home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XVI,

в которой главный герой слушает о короле Артуре


После физически тяжелой беседы с байкером в моей голове образовался некий мысленный хаос, который надлежало срочно чем-то развеять. Искать какие-то переключатели я пока не мог, да и не знал где, а то, что рассказали Лунджил и байкер, мне очень не понравилось. Более того, возникло сильное желание плюнуть на все и посмотреть, как оно само пойдет дальше. Без моего участия.

Китайцы говорят, что тот, кто владеет собой, владеет миром. Не знаю, что там о владении миром, но для того, чтобы владеть собой, очень желательно все-таки знать и, как минимум, понимать себя. Я вот понимаю, но не всегда. Что касается других, — так и говорить нечего. А женщин — так и вообще не понимаю. Да и с мужчинами случаются подобные казусы.

Тут на днях один давний приятель свою историю рассказал. Позвонил ему мужик из Новосибирска и попросил подробно, со всех ракурсов сфоткать квартиру, что планировал арендовать на время длительной командировки в Москву. Не хочу, мол, неожиданностей по приезду в ваш город. Работа несложная — фотоаппарат и час личного времени, от подобных заказов мой знакомый никогда не отказывался. А когда они уже оговорили конкретную сумму, форму расчета, и фотографии были высланы, заказчик внезапно признался, что за пару дней до того уже обращался с аналогичным заданием к другому исполнителю. Тому лет девятнадцать, неглупая рожа вроде, на дурака не похож. Но вместо фотографий интерьеров и стен отправил ему кучу селфи себя любимого на фоне этих самых стен. Причем, без особенного изыска: на большую часть кадра физиономия снимавшего, остатки на заднем плане — сам интерьер. Фокус, естественно, на лице, задние планы размыты, смазаны, плохо видны и малопонятны. Заказчик долго потом пытался разъяснить исполнителю, что и как надо снимать, а исполнитель не мог взять в толк, с чего это сделанная уже работа не устраивает заказчика. Похоже, что так и не уразумел до сих пор.

Интересно, с какого момента у меня все пошло не так? Когда принял тот заказ от чернокожей красотки? Или еще раньше? Черт дернул взять в метро эту питерскую газетку… Газета была бесплатной. Любой желающий мог вытащить ее с информационной стойки у выхода со станции и забрать с собой. Создатели издания стремились уделять внимание скандальным происшествиям Города, описывали разные прикольные истории, в частности из жизни прошлой и настоящей. Бывали интересные интервью с начальниками, известными персонами и другими чем-либо знаменитыми гражданами.

Статья называлась: «Художественный конфликт»:

«Мария Петроградская — талантливая художница из Германии, известная своей способностью создавать яркие, запоминающиеся картины и образы, — как писал в этой газете какой-то незнакомый автор, — раскритиковала поведение Ирины Витимской в ходе конфликта с организаторами экспозиции выставочного центра ЦвайХаус в Москве. Немка считает, что российская художница повела себя некрасиво по отношению к коллеге…».

Немка. Мария Петроградская. Ну-ну.

«…конфликт не разрешается потому, — дальше сообщала статья, — что немецкая сторона не желает публично признать вину за собой, то есть факт оскорбления чужих чувств. И опять повторим: беда в том, что эта сторона не видит и не признает своей вины. Хотя она могла бы признать, если бы логически и последовательно придерживалась конструктивной позиции».

Какие еще оскорбления? Что еще за позиция? Я что, опять чего-нибудь пропустил?


* * *

Прошло не так уж много времени, и вот мы — я и эта «немка» сидим в кафе с неприличным названием «Толстый Бобрик», что на Садовой в Питере. Точнее, в пивном ресторане. По-моему встречи в подобных местах давно уже мейнстрим. Набор устоявшихся, широко и часто употребляемых стандартов. Затертый штамп. А у меня — так и подавно. Но что поделать, если это так?

— У тебя устаревшие сведения, — захихикала Маша. — Все уже закончилось ко всеобщему удовлетворению.

— А подробности? — заинтересовался я.

— Тебе они нужны? Лучше о них забыть, как о ключах от ненужных дверей.

— Да не особо и нужны, вообще-то, — пошел на попятную я, обрадовавшись, что разговор принимает нужное для меня течение. — Кстати, касательно ненужных дверей и ключей к ним. Помнишь, ты все хвасталась, что всегда и везде таскаешь вычурный ключ от самой первой своей мастерской? Типа талисман на память?

