home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава I,

помещенная здесь вместо пролога


Внешне храм не выглядел никак, — он вообще не имел наружного облика. Изнутри же казался очень древним, большим полутемным помещением, — солнечный свет сюда не проникал никогда. Здесь почти не было убранства, лишь стены, не тронутые фресками, да огромное пространство пола, вымощенного грубыми плитами дикого камня. Во всех четырех углах огромного зала стояло по горящему светильнику — железному треножнику с чашей, где лениво коптило пламя. Кто и когда добавлял сюда топливо, оставалось непонятным. Закопченный потолок терялся во мраке. Интерьер составляли неровные колонны в два ряда да алтарь — одетая черной тканью глыба, приблизительно отвечающая очертаниям куба. Здесь ничего не менялось с тех пор, как храм вырубили в толще скальных пород. Святилище давно перестало быть местом служб и молений, став реликтом прошлого. Еще в давности люди забыли, кому принадлежал храм, и какие здесь возносили молитвы.

В час пополудни, в этом малоизвестном мрачноватом месте разговаривали двое. Вернее, держали паузу. Оба так давно были знакомы, и знали друг друга настолько хорошо, что трудно даже вообразить. Сейчас они смотрелись обычными людьми — мужчиной и женщиной. Выглядели, как это было удобно им в текущий момент: свою внешность воспринимали исключительно в качестве вр'eменного атрибута. Оба говорили важно и излишне пафосно. Такая манера общения давно сделалась обычной для них. Они так привыкли к этому стилю, что не ощущали ничего особенного. Женщина, красивую стройную фигуру которой облекала черная шелковая одежда, скрывала лицо, отвернувшись от собеседника. Мужчина же не отрывал взгляда от своей знакомой. На вид он казался рокером или байкером: кожаная куртка с заклепками, такие же штаны, высокие берцы с блестящими шипами, непокрытая голова с длинными черными волосами гордо сидела на широких плечах. В руке он держал тонированный мотоциклетный шлем. Непроницаемое смуглое лицо много повидавшего странника вызвало бы профессиональный интерес хорошего скульптора и привлекло бы внимание любого добросовестного полицейского.

— Так чего же ты хочешь, дорогой братец? — спросила женщина, когда молчание обоим уже порядком надоело. — Не вообще, а именно сейчас?

— Сейчас я хочу мира, но это, как понимаю, совершенно напрасное желание, сестричка.

— Верно понимаешь. А вообще?

— Вообще? — риторически переспросил мужчина и положил свой шлем около ног. — Вообще хочу жить. Здесь и сейчас. Это мне, знаешь ли, чрезвычайно нравится. Еще хочу, чтобы ты, наконец, прекратила свои бесполезные попытки навредить мне.

— Так уж и бесполезные?

— Я же тут. Вот он я, живой, подвижный и вполне невредимый. И это я тебя сюда пригласил.

— Если бы не захотела, не пришла бы, — возразила женщина. — Кстати, почему именно сюда?

— Ну, как же! Это мой храм. Место моей силы. У меня было столько имен, что все теперь уже и не упомнишь. Но все-таки этот храм один из самых хорошо сохранившихся. Здесь я чувствую себя комфортнее, чем где бы то ни было.

— Не обманывайся, ты теряешь силу, люди перестают верить в тебя, — тихо, но уверенно произнесла женщина.

Мужчина искренне расхохотался.

— Перестают? Верить в меня? Да брось ты. Мы привыкли, что мир таков, каким мы хотим его видеть, а ведь это давно не так. Да и никогда не было так. Зато люди всегда верили в меня, хоть и не всегда отдавали себе в том отчет. Не случайно же мы оба сейчас выглядим, будто люди, и говорим на одном из их языков… да и народ, носитель этого языка, сам того не понимая, сделал для моей силы чрезвычайно много, сама знаешь. Так что, мир?

— Все смеешься, Сет? Все философствуешь? Мир между нами невозможен.

— Это не твоя фраза, наверно, стащила у кого-нибудь. Может, перемирие?

— И не надейся. А Гора ты зачем убил? Он был славным мальчиком и никому давно уже не делал никакого зла.

— Не делал зла? Этот «мальчик» увлекался тем, что изготавливал подделки в огромных количествах, создал целую империю фальши и заполонил мир своим фальсификатом. Он был врагом всего, что нам дорого.

