home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XIX.

Посох святого Иакова


— …с короткими записками на латыни, где лаконично сообщались основные сведения о прежних хозяевах этих черепов.

— Вопрос: что делать? — голосом пойманного с поличным малолетнего хулигана в который уже раз спросил я, когда «байкер» закончил свой рассказ. — Ведь мне же надо тебя найти. Я принял заказ у Лунджил… отказываться уже поздно. С такой нанимательницей шутки плохи.

— Снова надо бы сказать, что это уже твои трудности. Но чем-то ты мне сейчас симпатичен, и еще одно. Почему-то я полагаю, что ты поможешь мне помириться с той, кого ты сейчас называешь Лунджил. Это сразу же разрешит твои проблемы. Как такое устроить, спросишь ты? Сам пока не знаю. Надо работать. На меня, в частности.

— А конкретнее?

— Конкретнее вот что. Сейчас я разыскиваю подлинный Посох святого Иакова, еще известный как просто «Посох Иакова», — объяснял байкер. — Вернее, артефакт, что скрыт внутри посоха. Лунджил знает, что с ним делать, и если получит его из моих собственных рук, от нее можно ждать смены настроения. А главное — перемены отношения ко мне. По форме прибор напоминает Патриарший крест — геральдическую фигуру, в виде креста с двумя или тремя поперечинами. Иногда используется в качестве символа Православной церкви. Две поперечины располагаются в верхней части такого креста, причем самая верхняя короче нижней. Посох Иакова присутствует в некоторых гербах, Словакии, например. Это один из первых инструментов для астрономических наблюдений и измерения пространственных углов. В навигации его еще называли поперечным жезлом и использовали для определения географической широты путем измерения угловой высоты светил. В свое время был очень популярным инструментом. Принято считать, что первым посох Иакова подробно описал Леви Бен Гершом, тем не менее, имеется достаточно доказательств, что китайский ученый Шэнь Ко эпохи Сун в своем очерке «Записки о ручье снов» подробно описал инструмент подобный посоху Иакова. Однажды он нашел в своем саду нечто похожее на арбалет. Шэнь проявлял интерес к древним инструментам и понял, что если слегка видоизменить это устройство, то можно сделать прибор, пригодный для замера высот удаленных гор, подобно тому, как математики измеряют высоту объектов методом триангуляции. Однако задолго до этого, а именно в пятом веке инструмент был хорошо известен в Иране при дворе шахиншаха.

— Его тогда изобрели? — наивно спросил я.

— Ну, как тебе сказать, — усмехнулся байкер. — Изобрели-то его намного раньше, еще в древней Месопотамии. Перпендикулярные рейки — по сути, тот же самый инструмент, использовал для определения угла между горизонтом и Полярной звездой древнегреческий философ и математик Эратосфен из города Кирена, теперь это развалины в Ливии. Впоследствии Эратосфен заменил простой инструмент изобретенной им армиллярной сферой. Кстати, Эратосфен-то первым и рассчитал диаметр Земли. Интересно, что и сейчас «посох Иакова», часто в составе более сложных приборов, применяется для нужд геодезии. В наше время его чаще именуют «астрономическим радиусом».

— А зачем он тебе?

— Тебе не все равно?

— В общем-то, безразлично, конечно. Интересно, просто. Что за посох такой, и причем тут святой Иаков?