— Ну, таскаю. И что?

— Подари, а? Я потом чем хочешь отработаю.

Заказ оставался заказом, и я должен был выполнить задание нанимательницы. В глубине души сохранялся маленький шанс, что Лу не соврала. Или — почти не соврала.

— Зачем тебе? — удивилась Маша. — Это же только мой талисман. Да и не верю я давно в подобные глупости.

— У меня знакомый есть, ключи коллекционирует, — солгал я. — Не знаю, что на день рождения ему подарить, а тут такой случай.

— Врешь, — твердо констатировала художница. — Причем неумело врешь.

— Ладно. Ты как всегда права. Не умею я врать, а ключ нужен чтобы проникнуть в твою старую мастерскую. Там так и не сменили зам'oк, представляешь? Надо проверить кое-что. По некоторым сведениям и моим догадкам, до сих пор там остались твои картины. Из той серии про Апокалипсис…

— Что? Мои картины? Они еще там? — возбудилась Маша. — Так ведь это же… я же…

Но договорить не успела. В этот момент нас отвлек громкий скандал за другим столиком в том же зале. Причиной выступили две какие-то совершенно неадекватные девицы. Не то уже пьяные, не то просто обдолбанные, я так и не понял. Удивительно, что их до сих пор не вывела охрана. Одна из девиц словесно сцепилась с парнем из другой компании за соседним столиком. Громко обзывала и грязно насмехалась над ним. Тот ответил что-то едкое и язвительное, такое, что компания разразилась громким веселым хохотом. Правду говорят, что мужчины не смешнее женщин: просто отпускают больше шуток и о последствиях не думают. Девушку это задело. Она вскочила и устроила потасовку, в которой другие посетители участия не приняли. Когда их растащили охранники, оскорбленный парень плеснул пивом скандалистке в лицо. Сначала реакции не последовало. Все расселись по местам, облитая пивом девица тоже. Как казалось, она уже успокоилась: ходила после этого с подругой умываться и курить. Потом очутилась сзади этого парня и вылила ему на голову пиво из его же бутылки. Тот развернулся и чисто автоматически отпихнул ее и попал по лицу. Куда точно — не знаю, но так как на девушке были очки, бровь оказалась рассечена. Девица, с залитым кровью лицом, села на попу, потом аккуратно легла навзничь и стала орать, чтобы ей срочно вызвали «скорую» и полицию. Кричала, что если не купят бутылку водки и не заплатят за нанесенный ущерб, то подаст в суд. Вопила, что сама себе нанесет увечья, а потом отправится в травмпункт, снимет телесные побои и заявит о жестоком избиении.

— Как однажды сказал Аль Пачино, — без всякой связи с предыдущим разговором вспомнил я, — человек очень легко становится сволочью, и это страшно. Но еще страшнее сама сволочь. Она человеком уже никогда не станет.

— Он так сказал? — удивилась моя собеседница. Похоже, сцена с пострадавшей девушкой впечатлила ее особенно сильно.

— Говорят, что сказал, — кивнул я, а сам подумал, что моя бывшая подруга все-таки немного постарела с тех пор, как мы виделись последний раз. Сначала я этого не ощутил, а когда немного побеседовал, то изменения стали видны. Едва заметные морщинки, более выраженный макияж, некоторая жесткость губ, циничный прищур… Годы редко кому даются просто так, не оставляя своих следов.

Тем временем народу в кафе сильно поубавилось. Люди куда-то исчезали, причем так незаметно, что я даже не видел, как они уходили. Впрочем, не сильно-то и приглядывался, если честно.

— Давай уйдем, а? — сказал я. — Некомфортно тут.

— Давай. Но тебе еще что-то от меня нужно, да? — напрямую спросила Маша, когда мы уже расплатились и вышли на улицу. — Только не говори, что хочешь меня трахнуть. Это и так понятно. Что-то еще, о чем я бы не смогла догадаться?

— Если не очень врать, то больше ничего, кроме озвученного. А вообще, хочется нажраться в хлам, набить кому-нибудь морду, расколошматить стекло в соседской иномарке, а затем залезть на крышу небоскреба и заорать дурным голосом со всей мочи. Потом свесить ноги и с недопитой бутылкой пива встретить рассвет. Кстати, один раз я такое исполнил, правда, без морды, пива и иномарки.