— Тебе разве что-то еще дорого? Какое было тебе дело до занятий Гора, Сет?

— Ну, во-первых, Гор своими подделками многих разорил и довел до самоубийства. Еще больше жизней он забрал из-за своих фальшивок. Жизней, которые должны были принадлежать мне. На нем оружие, которое не защищало, корабли, которые тонули, лекарства, которые не лечили, железо, которое крошилось и ломалось, золото, которое таковым не являлось. И еще многое другое, о чем говорить можно до вечера. На нем столько смертей, что тебе и не снилось. А во-вторых, я же знаю, что это он помог тебе заточить меня в этого дурацкого идола. Тысяча лет неподвижности, тысяча лет, сестричка! Без всякой надежды на освобождение. Это было хуже смерти. Гору еще повезло, — он исчез мгновенно. Я был к нему милостив, несмотря ни на что. Ты, Исида, сама выбрала этот путь.

— Конечно, как и ты, Сет. Либо сам выбираешь себе путь, либо кто-то укажет тебе направление. А покой еще нужно заслужить, себя защитить, а собственную душу суметь вырвать из лап скучной рутины и пошлого безделья. Сам виноват, что не найдешь теперь ни покоя, ни места, ни беспечной жизни.

— Да я никогда и не искал места беспечной жизни, а предпочитал активную деятельность, ты же знаешь. Так что, ни мира, ни войны?

— Это еще что? Все наши проклянут тебя, если еще не прокляли. Не лги себе, знаешь же, в любой удобный момент я найду способ расплатиться с тобой по всем счетам.

— Зря, я сильнее тебя. А здесь, в своем месте, так и вообще сильнее всех остальных. Какие «все наши»? Кто еще остался? Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Стоит захотеть, и наш спор прекратился бы навсегда. Сам не нападу, но буду обороняться во всю силу, ты знаешь.

Женщина даже не изменила позы, но ударная волна, внезапно распространившаяся от ее фигуры, обрушилась на храм изнутри. Стены с грохотом задрожали, однако, выстояли. Будь это обычное строение, от него не осталось бы и руин, только разлетевшиеся камни. Удивительно, но светильники по углам даже не потухли и не упали, а всего лишь мигнули и загорелись снова.

Мужчина вообще не пострадал, только засмеялся. Он поднял отлетевший к стене шлем, смахнул с него невидимую пыль, неторопливо водрузил себе на голову и ответил таким же ударом. Его волна обтекла женщину, будто вода прибрежную скалу, а стены храма бесшумно поглотили энергию.

— Люди говорят, что способность быстро разочаровываться, сохраняя при этом полное спокойствие, — невероятно полезное качество, так что рекомендую. Обмен любезностями на сегодня предлагаю считать законченным, — сказала женщина и исчезла. Оставшийся в одиночестве витиевато выругался на неизвестном языке и тоже пропал.


* * *

Примерно через час после этого за тысячи километров от храма в большом угловом кабинете небоскреба за столом в форме сильно вытянутого эллипса совещались десять мужчин и две женщины. За окнами сгустившиеся сумерки уже почти совсем перешли в ночную темноту. Нависали тяжелые тучи, из которых моросил затяжной дождь. Мелкий и противный, смешанный с промышленным смогом и автомобильными выхлопами, как всегда в этом городе. Казалось, сама природа обиделась на этот мегаполис, на все, что случилось здесь еще много лет назад.

У дверей, сцепив руки внизу своих животов и расставив ноги на ширину плеч, стояли два крепких мужика в одинаковых темно-серых костюмах, при галстуках и белых рубашках. Оба охранника казались настолько похожими друг на друга, что в первый момент смахивали на близнецов.

Уже немолодая, но явно скрупулезно ухаживающая за собой, тщательно и со вкусом одетая абсолютно седая дама председательствовала во главе стола. Судя по характеру поведения, подтянутой осанке и умению держаться, женщина привыкла повелевать, взвешивать каждое сказанное слово. Заключительный слайд на презентационном экране говорил сам за себя: только что был закончен некий доклад или важное сообщение.

— …Итак, дорогие коллеги, как и планировалось, принципиальная договоренность достигнута, основные решения приняты. Вопросы?

— У меня! — подал голос невысокий «дорогой коллега» — господин с суховатым лицом, в очках массивной оправы и с шевелюрой алюминиевых волос. Чувствовалось, что говорящий прошел долгий путь и не привык, когда с его мнением не считаются, а к словам плохо прислушиваются. — Мы так и не уточнили время запуска проекта. Это необходимо.

