла Эйми Прайс: Джонсоны уехали раньше, прихватив с собой пса — в основном потому, что Эйми отказалась брать его к себе в машину.

— Слышно ли что-нибудь про перевод Энди Келлога? — поинтересовался я.

— Через день-два рассчитываю организовать слушание.

— Про татуировку не спрашивали?

— Спрашивала. Он говорит, ни дат, ни цифр. Только орлиная голова.

Я тихонько ругнулся. Получается, знакомый Рона Стрейдира сгодиться ничем не может. Еще одна ниточка в никуда.

— А как сам Энди?

— Да ничего, идет на поправку. Правда, нос пока ни к черту.

— А в плане психики?

— Говорит о вас с Мерриком.

— Что-то интересное?

— Он считает, Меррик решит вас убить.

— Что ж, малый не столь уж далек от истины. У Меррика и вправду был такой шанс. Он им не воспользовался.

— Это не означает, что попытку он не попробует повторить. Хотя все не возьму в толк, отчего ему так неймется убрать вас с дороги.

— Он мститель. И категорически против того, чтобы кто-то лишал его шанса расквитаться сполна.

— Он сам думает, что его дочь мертва?

— Да. Признавать этого он не желает, но знает, что это так.

— А вы как считаете?

— Про дочь? Думаю, что да.

— И что вы теперь намерены делать?

— Посетить еще одного юриста, а затем отправиться в Джекмен.

— Два юриста в один день — не многовато? У вас же мозги расплавятся.

— Ничего, мне вкололи средство. Как-нибудь сдюжу.

Прайс фыркнула, но ничего не сказала.

— Спасибо, что выручили, — поблагодарил я. — В самом деле, от души.

— Я ж это не только для души, но и счет вам выставлю.

Мы подъехали к дому. Выйдя из машины, я еще раз поблагодарил Эйми.

— Вы только помните, — сказала она, — что я адвокат, а не доктор. Спутаетесь с Мерриком еще раз, и проку от моих услуг вам может оказаться уже негусто.

— Спутаюсь с Мерриком еще раз, и одному из нас может не пригодиться уже ни доктор, ни адвокат. Помощь будет разве что свыше.

Эйми покачала головой:

— Опять у вас эти замашки Дикого Запада. Берегите себя. Чьей-либо другой об этом заботы я не вижу.

Она уехала. Я отправился к Джонсонам и посидел у них за кружкой кофе. Они не возражали, чтобы Уолтер побыл у них еще несколько дней. Думаю, и пес был не против. Кормили они его лучше, чем я. У них он питался, пожалуй, исправнее, чем я у себя дома. Затем я возвратился домой и встал под душ, чтобы смыть запах и сам дух допросной. Взбодрившись под струями, облачился в свежую одежду. Конлоу прав: надо разыскать Меррика прежде, чем он снова пустит в ход мой «смит-вессон». С чего начинать, я тоже знал. Некоторые ответы на вопросы держал юрист с интересами в целом ряде штатов. До этого я как-то избегал сталкиваться с ним напрямую, но теперь иного выбора не оставалось. Одеваясь, я размышлял, почему повторная встреча с Элдричем у меня до сих пор откладывалась. Отчасти потому, что до поры я не усматривал в нем особой пригодности, но с убийством Демаркьяна Мерриком ставки в игре определенно возросли. Впрочем, была для этой неохоты еще одна, едва ли не более веская, причина: его клиент. Вопреки рассудку — да что там, даже самым непреложным инстинктам, — я безотзывно, неуклонно втягивался в мир Коллектора.


Глава 24 | Неупокоенные | Часть четвертая