— Зачем ты это мне говоришь? — засмеялась она. — Хочешь сильно заинтриговать таким тупым и примитивным способом? Кажется, не первый год уже знакомы.

— Да, — признался я, поскольку давно уже ничего не стеснялся в подобных ситуациях, — хочу заинтриговать. А ты лучшие методы знаешь?

— Знаю, конечно. Их много разных. Главное, непринужденный разговор без четких ограничений по времени затеять. В кафе. В дороге. Где-нибудь на отдыхе. Если требуется кого-то расположить к себе, но при этом не льстить, поставь простую логическую задачку, сказав, что решить ее может лишь человек с уровнем интеллекта не ниже ста сорока. Это довольно-таки высокий уровень.

— Задачку? Ну, например?

— Например, такую. На столе в ряд стоят шесть стаканов. Первые три пустые, а последние три наполнены водой. Как сделать так, чтобы пустые стаканы и полные чередовались, если касаться можно лишь одного стакана, причем один раз, и нельзя стакан стаканом толкать?

— Перелить содержимое из предпоследнего во второй. Нет?

— Да. Я же говорю, что задачка простейшая, и только полный дурак не сможет ее решить. Но человеку, сделавшему правильный ответ, будет приятно, что он такой умный. Ты расположишь его к себе. Еще другой не менее широко известный способ, но тут нужно немного психологией владеть и сочувствовать уметь. При разговоре надо «зеркалить» собеседника. Перенимать манеру его общения и вести себя так же, как и он. Быть похожим на того, кто сейчас перед тобой. Таких и подобных приемов множество, я лишь пару самых известных назвала. Но это все не главное. Ерунда, можно сказать. Нужно проникнуть в человека, заставить себя понять его таким, каков он есть. Порой поблекшего и потухшего.

— Да? Это как это?

— А так это. Свет и блеск притягивает любого. А попробуй отыскать кого-нибудь возлюбившего в тебе тьму. Твои недостатки, пороки и слабости, короче. Все твои изъяны. То, что остается, когда слетят великие множества масок, наклеенных тобой на собственное лицо. Найди того, кто без содрогания примет твоих внутренних демонов. Попробуй отыскать живую душу, что без боязни останется в твоем сердце, где будет у себя дома. В полном мраке и паутине лжи, узнает все твои уловки и хитрости, получит возможность в любой момент ударить изнутри, но никогда этого не исполнит. Растекаясь по твоим венам, навсегда оставшись под твоей кожей, — не погубит тебя, а научит жить, вкладывая в твою душу безвозмездную любовь, взамен ничего не прося. Будет любить просто так. Ни за что. Вопреки всему, короче. Сделается твоей слабостью и одновременно самой невообразимой твоей силой. Что, пугающая картина?

— Хм-м… правда пугающая, — сказал я только для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Ладно, не жмись, — вдруг произнесла она и внимательно посмотрела мне в глаза. — Давай руку! Давай, давай, не бойся, не ужалю. Ничего страшного.

Я молча протянул ладонь, и она положила туда что-то маленькое, тяжелое и прохладное. Это был ключ из желтого металла с двумя широкими затейливо изрезанными симметричными бородками.

— Вот тот самый ключ. Смотри, не потеряй. А теперь, говори, что хотел. Не ради этого ключа же мы встретились, и не ради моей старой мастерской. Сколько можно ходить вокруг да около?

— Хорошо. Как тебя угораздило продолжить ту серию? Это я «Апокалипсис за дверью» имею в виду. Только не спрашивай, зачем мне это надо. Слово даю — все расскажу, когда можно будет, а пока — нельзя. Рано.

— Да поняла я, поняла. Дело в том, что Географическое Общество, по заданию оборонщиков и Министерства Безопасности, подвязалось обследовать всякие разные забытые уголки нашей необъятной родины и сопредельных стран. При этом кто-то внушил мысль, что для полноты ощущений в составе экспедиции просто необходим художник-фотограф. Это не считая оператора-документалиста. Короче, выбор пал на меня.

— Просто повезло?

— Знаешь, нет. Это папуля мой постарался. Вообще, мои отношения с папулей и мамулей сводятся к еженедельным отсылкам имейла, что все, мол, хорошо, жива-здорова, ни на что не жалуюсь. Им ничего больше не интересно.