— В испанском варианте это имя звучит как Сантьяго, в английском — Сент-Джеймс, в русском — святой Иаков или Яков. Скажем так, святой тут совершенно ни при чем, это ошибка, ставшая потом традицией. Так часто бывает. Но в этом конкретном посохе спрятан один из наших артефактов, и он сейчас мне крайне необходим. Помоги мне завладеть посохом, а я найду для тебя оставшиеся картины твоей прежней подруги. Теперь относительно святого Иакова. В Христианской традиции так называют нескольких совершенно разных лиц, признанных святыми. Нас интересует Святой Иаков Персиянин, который действительно был родом из Ирана и происходил из богатой христианской семьи. Будучи прекрасным для того времени математиком, врачом и астрономом, он активно использовал инструмент, получивший впоследствии его имя. В те времена все ученые были универсалами. Согласно преданию, Иаков занимал высокую должность придворного астролога при дворе персидского монарха — шахиншаха Йездигерда Первого из династии Сасанидов. По легенде, как-то раз, под влиянием многочисленных монарших милостей, Иаков вместе с шахом посетил обряд в честь Ахура Мазды — главного зороастрийского божества. Это произошло несмотря на то, что согласно традициям того времени, при проведении ритуала присутствие представителя другой веры оскверняло обряд и делало его недействительным. Узнавшие об этом жена и дети Иакова написали гневное письмо с упреками. Прочитав его, Иаков раскаялся и стал молиться христианскому богу, о чем доложили шаху. Иаков открыто исповедал христианство, за что был, по легенде, подвергнут изуверским пыткам. Легенда сообщает, что Иакову отсекли по пальцу на руках и ногах, а он при этом лишь возносил молитвы. Видя такое упорство, ему отрезали голову. Почитатели отправили его мощи в Иерусалим, а затем в первой половине пятого века их перенесли в один из храмов города Табенны. Голова его при папе римском Евгении Четвертом была помещена в Ватиканской базилике, в которой, якобы, и находится по сей день. Так гласит легенда, но дело обстояло с точностью до наоборот. Вероятно, легенда была навеяна преданием о смерти Иоанна-Крестителя или рассказами о каких-либо иных христианских мучениках. Из подлинной истории известно совсем другое. Персидский шах Йездигерд Первый был весьма веротерпим и даже покровительствовал христианам. Ему пришлось управлять государством в новых условиях, когда усилилась роль местных владетельных князей и зороастрийского жречества. В борьбе с ними шах старался опереться на торговое и ремесленное население городов, среди которого широко распространено было именно христианство. Вследствие этого гонения на христиан, которые имели место при предшественнике, Шапуре Втором, сменились при Йездигерде вполне лояльным отношением к ним. Шах официально разрешил открыто отправлять христианский культ и восстанавливать разрушенные церкви, освободил христианских узников. Он также позволил христианам хоронить покойников в земле, то есть, по воззрениям зороастрийцев, разрешил «осквернять благую землю». Что касается самого святого Иакова, то убили его заговорщики-христиане, дабы обвинить зороастрийцев, вызвать народное возмущение и недовольство самого шаха. Ничего из этого не вышло, зато своей веротерпимой политикой шахиншах нажил множество врагов из числа зороастрийского духовенства и знати. Среди богатых придворных сложился заговор. Заговорщики привлекли в качестве исполнителя личного врача Йездигерда. Монарх был отравлен настоем наперстянки пурпурной и умер от сердечного приступа. Придворные убили также его старшего сына, наследника, провозгласив монархом некого безвольного молодого человека — представителя боковой ветви монаршего рода. Все инструменты святого Иакова были вывезены в Византию и оказались у константинопольского математика и механика Феофана Лидийского. Позже они переходили из рук в руки, а после захвата и разграбления Константинополя крестоносцами в тысяча двести четвертом году, множество ценностей было вывезено в Венецию, туда же попали инструменты Иакова-Персиянина. Потом посох святого Иакова очутился во владении Леви бен Гершома — гениального ученого-универсала: философа, математика и астронома, под именами Льва Герсонида и Маэстро Лео де Баньоля хорошо известного просвещенным кругам средневековой Европы. Леви бен Гершом быстро разобрался, что к чему, и стал применять «посох Иакова» по первоначальному назначению — официально для измерения углов в астрономии, навигации и геодезии, а неофициально — для определения носителей инопланетного разума. Именно Леви бен Гершому европейская традиция и приписывает изобретение инструмента. Такая вот длинная история артефакта. Дальше посох святого Иакова сменил множество хозяев и временных владельцев, пока в тысяча шестьсот девяносто восьмом году не был куплен Петром Первым в числе других предметов для своей коллекции. Русский царь не скупился и закупал целые собрания и отдельные вещи: книги, приборы, инструменты, оружие, природные редкости. Эти предметы и легли в основу «Государева Кабинета», а затем и Петровской Кунсткамеры, первого российского музея. Тогда же в Россию перевезли подлинный посох святого Иакова. Видимо, Петр отлично знал, что приобретал. Знал, но никому не сказал, потому что в запасниках Кунсткамеры этот внешне ничем не привлекательный инструмент провалялся вплоть до самой революции. Все это время сотрудники Кунсткамеры даже не догадывались, что за сокровище скрыто у них. После переворота, случившегося в ночь на двадцать пятое октября семнадцатого года собранием запасников Кунсткамеры занялась Специальная комиссия Наркомпроса под председательством Луначарского. Часть предметов были признаны не представляющими художественную и историческую ценность, после чего их выставили на продажу. Вот тут следы инструмента на некоторое время теряются. Во время Блокады Посох был приобретен с рук неким интендантским офицером. С тех пор Истинный посох святого Иакова является собственностью одной петербургской семьи. В конце двадцатого века, после завершения перестройки и распада Союза республик свободных, Посох святого Иакова был отмечен в частном владении у одного из хранителей Эрмитажа. Внешне он, посох, не хранитель, выглядит как необыкновенно тяжелый для своего размера крест из бронзы. Вот так примерно. — И мой собеседник показал рисунок с изображением простого прибора, который я бы не отличил от одного из вариантов христианского креста.