— Таково ваше личное мнение, Ник? Время запуска в реальный мир выбираю я сама, — жестко отрезала женщина. — Тут без вариантов, дискуссии разводить не станем.

— Да, но я полагал…

— И напрасно, Ник, — перебила председательствующая дама. — Вы все будете извещены лично мною… и не раньше, чем за сутки до старта, и не позже, чем за двенадцать часов. Сначала обкатаем бесплатную версию.

— Это весьма неопределенно, — возразил совершенно лысый крепыш, похожий на ушедшего в отставку профессионального боксерского тренера-тяжеловеса. Его гладкая голова блестела в лучах потолочных светильников, а под костюмом угадывалось обильное плотью тело.

— Чем богата. Извини, Хорст.

— Но госпожа директор, — никак не хотел успокаиваться лысый, — согласно заключениям наших аналитиков, массовый запуск Игры в реальный мир повлечет за собой самые разные последствия. Зачастую непредсказуемые и опасные. Ожидается рост числа несчастных случаев, суицидальные эпизоды, многочисленные акты насилия, учащение нервных и психических расстройств, техногенные катастрофы. Теракты и вспышки немотивированной агрессии и религиозного фанатизма. Некоторые эксперты считают, что повысится процент психически неуравновешенных и откровенно глупых молодых людей. Поэтому предполагалось, что вначале…

— Читала я эти отчеты, — махнула рукой и тем самым прервала лысого Хорста госпожа директор. — Читала. Все опасения сильно преувеличены. Наши аналитики перестраховываются, как всегда. Но, тем не менее, мы приняли во внимание эти боязни. Поэтому пробный старт пойдет не по основному сценарию, а по мягкому варианту.

Все присутствующие издали вздохи облегчения. Казалось, что их страхи отступили на второй план.

— Вы напрасно расслабились, — осадила всех госпожа директор. — Мы не зря тут собрались, и воздух я тоже не просто так сотрясаю. На роли тестеров назначат хоть и случайно выбранных, но подготовленных людей. Это будут айтишники-фрилансеры, профессиональные геймеры и бета-тестеры. Специалисты, временно оказавшиеся не у дел. Новые вопросы возникли?

— У меня, если позволите, — подала голос красивая, одетая в облегающий кожаный костюм атлетически сложенная бритая наголо девушка. Вместо прически ее голову густо украшали затейливо-извилистые татуировки. Возможно, кто-нибудь посчитал бы такой вид вульгарным и вышедшим из моды, но говорившая никогда не обращала внимания на мнения окружающих по этому поводу. Макияж её не вдохновлял, она редко к нему прибегала. — Как намечалось ранее, проект должен был пройти тщательное и неоднократное тестирование на добровольцах, потом планировались новые полевые испытания, в более жестких условиях, и лишь позднее, после соответствующей доработки, предполагалось выпускать Игру в Мир.

— Я поняла вас, Марго, — несколько иронично кивнула госпожа директор. — Да, такое решение было озвучено и закреплено в соответствующих документах. Но дело в том, что упомянутые вами действия уже осуществлены, и продукт готов. Просто мы это не афишировали, поскольку работы проводились в строжайшей тайне по рекомендации нашей службы безопасности.

— Причем тут безопасники? — спросил седовласый.

— Притом, Ник, что в совете директоров есть «крот». Или, если вам угодно, шпион, работающий на наших конкурентов. Да, друзья мои, один из нас предатель, и он сейчас здесь. В этом кабинете. Теперь об этом можно говорить в открытую. Поэтому-то время завершающего тестирования и окончательные сроки держались и будут держаться в секрете. Но мы решили все-таки в последний раз обкатать проект по мягкому варианту «в поле», тем более что наш «крот», который сейчас слышит меня и смотрит на меня, ничего уже изменить не сможет. В заключение добавлю, что любые его действия или бездействия приведут к скорому разоблачению. Больше вопросов нет? Хорошо. Тогда прошу вас перейти к остальным пунктам.

Присутствующие задвигались и заговорили все скопом, но, к их удивлению, председательствующая госпожа директор неожиданно встала из-за стола и молча оставила совещание.