— Идеальные отношения с родителями.

— Да, мне тоже нравятся. Мои родители, как ты знаешь, режиссеры-документалисты и телепродюсеры, вечно где-то мотаются, причем последнее время снимают разные полусекретные фильмы для безопасников и нашего «пентагона». Так вот, иногда, очень редко, мой папуля подкидывает мне такие вот вкусные ништяки.

— А там никого из заказчиков не смутило, что в Германии живешь?

— И что с того? Во-первых, у меня российское гражданство, на минуту. Даже питерская прописка сохранилась. А во-вторых, то был сугубо партикулярный проект. Об этом потом много говорили и по телеку, и в интернете, и в прессе освещали. Военная подоплека была скрыта, и даже не очень тщательно. Ну, все конечно понимали, что почем, но не сильно-то распространялись на данную тему. Короче, планировались экспедиции на арктические острова, в пустыни, в степной Крым, в Монголию, на казахстанскую границу, на побережье Ледовитого океана и на некоторые наши тихоокеанские острова. Естественно, я очень обрадовалась и согласилась.

— Но ты же художница, а не фотограф.

— И фотограф тоже. Да ты же был в моей фотомастерской, там, в Питере, на даче в Шувалово. Помнишь?

— А, ну да.

— Забыл что ли? — засмеялась Маша.

— Нет, конечно. Такое поди забудь! Мне эта старая дача еще долго потом являлась во снах.

— Ну и вот. Разъезды заняли чуть больше полугода. Съездила во все эти экспедиции, поснимала там все, что велели, и что не велели — тоже поснимала. Я там вся обвешанная фотоаппаратами ходила.

— А для чего столько? — не понял я. — Одной зеркалки недостаточно было?

— Недостаточно. Кроме цифровой зеркалки еще мыльница для черновиков и широкопленочный аппарат. Сейчас с таким мало кто работать умеет, старики разве что.

— А пленка-то зачем?

— Надо было. Короче — сделала я все, что велели, отснятые материалы сдала, отчет написала, и остался у меня солидный массив данных, что принадлежали только мне, как я тогда полагала. А потом, как только мы со всеми этими поездками и отчетами закончили, показывают мне бумажку. Договор, где сказано, что все материалы, полученные в экспедициях, принадлежат Географическому Обществу и никому более. Кроме того, мне запрещалось эти материалы в какой-либо форме публиковать и как-то использовать. Под договором моя подпись.

— Подделка?

— Почему обязательно подделка? Я сама и подписала. Просто тогда, когда подписывала, я была вся в эйфории и в предвкушении, мне же еще и хорошо заплатили потом за все это удовольствие. Я, если честно, не очень-то и вчитывалась в тот договор. В случае нарушения предполагались карательные санкции, вплоть до судебных.

— Фигасе! — только и смог сказать я.

— А ты думал! С государством не поспоришь. Короче, решила я как-то использовать этот материал. Со злости, в основном. Очень уж мне захотелось каким-нибудь хитрым способом обставить это Общество. Обмануть. Файлы-то я себе скопировала. А как использовать? Вот и придумала оживить старый, и, как раньше считала, — неудачный проект «Апокалипсис за дверью», только вместо инфернальных пейзажей за этой самой дверью использовать свои снимки. Пейзажи с них переписать. Причем выбрала наиболее унылые и мертвые. Пустыни разные, лишенные жизни сопки, безрадостные арктические ландшафты, ну ты понял, да? А в качестве натуры для двери и частей дома, что видны около дверного косяка, использовала дачу подруги. Ту самую, что в Шувалово. А ты и не догадался?

— Даже и не подумал ничего подобного, — признался я. — Там же мало что видно.

— Видно достаточно. Короче — закончила я эту серию и выпустила альбом. Вот тут-то и разразился скандал. Кто-то не поленился — сравнил фотки с моими картинами, запалил меня и настучал в Общество. Запахло судом. Вот тут уж я не растерялась и подсунула им своего ушлого адвоката, что решает для меня всякие разные курьезные юридические задачки в этой стране. Он доказал как дважды два, что картины мои никоим образом не являются публикацией материалов экспедиций, а всего лишь творчески переработанные личные впечатления, кои под действие договора не подпадают, ибо нематериальны по своей сути.

