home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XXV,

в которой главный герой переходит в решительное наступление


«Они все что, сговорились там что ли? — выходя из подсобки артефактора думал я, когда снова задержался у прилавка. — Или свихнулись? Опять эти проклятые сто тысяч баксов».

Покупателей уже не осталось, а новая «менеджер по работе с клиентами» что-то нервно печатала в ноутбуке, временами сверяясь с рукописной табличкой на бумажке. Девушка склонилась над своей работой так, что ее простая прическа рассыпалась и спадала двумя потоками справа и слева головы. То, что она не в курсе основных занятий своего босса, я не сомневался, — Батраз никогда не путал бизнес с профессией.

Я пару раз тихо щелкнул ногтем по прилавку. Услышав мои щелчки, девушка оторвалась от работы и сердито воззрилась на меня.

— По стеклу не надо стучать. Хотите что-то уточнить? — спросила продавщица.

— Хочу. Вам никто не говорил, что у вас очень интересный тип лица?

— Затасканный прием. Придумайте что-нибудь пооригинальнее.

— Я колдун и сейчас остался без напарницы. Мне нужна ассистентка. Не желаете немного подзаработать? Получите массу свежих впечатлений.

— Уже лучше, но тоже ничего нового. Знаете, мне работать надо, а времени не хватает.

Тогда я достал из внутреннего кармана свою визитку и положил ее чистой стороной вверх:

— Смотрите. Внимательно смотрите.

— И что я должна по-вашему здесь…

В этот момент визитка медленно поползла в сторону девушки. Та замолчала на полуслове и несколько секунд завороженно следила за прямоугольником плотной бумаги, потом прижала пальчиком, поддела ногтем и перевернула лицевой стороной. Там легко читались основные сведения обо мне. То, что обычно принято сообщать возможным клиентам. Я не самый большой любитель цветных визиток со всевозможными полиграфическими изысками, золотыми оттисками и вычурными шрифтами. Предпочитаю строгие буквы на белом фоне. Как же я был тогда благодарен Арине, что все-таки научила меня нескольким несложным приемам.

— Колдунов не бывает, — уверенно заявила продавщица. — Они или жулики, или гипнотизеры. Иногда — ловкие фокусники.

— Ладно. Сложите визитку пополам.

— Так? — девушка явно заинтересовалась. Очень хорошо. Кажется, Татьяна ее зовут. Что ж. Легко запомнить.

— Как угодно, можно и так. И еще раз… вот так, да. Теперь просто сомните и зажмите в кулак.

— И что будет? — посмотрела на меня девушка, явно не понимая, для чего я затеял всю эту комедию. Сжатый кулачок со смятой визиткой она подняла вверх на уровень своего лица.

— Ничего. Теперь разверните бумажку.

Татьяна расправила скомканную визитку и убедилась, что та абсолютно пуста. Для верности перевернула на другую сторону и снова недоуменно уставилась на мятую белую поверхность.

— Это как?

— Я же говорю — ничего. Пусто.

— Ловкий фокус, но как? — переспросила девушка.

Ну, вот. Попалась, моя милая. Чего, собственно, от тебя и требовалось.

— Сомните эту бумажку еще раз. Как угодно сомните.

Татьяна опять скомкала мою многострадальную визитку, скатала ее в плотный шарик и для верности придавила ноготком указательного пальчика.

— Очень хорошо. Теперь разверните.

— Вы смеетесь?

— Ну, разве что самую малость, — слегка улыбнулся я. — Смело разворачивайте.

Как несложно догадаться, текст на визитке восстановился полностью.

— Расскажете? — в глазах Татьяны читалось явное любопытство. — В чем секрет?

— Это долго, и так просто не расскажешь. Тут показывать надо. Вы когда сегодня заканчиваете?

Она сразу же ответила когда, что было очень хорошим признаком.

— Вот и зд'oрово. Я уже освобождаюсь к этому времени и жду вас… ну, скажем, у выхода. Заодно и поужинаем, я угощаю. Меню на ваш выбор.

«А она, оказывается, симпатичная, — вдруг подумалось мне, — необычная внешность, интересное лицо… это ведь только плюс. Странно, а почему у нее нет парня? Или с Батразом спит? Нет, вряд ли — не его тип, вообще-то».

Да, стиль совсем не его. Батраз предпочитал атлетически сложенных, спортивных и уверенных в себе брюнеток лет тридцати. Причем подобные пристрастия появились у него еще в юности.