…Когда люди начали покидать кабинет и расходиться, двое мужчин, не принимавших активного участия в дискуссии, отошли в сторону. Они встали впритык к огромному толстому стеклу во всю стену и молча проводили взглядами расходящихся сотрудников. Моросящий за окном уже вторые сутки мелкий дождь наводил на нездоровые и какие-то тягостные мысли.

— Слушай, — подал голос первый — рослый коротко стриженый чернокожий атлет на вид около тридцати лет, внешне напоминающий второстепенного героя какого-нибудь высокобюджетного голливудского блокбастера, — а чего это наша Старуха так резко ушла? Думаю, если б не Марго, та не свернула бы совещание. Точно тебе говорю. Глядишь, чего-нибудь более конкретное всем рассказала.

— Да ну… вряд ли… — вяло возразил его собеседник, по виду — ровесник. Только выглядел он можно сказать противоположно: — изящный хрупкий блондин с длинными, ниже плеч льняными волосами и несколько порочным выражением лица. — Не ищи ты ей оправданий. Раз Старуха так поступила, значит, именно этого и хотела. А Марго сама знает, что делает. Она, хоть и крепкая девушка, но на рожон никогда не лезет и каждое слово просчитывает. Ничего лишнего не скажет, но и не смолчит зря, если для дела полезно. Вообще лучше не спорить, если только она сама не пожелает. Я Старуху имею в виду, не Марго. Ну, ты меня понял.

— Понял, конечно. Кстати, ты не в курсе, чего это Марго все время налысо черепушку себе бреет? Эти ее татухи вместо прически… зачем? Была такая мода, но давно уже кончилась. Красивая молодая баба, для чего ей?

— Да не бреет она голову, — буркнул блондин.

— Как так?

— Ты что, разве не знаешь? А, ну да, ты же у нас только первый год по проекту работаешь. Или больше? Я уже так к тебе привык, будто ты всегда в нашей команде. А Марго…. не бреет голову, — повторил блондин, — она просто лысая. Совсем. Абсолютно. Это, понимаешь ли, трагедия человеческая. Как-то лет несколько назад подцепила она одного парня. Свеженького, молоденького. Так, чисто позабавиться. Просто для настроения. Ну, поразвлеклась с ним по полной программе да и бросила, как только надоел. Обычное дело для Марго, ты ж ее знаешь. А у парня свадьба сорвалась, невеста осталась. Не просто невеста, а из рыжих, из тех, кто обид не забывает и измен никогда не прощает. Заманила эта рыжая ведьма нашу Марго в ловушку, обездвижила ее да и эпилировала ей голову. До бровей включительно. Подчистую. По всем правилам косметической науки. Волосы уже не выросли, и Марго была просто в отчаянии. Знаешь, какая у нее шевелюра была? У-у! Волосы густые, сильные, блестящие, мечта любого визажиста. А тут — навсегда лысая кожа, и никаких надежд. Ну, парики сначала носила, а потом плюнула, сделала татухи. С тех пор так и ходит. Вот.

— Чтобы Марго да в ловушку? Это кем же надо быть?

— Вот представь себе, — усмехнулся блондин.

— А с рыжей потом что? Не очень-то похожа наша Марго на ту, что может простить такое.

— Она и не простила. Не знаю, что там конкретно она сделала, но по слухам… Повторяю, только по слухам! Что-то она этой рыжей устроила. Такое сотворила, что та теперь замуж выйти не может. И не то, чтобы не пытается, просто не задерживаются у нее мужики. После первой же попытки бегут, словно от огня.



* * *

А в это время в противоположном полушарии планеты наступило позднее утро. Вдоль забора стройки одного из мегаполисов неторопливо шел крепко сбитый и туго накаченный парень лет двадцати двух, с полностью бритой головой. На затылке этой рукотворной лысины кто-то крупно написал синим маркером: «fuck you head». Но бритый не знал, что поперек его головы написано «fuck you head», поэтому блаженно улыбался утреннему солнышку. Только иногда, когда перегоняющие его торопливые прохожие оборачивались, смотрели на него странно, а некоторые прятали смущенные усмешки, он прерывал радоваться бытию и становился задумчивым. А задуматься ему было о чем. Сегодня, после учебы он надеялся на удивительную встречу, но сам пока не решил, как к этой встрече следует отнестись.



Строки в свое оправдание | Музей богов | Глава II,   в которой главный герой попадает в «Сады Бездонья»