— Теперь понятно. Слушай, я все хотел у тебя спросить, почему отсутствует «Апокалипсис за дверью-1»? Серия сразу со второй картины начинается.

— Знаешь, об этом все спрашивают, и каждый раз я отвечаю какую-то ерунду. А тебе скажу, ты же друг. Была первая, была. Еще до всех этих экспедиций. Просто она потом из серии выпала. Все в ней было выдумано — и дверь, и пейзаж такой чисто инфернальный, синтетический. Очень уж мрачно выглядело, аж самой жутко становилось. Короче, не вписывалась она в серию, и я уничтожила ее.

— Что? Взяла прямо так и уничтожила?

— Взяла и уничтожила, — как-то неубедительно подтвердила Маша. — Я тогда развелась, переживала душевный кризис, и мне это почему-то показалось правильным. Вот. Теперь я ношу кольцо на безымянном пальце, чтобы думали, будто замужем. Дело в том, что у меня никогда не было хороших отношений, все заканчиваются очень и очень грустно. Не хочу, чтобы опять делали больно.

— Не было хороших отношений? А как же мы с тобой?

— А что «мы с тобой»? Я уехала в Германию, а ты так и остался в этой своей Москве, где у тебя потом было много разных баб. Я знаю, мне рассказывали.

На это я не нашел, что ответить, и решил перевести стрелки на другую тему. Мне нужны были факты, информация, причем так, чтобы сама Маша ни о чем не догадалась. Подло, конечно, но моя работа теперь вообще какая-то подлая.

— Чего такая грустная? — спросил я. Моя прежняя подруга действительно выглядела не лучшим образом. Вся какая-то вялая, сероватая и без прежнего блеска в глазах.

— Да нормально все, только расстроилась немного. Вспомнила тут…

— Что?

— А вот. Сижу себе на скамеечке… я не такая, я жду трамвая. И вот подходит ко мне непонятный какой-то чел со смартфоном и протягивает его со словами: «На, поговори». Я вся в непонятках. О чем, с кем и зачем мне это надо? «Алло?» — говорю я. «Привет, — слышится звонкий девичий голос, — слушай, подруга, объясни этому мудаку, как проехать в “Галерею”». И только тут до меня дошло, что действительно уже не помню, как сейчас проехать в какую-то галерею! Уж потом только узнала, что это новый супермаркет теперь есть такой, а сначала просто растерялась. Это я-то, коренная петербурженка! Стало страшно, короче.

— Сочувствую. Наверное, ты уже перестала быть петербурженкой, а стала, как писал о тебе один таблоид — «немкой российского происхождения». Европа заманила в ловушку, а тамошние ведьмы отшибли тебе память.

— О, вспомнила, расскажу пока не забыла. Про ведьм и память. Ты знаешь легенду о короле Артуре, рыцаре Гавейне и ведьме Броселиандского леса?

— Нет. А что, должен знать?

— Ну, как же. Если ты считаешь себя…

— Я не считаю себя.