— За себя сама заплач'y. Телефон тут ваш? — девушка показала взглядом на мятую визитку. — Настоящий? Если что, перезвоню. А сейчас — извините, мне доделать надо. Босс срочную работу задал.

— Тогда до вечера, — сказал я и ушел.

Если что-то еще понимаю в людях, сегодня же вечером все и произойдет. Получалось так просто и гладко, что стало даже неинтересно. Неудобно как-то. Впрочем, в тот вечер у моей будущей жертвы еще сохранялась возможность уйти с намеченного пути. Сорваться с крючка. Я оставил ей такую лазейку, и если она ею не воспользуется, то извините, не моя вина.


* * *

— Вообще-то у меня педагогическое образование, — говорила Татьяна, пока мы пили утренний кофе у нее дома на кухне. Кстати, девушка оказалась вовсе не такой уж худой и нескладной, как показалось сначала. — Поработала учителем-предметником в средней школе. В неплохой школе, кстати, можно сказать, элитарной. Иногда по разным причинам приходится заменять других учителей. Ученики меня любили, да и мне там нравилось поначалу. Словами не передать, когда после урока в совершенно незнакомом классе подходили ученики и говорили, что я вся из себя такая крутая, и просили уроки постоянно у них вести. В эти моменты просто не знала, что ответить. Только улыбалась. Зато другие учителя меня возненавидели, как нетрудно догадаться, всякие провокации начали устраивать. Гадости разные. Даже школьники что-то почувствовали. А однажды прицепился один десятиклассник. Говорил, что влюбился, что жить без меня не может, и просил интима. А тут как раз и по телеку, и по интернету чередой пошли всякие истории о сексуальных связях педагогов с учениками. Развязки, как известно, были печальны. Ну, я и послала его, более того, обещала пожаловаться его родителям. Так этот паршивец пригрозил, что если я ему не дам, то он напишет письмо директору школы о якобы сексуальных домогательствах с моей стороны. Этот негодяй угрожал приложить аудиозапись, склеенную из нашего разговора так, что все бы подумали, будто это я его, малолетнего, совращаю.

— Написал?

— Нет, не успел. Как-то средь бела дня мне резко надоело работать. Тошно вдруг стало до ужаса. Противно как-то. Захотелось проветриться, прогуляться, но поскольку раньше времени никто бы меня не отпустил, разыграла трагедию. Настолько увлеклась, что сама поверила в свой бред. Разрыдалась, началась у меня истерика, и начальство отпаивало какими-то незнакомыми таблетками. Наш завуч даже к школьной медсестре за ними бегал. А из-за того, что никак не могла успокоиться, наверное, очень много этих таблеток проглотила. Когда подействовали, стала овощем. Вообще без эмоций. Из-за увлечения истерикой и последующего лекарственного отупения даже и думать забыла с работы отпроситься. Итог: идиотка. Пришлось потом увольняться и искать другую работу. С тех пор тружусь в этом магазинчике, — с горечью произнесла моя новая подруга.

— Да, а какой предмет ты вела?

— Вообще-то географию. Но ты не думай, могла работать за биолога и химика, иногда их и подменяла. Вот физику — вряд ли смогла бы вести. Хотя, если постараться…

— А литературу?

— Ну, скажешь тоже, литературу. Это уж если сильно и очень припрет. Литераторы, учителя русского языка, они же — русаки — элита среди педагогов. Филологи, как-никак, белая кость. Еще математики и историки на особом счету. К такому преподаванию абы кого не допускают. И связи нужны, а я совершенно одинока. Родители в другом далеком городе, бабушек и дедушек нет в живых. Да и друзей особо нет… — очень трудно мне с людьми общаться. Недавно начала ходить в качалку, встретила парня. Очень милый и умный, все у нас было отлично, но потом он взял да и спросил: «Ты чего ко мне привязалась? Тебе что, поговорить больше не с кем?» Пришла вот в эту пустую квартиру и просто плакала навзрыд. А ведь и вправду не с кем…