— Погоди… — запоздало отреагировал я, — а кто и когда засунул этот ваш артефакт в посох святого Иакова? А главное — зачем?

— Ну, зачем, это как раз понятно. Чтобы на глаза никому не попадался. А вот когда — не знаю, могу лишь предполагать. Или в момент изготовления, то есть при дворе шахиншаха Йездигерда Первого, или позже, уже в Европе. Лично я склоняюсь к первому варианту.

— А что там… в этом посохе? Какой артефакт?

— Тебе это очень надо знать?

— Хотелось бы. Лишних знаний не бывает.

— Еще как бывает! Старинный принцип — «меньше знаешь, крепче спишь» еще никто не опроверг. Любопытство губит не только кошек, но и людей, причем гораздо чаще.

— Да ладно. Почему-то мне сейчас кажется, что ты так длинно все это рассказывал с одной единственной целью — заинтересовать меня. Так вот, у тебя получилось. Меня зацепила эта история. Что касается крепкого сна, то уже рассказал много, и дополнительная порция фактов не повредит, я думаю.

— Ну, как знаешь. Этот посох не зря такой тяжелый. В его длинной части спрятан похожий на металлическую спицу предмет. По сути — стержень диаметром чуть меньше половины сантиметра, длинной примерно в полметра. Эта вставка и есть тот артефакт, за которым я охочусь. Он позволяет убивать таких, как я. Необычно для древнего астрономического прибора, согласись? Так вот, сейчас этот посох лежит в гардеробе у бабушки твоей знакомой.

— Что?

— Я недостаточно ясно высказываюсь? — риторически переспросил байкер. — У бабушки твоей знакомой, которую ты зовешь Ариной, а сама она считает себя ведьмой.

— А… а она-то тут причем? — обалдело спросил я.

— При том. Это для тебя будет давняя история. Дело происходило еще в блокадном Ленинграде. Жил-был порученец главного интенданта Ленинградского фронта, генерала интендантской службы Константина Иосифовича Подольского. Служил этот порученец в чине капитана, а в свободное и несвободное от службы время занимался тем, что выменивал у истощенных голодом жителей разные ценности за еду. Люди умирали от дистрофии, а этот капитанчик пользовался их беспомощным положением. Не воровал, нет. Не грабил. Они продавали свои сокровища сами, а порученец этот собрал солидную и дорогую коллекцию. Такие истории были столь распространены в блокадном городе, и потом стали так широко известны, что после войны нашли отражение и в литературе, и в драматургии, и в кино. Звали капитана, кстати, Степан Антонович Лисков.

— Почему кстати?

— Потому, что твоего эрмитажного хранителя зовут так же. Только отчество другое. Он родной внук этого самого капитана. И вскоре он нам понадобится. Внук, в смысле. Он сам, его бабушка, которая до сих пор жива, или кто-то еще из его ближайших родственников. Опять же он старший брат небезызвестной тебе колдуньи Арины. Странно, да? Тем не менее, это так. Поэтому сам понимаешь…



Глава XVIII. Двери | Музей богов | Глава XX, в которой главный герой назначает встречу