— Все равно. Это тебе может оказаться полезным. Вот слушай. Однажды короля Артура заманил в ловушку другой король и почему-то пожелал казнить. У них, у королей, в те времена нравы были простые и незатейливые: захотел — казнил, захотел — женил на своей дочке. Но потом этот король вдруг передумал и пообещал, что сохранит Артуру жизнь, если тот ответит на очень трудный и каверзный вопрос: «Чего хотят женщины?» Несчастному Артуру давался ровно год на все размышления. Весь год король опрашивал разных женщин своего королевства, но ни одна не дала ему внятного ответа. Спрашивал жен своих придворных, светских дам, служанок и проституток. Король обращался к мудрецам и колдунам, все безуспешно. Наконец, его старая няня посоветовала спросить у одинокой могущественной ведьмы, что жила в самой глубине дремучего леса. При этом няня предупредила, что цена вопроса может оказаться очень большой. У короля не оставалось иного выбора, и он отправился к ведьме. С какими трудами и проблемами он к ней добирался и договаривался, мы опустим, как несущественные детали. В результате ведьма в качестве платы за свой ответ возжелала женить на себе одного из рыцарей Круглого стола, лучшего друга короля — сэра Гавейна Оркнейского. В довершении всего, эта ведьма оказалась жутко страшной, уродливой, гадкой с большим торчащим зубом. Артур не хотел подставлять своего друга и сказал, что пусть лучше уж сам погибнет. Однако Гавейн заявил, что раз жизнь Артура священна и важна для всего королевства, то он, Гавейн, как вассал короля, теперь просто обязан взять в жены эту ведьму. После официального согласия колдунья поведала королю, что больше всего женщины хотят распоряжаться собственной судьбой. Это и был ответ на жизненно необходимый для Артура вопрос. После, когда король оказался вне опасности, а для рыцаря Гавейна наступила свадебная ночь, тот, собравшись с духом и взяв волю в кулак, переступил порог спальни. Перед его взором предстала самая красивая из когда-либо виденных им девушек. Звали ее леди Рагнелл. Рыцарь обалдел и изумленно спросил, что произошло? Почему? Ведьма ответила, что в признательность за хорошее отношение к ней, когда она была гадкой и страшной, теперь половину времени сможет быть молодой красавицей, а половину как раньше — уродливой и противной. Затем она объяснила, что рыцарь сам должен решить, какой он хочет видеть ее днем, а какой ночью. Гавейн крепко задумался. Хочет ли он, чтобы при свете дня все видели его с удивительной красавицей, зато ночи проводить со страшной уродиной? Или наоборот — днем везде ходить с гадкой ведьмой, а ночью спать с красавицей? Это оказался тяжелый выбор. Ничего путного не надумав, рыцарь дал возможность ведьме решать самой. Как только она это услышала, то вся заулыбалась и словно засветилась изнутри. Девушка сказала, что коль скоро Гавейн уважает ее мнение и позволяет свободно распоряжаться собственной жизнью, то чары, наложенные феей Морганой, исчезли, и она всегда теперь будет красавицей. И днем, и ночью…

— А потом что было?

— Ничего хорошего не было. Ты что, цикл про короля Артура не читал? Через семь лет леди Рагнелл ушла в свои леса, где родила Гавейну сына. Им стал сэр Персиваль Уэльский. А во время гражданской войны Артура и Ланселота, Гарет и его брат Гахерис заняли сторону короля, однако отказались принимать участие в братоубийственном кровопролитии. Братья пытались умиротворить Ланселота и пришли к нему безоружными, но рыцарь в гневе убил их, о чем сильно потом сожалел. Гавейн, старший из братьев, поклялся мстить. Он вызвал Ланселота на поединок, но сам оказался смертельно ранен. Перед смертью Гавейн простил Ланселота. Вот. А мораль этой истории…

— А мораль этой истории, — перебил я, — проста и незатейлива: не имеет значения, красива твоя женщина или страшна, умна или глупа, все равно она всегда была, есть и будет оставаться ведьмой.

— Вот вечно ты… опять все опошляешь и высмеиваешь, — возмутилась Маша. — Я на тебя обиделась.

— Обиделась? Опять? Ну, извини. Не надо, зря ты так. Знаешь же, что я — одинокий волк, циник и мизантроп, зато вот ни на кого не обижаюсь, не вижу смысла. Говорю, что думаю, по-другому уже не умею, вот и могу иногда сболтнуть лишнее, это бывает. Все вокруг считают меня идиотом, ну и пусть. Вот разве когда в школе учился…

— А что, ты и в школе когда-то учился? — она уже забыла про «обиделась».

— Как все. Я что, так похож на неграмотного?

— Да не в этом дело. Такой уверенный в себе дядька, просто не могу представить тебя за партой.

— Зато я очень даже могу. Особенно во сне. До сих пор иногда снится, что надо отвечать что-то, а я целое полугодье не ходил на занятия, все пропустил и совсем без понятия, о чем там надо говорить. Как такое вообще могло бы произойти? А во сне вот — пожалуйста. Что интересно, со временем чувство никуда не делось. Наверное, потому, что я жутко, всей душой ненавидел школу.

— Ладно, пошли туда.

— Куда? — удивился я. — В школу?

— В какую еще школу. В мастерскую мою бывшую, конечно. Картины выручать. Ты же говоришь, что они там, и до сих пор целы? Кстати, откуда знаешь? Интересно же. Мне бы они сейчас точно лишними не стали. Так что ключ давай назад. Если, как ты уверяешь, там сохранилась прежняя дверь, ее так просто не отопрешь. Зам'oк с причудами, секрет нужно знать.


Глава XV, в которой Коллекционер рассказывает о себе | Музей богов | Глава XVII, где главный герой посещает дом с двумя башнями