Я с внимательным видом слушал ее, иногда кивал, улыбался, а когда того требовал сюжет и чувство юмора, даже тихонько смеялся. Изображал заинтересованного собеседника. Временами, когда она замолкала, я принимался рассказывать сам, стараясь выбирать истории поинтереснее и посмешнее, чтобы развеять ее грусть. Татьяна не обманула моих ожиданий — смеялась там, где требовалось, прекрасно понимая, что я хочу сказать. Иногда перебивала и спрашивала, и тогда мы смеялись уже хором. Я слушал ее и вел себя как альтруист. Вообще-то альтруизмом принято называть поведение, что способствует приспособленности и выживанию одного индивидуума, но при этом приводит к затрате каких-либо ресурсов. Обычно это ресурсы кого-то другого. По сути, речь идет о сознательных действиях, причиняющих ущерб этому помощнику. Но не надо забывать, что существует и реципрокный, взаимный альтруизм, при котором индивиды ведут себя с некоторой долей самопожертвования в отношении друг друга, однако только в том случае, если ожидают ответного самопожертвования. В основе этого типа помощи другим лежит принцип «ты мне, я тебе». Люди тратят свои силы, время и ресурсы с неосознанным пониманием того, что и им могут помочь в последующем. Не самое плохое вложение, если подумать. По крайней мере, все честно.

— Забавно, но в школе мне тогда нравилось, что вообще-то редкость для современных учителей, — пояснила Татьяна. — Любила я свою работу, но пришлось уйти. Зато те, другие, что остались, сидят там, и будут сидеть до своих пенсий. Все они ненавидят и школу, и школьников. Особенно — всех своих учеников…

— А у Батраза тебе разве плохо? — неожиданно для самого себя спросил я.

Мне была нужна эта девушка, причем не просто так, а со вполне конкретной, весьма корыстной целью. Конечно, я никогда не питал иллюзий на свой счет. Да, я — негодяй, чудовище, каких мало. Часто занимаюсь какими-то подозрительными, а иногда и откровенно грязными делами. Кое-кто со мной может не согласиться, но это уж его личные проблемы.

— У босса? Ну, сам подумай, какие у него могут быть перспективы? Никаких. Сгодится, пока нормальную работу не найду. Хоть за задницу не лапает, и на том спасибо. А может, он пидор законспирированный?

— Не, я давно его знаю, — признался я, внутренне рассмеявшись. — Просто Батраз предпочитает женщин лет тридцати-тридцати пяти. Брюнеток спортивной накачанности. Ты же слишком молода и хрупка для него.

— А для тебя, выходит, что не слишком? — серьезно спросила Татьяна.

— Выходит, — засмеялся я уже вслух и поцеловал ее в губы. По-настоящему поцеловал.

Интересно, а сможет ли она сама украсть для меня артефакт? Не сейчас, конечно, а потом, позже? Или проще уговорить ее пропустить меня в святая-святых магазинчика Батраза? Главное — время не упустить и под камеры не попасть. Лучше бы сама… для меня лучше.

— Когда мы опять встретимся? — спросил я потом, когда уже сел на свое место и принялся за вторую за это утро чашечку кофе.

— А ты хотел бы?

— К чему вопрос? Или такой вариант не подходит?

— А к тому, что я рассматривала две версии дальнейших событий. Первая — мы сейчас заканчиваем завтрак и разбегаемся навсегда. Вторая — ты назначаешь мне свидание. Или пытаешься его назначить. До сих пор еще не решила, какой из путей меня больше устраивает.

— Как видишь, пытаюсь продолжить наше случайное знакомство.

— А тебе никто не говорил, что ты совершенно не умеешь ухаживать?

— Говорили, причем много раз. Так что?

— Ничего. Кстати, там, в ресторане, ты обещал сюрприз, и хотел показать мне кое-что необычное. Надеюсь, это не то, что демонстрировал сегодня ночью? Было неплохо, но на необычный сюрприз все-таки не тянет.

Вот черт. Придется что-нибудь делать, иначе она возьмет и скажет: «Иди-ка ты, откуда пришел, без тебя было лучше». Или, как вариант — «останемся просто друзьями». Вот уж чего у меня никогда не получалось после таких утренних кофе — так это «оставаться друзьями». Человек обычно терялся, и, как правило, терялся уже навсегда. А мне необходима эта девушка, причем требовалось как-то привязать ее к себе.

Что за гадство, как же я всего этого не люблю!

Мне мучительно хотелось взвыть, будто одинокому волку, а еще очень захотелось надраться в стельку. До потери памяти. Проспать беспробудно до следующих суток, а потом проснуться и не помнить прошедшую ночь. Даже не вспоминать. Хоть некоторое время не думать и не знать, что я подлец и мерзавец, которому плевать на других.

— Ну, раз обещал, — сказал я вслух, — только хочу предупредить: мой аттракцион не для слабонервных.

— Я сильно нервная.

— Хорошо, тогда смотри. Только очень внимательно смотри…


Глава XXIV, в которой главный герой восстанавливает некоторые потерянные контакты | Музей богов | Глава XXVI, где главный герой делает странное признание